Oops! It appears that you have disabled your Javascript. In order for you to see this page as it is meant to appear, we ask that you please re-enable your Javascript!
Skip to content

Бешеный сапер

 

 

Бешеный сапёр

 

Анатолий Давыдчик

 

Ненастоящий Мужчина

 

Пролог.

 

 

 

199* год. Первая Чеченская кампания. Новообразованное государство Российская Федерация сотрясается кризисом – экономическим, политическим, военным, но самое главное – идейный кризис, и под паровой каток этих потрясений и попадает главный герой рассказа.

 

 

 

Глава 1.

 

 

 

«Ни хрена себе жара!», – первая мысль, которая появилась у меня после того, как прошли торги, и я очутился в расположении инженерно-сапёрной роты. Блюющий у входа в палатку солдатик в майке и трусах – это ничего, но наличие непонятной техники впечатлило. Ушло все: и Тверь, и Нижний Новгород, и перелет в скотовозе до Ханкалы, и перегон на «УРАЛах» до Старых Атагов. Теперь все новое и непонятное, особенно для бывшего стройбатовца, имеющего отсрочку приговора от любимого трибунала.

Я – Лис. Это мое прозвище. Можно сказать, «кликуха». Получил я её не потому, что такой же умный, хитрый и осторожный, как рыжий хищник наших заповедных лесов, а просто от созвучия со своей фамилией, но это не важно. Итак, я отвлекся. Продолжаю.

Новые афганки диковато смотрелись на фоне пыльных палаток и обмундирования остальных бойцов. Никакого любопытства, всем пофигу. Причина простая – с нами приехали заменщики, меняли ротного Клейменова и ждали нового НИСа, то бишь, начальника инженерной службы бригады.

Жара, июнь, похмелье. Ничего не хочется, кроме воды.

– Ну, что, смертнички, с приехалом! – услышал я голос сбоку. Оборачиваюсь – стоит прапор, лыбится, как родным, – механы есть?

– Стройбат есть, – отвечаю я.

– Сапёром будешь, – походу прапорюга решил поиздеваться, – ладно, сейчас в палатку, вон в ту, жрать в семь. Сегодня не до вас, завтра посмотрим.

В палатке стояла жара. По примеру остальных мы задрали полог и бока палатки, чтобы хоть слегка продувало. Бросаем вещмешки, осваиваемся. В принципе, жить можно. Сигареты есть, но курево не лезет. Ближе к вечеру началось построение у кунга – жилого кузова на машине, в котором два спальных места, стол и печка. Записали ротного, распределили по отделениям и взводам. Я оказался в управлении роты на должности лаборанта водофильтровальной станции и до кучи телефонист, а ещё – санинструктор, что впоследствии напрягало и сильно.

Первая ночь прошла как в сказке – пение цикад, прохлада, и возможность поспать. Утром бойцы поставили столы, навалили кучу непонятной хрени, и командир роты Клейменов стал очень быстро объяснять, что есть что. Так прошло минут сорок.

– Все поняли? Ну ничего, жить хотите – научитесь, а теперь получаем весла и на стрельбище.

Стрельбище – так стрельбище. Едем, причем не на броне, а внутри БТРа. По приезде обнаружилось, что народу тьма, так как нас, в 166 бригаду, привезли человек триста, если не больше, и все подразделения отправили новеньких на обкатку. В общем, стреляй – не хочу, на выходе четыре магазина, цель раздолбанные ящики. После бросаем РГД-5 – ручную граната для ближнего боя. И мы – уже почти рейнджеры. Первый подрыв тротиловой шашки… Руки подрагивают, но приемлемо.

Итак, опишу расположение роты – пять небольших палаток в ряд, затем, под углом две большие. Одна для первого взвода, а вторая столовая. За пищей ходим с бачками в танковый батальон, вернее, ходят срочники, вечные дневальные, а мы, контрактники, сидим и ждём. После столовой располагался врытый кунг ротного, а чуть поодаль – кунг НИСа, подполковника Степанова, уже представленного к Герою вместе с Баталовым и Касьяновым.

Первый выезд был веселый и ознакомительный в плане осмотра местности, но смысл в другом. Со Степановым мы поехали на небольшой рынок, где наш НАС заправился, и мы рванули назад. Гордые, с автоматами, мы, наверное, выглядели комично на общем фоне. Но потом началась ежедневная рутина.

– Задолбало всё, – говорил мой новый друг Китаец, он же – Женька Шамшин, – имеют нас, а мы сидим да охрану тащим, охренеть от такой жизни.

Мы стояли с ним, как придурки, в брониках и касках под грибком, и материли всех и вся.

– Кто у нас в отпуск едет? – спросил я у Китайца.

– Хрен знает… – Женька курил и при этом умудрился настроить транзистор на «Маяке». Эти транзисторы дарили бойцам на День Победы. Стоимость копеечная, но применение нашли им быстро. Заменщики, дембеля, и прочие, кто ехал домой, вынимали из транзистора внутренности, забивали пластитом, а детонаторы входили в сигареты. И так как по началу таможни не было, все проходило по зеленой.

– У Фрола земляк домой едет, – наконец родил Китаец.

Это, кстати, важно, ибо письма мы старались отправлять с кем-нибудь. Почта работала, но мы ей не доверяли. Помню, как вдоль дороги, помимо цинков с патронами и выстрелами от РПГ, валялись разбросанные письма.

– Надо письмо отослать, – сказал я.

– Надо – отправим! – подытожил Женька, – Во, Князь попиздил, смотри, Толян.

Обернувшись, я увидел нашего знаменитого Юрика, который опять пошагал в БМО к землякам. Придет не пустой, однозначно.

Князь, он же Князьков Юрка, личность легендарная, точная копия Шарикова из «Собачьего сердца», в вечных галифе, небритый, и с прохиндейскими замашками. Вся бригада угорала от того, что Князь был поваром комбрига и умудрялся воровать продукты, за что был бит лично комбригом Булгаковым, что только прибавляло сходства с Шариковым.

В полночь сменились, по прохладе потопали в палатку. Свет в ней уже выключили, но Нефёд и Толик бойко мастерили сувениры на дембель из осколков минометной мины.

– Охренели парни совсем, – прошипел Китаец, на что мы были дружно посланы в жопу.

Подошедший Фрол порадовал: прибыл новый НИС, и сейчас он со Степой бухает, да ещё и взводник новый.

– И чего? – спросил я у Фрола.

– А похер… – ответил Фрол, – пошли к Князю, новости есть.

Доползли до угла палатки, где нас ждал Князь и Генчик Кортнев.

– В общем так, братва, – начал Князь, – сигарет больше не будет. Все, крутимся как можем. И ещё, скоро перемирие, нахер, и начнем работать. Новый НИС – придурок, поэтому предлагаю по стакану.

– Откуда? – удивляюсь я.

– Оттуда… – Князь разливает по кружкам водяру, теплую и противную.

Молча пьем, закусывая яблоками.

– Ты, Толян, пока шкуру тут тер, твои земляки перевелись. Кто – в охрану комбрига, кто – в комендачи.

Я лишь пожал плечами. Мне реально было пофигу. Землячки мои уже через неделю начали пробивать себе места наиболее выгодные с их точки зрения. «Нашли, значит, – подумалось мне, – и хрен с ними».

Утром увидел новое начальство. Подполковник Стрижков – точная копия актера Семена Фарады, был явно недоволен всем, что видел. Степанов сидел возле кунга и просто наблюдал за всем, как Сфинкс. Самое ласковое в речи НИСа было слово – пидарасы, но к кому конкретно оно относилось, никто не понял. Турыгин, как новый ротный, ещё въезжал в суть, но взводный Усов, с повадками гопника, походу, уже разругался с НИСом.

Меня за ухмылку на лице назначили косить траву вокруг расположения, причем тупой косой. От скуки крутился в голове идиотизм какой-то, идет он лесом со своими построениями. Кстати, надолго и вправду его не хватило, через месяц вся эта уставная прыть кончилось.

– Завтра выезд, – сказал Турыгин и продолжил, – Взять миноискатели и бронежилеты.

Ну, с брониками все понятно, а вот с миноискателями хрень какая-то: часть поломана у крепления рамок, часть без блоков питания, а батареек вообще нет, ушли на транзисторы. Любим мы музыку, что поделать. Но кое-как собрались.

 

 

 

 

 

Глава 2

 

С рассветом начался новый подъем и новый бред: зарядка и пробежка – версту туда, версту обратно. Кстати, в пехоте печально бег закончился. Бегали, бегали вдоль зеленки и ничего, а тут – раз – и нохча с автоматом, покрошил пацанов. В итоге пацанов списали, на том всё и кончилось.

На всю роту орала «Красная плесень» с песней «Все заебло». Актуальная и вечная тема. На ДЛП выдали паёк – как обычно, детское питание. Баночки пюре, напоминающие медицинские банки с анализами, грамм по пятьдесят каждая и таких банок по десять на каждого.

После нас отправили разминировать дачи. Схем минных полей не имелось, но зато сами мины имелись в достатке, так что пришлось минут сорок трястись на «Урале», пока не приехали, где нас и встретили представители местной администрации. Стрижкова причем встречали, как родного. Начался инструктаж в стиле Фарады.

– Бойцы, где-то тут, а может и не тут, а там, а если не там, то тут, короче – найти. Что нашли, сообщать мне, самим не взрывать. Доктор, за мной.

Доктором он назвал меня, ибо я ж ещё и санинструктор, мать вашу. А теперь прикол – сапёров кадровых у нас нет, я – стройбат, Китаец – мореман, Фрол – десант, остальные вообще незнамо кто. Кошки бесполезны, да и кидать-то их смысла нет. Разбрелись, кто яблоки, кто чего рвет. Идя, я осматривался, но не на землю под ногами, а на деревья. Увидев яблоню, я, с явным желанием нарвать бесплатного и экологически чистого хавчика, подошёл, чисто для себя мельком глянув на землю. Как выяснилось, не зря: на меня в упор уставился МУВ, а от него протянулась ПТУРовская нить в невыясненном направлении. Куда именно она тянулась, выяснять большого желания не возникало, а вот с МУВом-то чё делать – вопрос на миллион зелени. Я присел на корточки перед ней.

«Мама дорогая, что делать? Куда бежать и зачем, и можно ли бежать? Ноги ватные, по спине холод, во рту сухо. Господи Иисусе, помоги, клянусь, я никогда больше ничего…» – в голове началась анархия. Вытащив булавку с воротника, не дыша, я втиснул её в ухо МУВа, и, оттянув наверх и до конца, вставил чеку, после чего перекусил проволоку. Наконец я выкрутил МУВ и сел рядом с миной. «Дебил, – понял я, что натворил, – если бы Фарада засек – огреб бы по полной программе.» Это запрещено всеми инструкциями, но я горд от того, что смог и теперь все, я – сапёр, я круче всех!

Теперь нужно обозначаться, но как в голову ничего не лезет, кроме «Спартак чемпион!»

«А будь, что будет», – решил я и лихо отстрелил в воздух. Через минуту подошли Нефёд и Фрол.

– Че у тебя?

– Да так, ОЗМку снял, – лениво ответил я, гордый от самого себя, – можно было и рвануть, но ладно, и так сойдет.

– Какого хуя?! – дикий вопль Фарады, – Я, блядь, кому, и интересно для чего говорил!? Что, я спрашиваю, что?! Заметьте, я не спрашиваю, кто! Ибо это мог сделать только долбодятел-Доктор! Что тут?

– ОЗМ-72, – отрапортовал я, а по вене разливалось чувство обиды, от которой до смерти хочется пристрелить козла. Стрижков смотрел на мину, на меня, снова на мину, и так минут пять.

– Доктор, зайдешь ко мне после выезда, – наконец произнес он, и ушёл.

Вскоре нашли ещё пару мин и рванули их. Потом в домике местного сторожа нам накрыли целую поляну, и тут мы оторвались по полной. После наших харчей домашняя пища – настоящий пир. Говорили ни о чем, войну и политику избегали, понимая, что это лишнее. Пару раз заходили люди с автоматами типа местной самообороны, но, узнав, что мы сапёры и уходили. В общем, день прошел, число сменилось, головной боли прибавилось, а вечером я поперся к Фараде.

– В общем так, доктор. То, что ты – придурок, это я понял. А теперь пойми меня: я тебя, сучонка, домой не повезу, и теперь ты будешь учиться сапёрить, Одноразовым ты не будешь.

И с этого момента он начал лепить из меня что-то похожее на сапёра. При слове «Доктор» у меня начинался нервный тик. Он брал меня везде и всегда, загружал всякой херней типа боевых листков и составлением формуляров минных полей.

В скором времени наш НИС зачастил на ЦБУ и каждый, практически каждый вечер, группа сапёров уходила в свободный поиск. Выглядело это так: перед обедом строилась рота, как обычно не пойми как, Турыгин докладывал Фараде, тот ставил задачу. Сегодня едем в одно место, делать одну, мягко говоря, фигню, и перечислял, кто едет. Мы настолько привыкли уже к этому, что просто собирались, брали с собой всё и по максимуму. Турыгин или Усов сопровождали тоже, но по очереди. Два наших друга-срочника Миша и Вовик, а также Леха Черных на БТР всегда стояли на парах. Иногда механом был контрабас Чикатило, команда была ещё та. Без связи, без приборов ночного видения, в общем – шиза. Так и в этот раз, загрузились по полной, взяли остатки авиабомбы и поперлись.

У Старых Атагов, в зеленке остановились.

– Значит так, трое – по ящику тротила, двое – эту хрень, и вперед! – скомандовал НИС, и мы пошуровали к бетонному арыку.

Картина маслом: ночь, луна и кучка придурков гребет до арыка. Подошли, установили, Фрол растягивал линию, Турыгин, в шоке от происходящего, крыл нас матом, подгоняя. Закончив, мы добежали до БТРа, Фрол подсоединил к КПМ провод. Хрень самолетную оставили на месте подрыва, и довольный НИС накручивал ручку КПМ. Едва лампа разгорелась – нажатие, секундная пауза и грохот.

С неба падали куски бетона, мы же лихорадочно давали заднюю. С поста самообороны беспорядочно летела ответка в виде трассеров, но мехвод уже вдавил тапку в пол. Легко проскочили блок-пост пехоты и выскочили в район рембата. И тут понеслось…

Огонь по нам открыли ураганный словно взвод духов напал. По броне бэтэра раздалось щёлканье.

– Пидорасы! Ублюдки! Гандоны! – орали мы в сторону рембата. И как-то так вышло, что там уже оказался Фарада – он медленно так, почти вальяжно шёл в их сторону и крыл трехэтажным матом. Первый же ремонтник в окопе получил по зубам так, что выплюнул пару штук сразу. НИС бушевал, как тайфун, огребали все и без разбора.

 

 

 

 

 

Глава 3

 

Утром продолжили разбор уже между собой. Китаец в красках описывал, как нас чуть не угробили рейнджеры из рембата. А через час, ближе к обеду, был объявлен выезд на рекогносцировку местности, но на самом деле все было просто. Так как с табачка нас сняли и нужно было выживать, то мы заправились под завязку. Техник Левченко, он же и старшина, забросил в БТР тушенку и пару упаковок сливочного масла, и погнали. Раньше на горячие источники под Атагами за водой ездили без сопровождения, но, где-то за неделю до нас, старшина и боец-контрактник с нашей роты вместе с УРАЛом пропали бесследно. Теперь мы гоняли туда группой, ибо нехуй.

– Князь, делай, – приказал Турыгин, и Князь пошел. Как обычно, в своих галифе и с небритой пропитой рожей.

Он был в своей стихии: почти тут же продукты перекочевали в багажники «Жигулей». Возле борта выстроились местные с ними, и Мишаня сливал им солярку, а Князь с ротным закупались по полной программе. Рядом стояла КШМ артелов, и их старший вместе с Фарадой, как старые знакомые, приглашали друг друга в гости.

– Единение родов войск это – не халам-балам, – важно изрек Фрол, – это не по штабам водку жрать! Совместное расхищение военного имущества объединяет! – продолжал угорать Фрол.

– Хорош тебе, – урезонил его Нефёд. – и так, блядь, ни заварить, ни покурить, а ротный чай хоть купит, чифирнем.

– Князь купит, – поправил Фрол, – ротный шоколадный в этом плане.

Пока говорили, сделка века состоялась. Затарившись, решили заехать и посмотреть, как местные нохчи строили мост через Аргун. Приехали в момент завершения, местные колотились табуном и оживленно переговаривались. НИС подошел к ним, и, как со старыми знакомыми, начал общаться. Мы продолжали сидеть на броне – общаться нам по сроку службы не положено, правда, автоматы с предохранителя сняли.

– Пиздец котенку, – выдал я, когда увидел, что Фарада заглядывает украдкой под мост.

– И хрен с ним! – проговорил Генка, прикуривая сигарету, – одним больше, одним меньше.

 

 

 

 

 

Глава 4

 

По приезде в расположение, Турыгин дал команду собраться четвертым. Я, Генчик, Фрол и Китаец подошли к кунгу НИСа.

– В общем так, парни. Берем вещмешки, укладываем в каждый аккуратно по ящику тротила и делаем боевики по полтора метра каждый, миллиметр в миллиметр.

После этих нотаций НИС продолжил уже другим тоном:

– Военники и жетоны сдать, БК по максимуму и главное – никто никого не знает. А теперь вперед.

В вещмешки уложили шашки, с боков пробили дырки, вставили шнуры и поехали в ночь. На блок-посту через Аргун нас ждала пехота в лице двух старлеев. Пошептавшись с Фарадой, один сел к нам, второй растворился в темноте. Остановились как обычно – в зеленке, до моста осталось километра два.

– Все мужики, дальше сами, – сказал старшой, – на мосту местные, так что с Богом.

– Парни, я прикрою, – пробубнил Мишаня, наш пулеметчик, и запрыгнул во внутрь бэтэра.

– Ага, глаза пятаками, – буркнул в ответ я, так как стал потихоньку въезжать в замысел этой авантюры.

– Не бзди! – приказал НИС, и мы все мысленно послали его на Родину.

Спустились вниз, к берегу. Топать до моста по яйца в воде – не великое удовольствие, хотя и спички по два коробка и были в пакетах, но почему-то боялись именно за них. Страха не было, зато была злость на Фараду, и хотелось набить кому-нибудь морду.

Нам везло в том, что ночь стояла безлунная, иначе было бы без вариантов. Наконец, нарисовался мост, сверху явно слышались шаги.

«Служба налажена, – подумал я, – сука, а ведь нам шнуры зажигать… Засекут, блядь».

Мысли в панике разбегались. Хлопок по плечу, оборачиваюсь – Генчик склонился к моему уху.

– После запала – шнуры в воду, уходим по левому берегу, там навес. Понял?

Я, кивнув, подошёл к опоре. Ледяная вода не ощущается, просто жарко. Привязав вещмешок к опоре, я ждал, смотря на еле различимый силуэт Гены – как махнет, то жжём.

И вот момент – он поднял руку, две спички в зубах, шнур первый на сгибе пальца, большим пальцем прижимаю головку спички к срезу шнура, второй шнур – дублер, прижал мизинцем. Все, взмах. Чиркнув коробком, я услышал щелчок, высыпалось немного искр. Откидываю коробок. От первого шнура зажигается второй – увидев это, бросаю в воду оба. Почему-то вспомнилось, что скорость горения ОШа в полтора раза быстрее в воде, чем в воздухе. Но уже плевать на все – мы как лоси ломимся на берег. Сверху раздался резкий окрик и длинная очередь. Внизу взрыв, но не наш – граната.

– Бегом! – орал Генчик. Мы же щемимся, понимая, что в ответ стрелять – это самоубийство, но и вот так сидеть – тоже не особо перспективно.

Сердце бензопилой грудную клетку, воздуха нет. И тут из темноты в сторону моста пошла лениво очередь КПВТ. Миша, родной ты, Мишка, чумазый пулеметчик, которого звали за кривоногость «лошадь убежала, арбузы потерял», несмотря ни на что, отвлек огонь на себя. С моста уже лупят в сторону БТРа, но там механик Леха Черных, медлительный в быту, но боевых он ас.

Не успели вылезти, как грохнуло так, что взрывной волной чуть не посбивало с ног. Четыре взрыва практически слились в один. Сидим, дышим как кони, куда переться – хрен знает.

– Сапёры, сапёры! – из кустов послышался полукрик-полушепот. В этот момент Мишке я был готовы простить всё: и то, как он орал по утрам в палатке, и его вечное ворчание. Короче, если и есть на войне ангел, то он выглядел как Мишка – потный, щербатый, кривоногий, но довольный до ужаса.

– Мишаня! – заорал я в полный голос, и мы полезли обниматься.

– За мной, одноразовые! – Очень важно изрек довольный Мишка, и повел нас сквозь какие-то кусты в ночь.

Через минут пять мы стояли мокрые, я – в разорванном маскхалате, но довольные, возле БТРа.

– Всё, парни, по съебам! – НИС, хоть и делал вид, что спокоен, но скурил уже вторую сигарету подряд.

Домой добрались быстро. Князь, молодец, вскипятил чайник и ждал нас. Когда сели пить чай, нас накрыло, хохот стоял гомерический. Каждый теперь воспринимал то, что произошло, через призму юмора. Казалось, что все это было не с нами, а с кем-то другим.

Рано утром, не успев проспаться, мы стояли возле НИСа, подальше от роты.

– Так, парни, где вы были или что делали, забыть к херам и все. Ничего не было, все поняли?

– Да поняли… – ответил Фрол, – и часто такая байда будет?

– Будет, – как-то мрачно пообещал НИС.

Буквально через час мы увидели, как Фарада шагал в сторону ЦБУ. В роте все знали о наших ночных похождениях, но обходили эту тему стороной. Практически каждую ночь мы стояли на парах.

– От сука, – приговаривал Китаец, – лавры Судоплатова не дают покоя, а нас точно ушатает.

Мне лично это нравилось, воспринималась как игра что ли, и я был по-своему горд, что принадлежу к числу избранных.

В конце июля мои иллюзии стали пропадать. Как-то вечером подъехали к заброшенной ферме на любимую рекогносцировку. Обойдя вокруг и осмотрев всё, что можно, решили рвануть стоящую вдалеке водонапорную башню.

– Охуеть!.. – услышал я крик Китайца и все наши рванули бегом туда.

Картина: стоит Китаец на краю силосной ямы и курит. Из-под прогнившей ямы виднеется сапог, запах сладковато тошный.

– Хули встали, вилы ищите, лопаты. Доктор, кошки давай, – голос Фарады отрезвил, – Черных – связь, Вовк – пулемет, – НИС четко и грамотно расставляет задачи, будто труп в силосной яме – это каждодневная работа.

Спустя время подъехали четыре БМП с пехотой, и подъехал на БТРе сам «Папа» – комбриг. Через минуту, со стороны села показалась вереница машин, в основном «шестерки» и «нивы», все с белыми флагами.

– Накрыть бы их – размечтался я.

– Хрен дадут. Вот поверь, скоро им жопы лизать заставят, но ничего, ночью отыграемся, – Фрола просто трясло от злости.

Комбриг с одним лишь снайпером Андрюхой Боровым что-то объяснял представителям села. Минут через пять начали копать силос. Картина предстала печальная: перерезанное горло, выколотые глаза, перебитые кости, и запах…. Запах смерти, причем в худшем проявлении.

– Где второй?! Я спрашиваю, где?! – уже на повышенных тонах начал комбриг, – в общем, так: вам – десять минут, и я кладу хуй на вас и на перемирие.

Вдалеке раздался гул моторов и, метров двести от нас, стали останавливаться в линию восьмидесятки танкового бата.

– Время пошло, сапёры к бою!.. – Приказал НИС.

Сейчас ничего уже не было кроме пустоты и злости. И ненависть, только ненависть к этому, с виду благообразному стаду, что шептало то ли суры из Корана, то ли проклятья.

– У нас нет, это не мы… – как мантру шептал один, видимо, из старейшин.

– Начали! – рявкнул комбриг по рации.

Башни танков зашевелились и словно на выдохе плюнули в сторону села.

– Мало вам, суки, мало… – шептал Китаец, держа меня за плечо.

С ближайших домов посносило крыши, танкисты свое дело знали. Из поселка на скорости вылетел ЗИЛ с белым флагом, и, поднимая пыль, рванул к нам. Танки дали ещё залп.

– Прекратить огонь, – распорядился комбриг.

ЗИЛ остановился, из кабины вылез старик-нохча и залепетал что-то непонятное.

– Громче, сука! – рявкнул комбриг.

– Это не мы… Это они… Они пришли… Мы не виноваты…

Постепенно картина стала проясняться. Пользуясь перемирием, пехота с блокпоста зачастила в поселок за водкой, в итоге двое не вернулось. Вернее, вернулись, но в разобранном виде. Труп второго лежал в кузове ЗИЛа кастрированный, без глаз, без ушей и с перерезанным горлом. Ко всему прочему он ещё был в говне, так как тело скинули в выгребную яму. Местные погрузили тела на одну из БМП, и бэха помчалась в расположение части. Местные тоже уехали в поселок, танкисты ждали, а комбриг позвал НИСа, они отошли в сторону и беседовали.

– Заменят комбрига, танков ему не простят, – говорил Фрол, лежа на земле. – Их, сук, резать надо, а мы им десны сосем.

– Ниче, скоро ночь, – ответил я, больше обеспокоенный тем, что опять не высплюсь.

– Заебло всё, хоть бы новеньких дали.

– Дебилов нема, – заявил Фрол, – хотя их на тысячу лет припасено

По приезде в роту, обжигаясь чифирем, Китаец подвел итог:

– Водка дрянь, вернее – синька чмо, и, вообще, пить лучше дома.

– Иди ты, Женя… – лениво послал его Фрол, – мы живы, остальное – херня. Лис, музыку.

Я потянулся за кассетой с группой «Ногу свело» и сунул её в магнитофон, и под хрипы «Хара-мамбуру» все, как по команде, стали выгребать из загашников всяческие прибамбасы. Не прошло и получаса, как поступила команда «строится».

– Объяснять ничего не надо, – говорил НИС, – Чечен-аул знаете, там мост, как бы лучше выразиться – недодорван. Расхерачить его надо к хуям. Вовк, солярку не всю продал?

– Хватит, и ещё останется, – оскалился тот с видом полной непричастности, хотя только сегодня утром они вместе с техником Левченко продали на рынке почти полтонны ГСМ.

– Едем в ночь, едем сами, и, наконец, настройте рации, меня ваша «Европа плюс» задолбала, – продолжал Фарада. – Доктор, промедол получи у меня в кунге.

– Понял, – козырнул я.

– Не понял, а есть! – прикрикнул НИС.

– Есть на жопе шерсть! – так же в ответ так же крикнул я.

– Тьфу, – сплюнул тот, – выезд через десять минут.

Места на броне мало: ехали мы плюс ротный, взводный и сверху закидали ящика четыре тротила. Сценарий прежней ночи: зеленка, Чикатило на месте механа, Вовк и Черных с нами. Пять ящиков тротила надо бы расфасовать, но да ладно, тащим так. В головном ушли взводный Женька Усов и Мишаня. Мы замерли в полукилометре от моста.

– Чехи, блядь, – возник Чикатило со сбивчивым докладом, – сколько – хуй знает, я бегом и до вас.

В общем, пока БТР стоял в зеленке, Чикатило вылез поссать, и его счастье, что была ночь.

Ситуация глупее некуда: на мосту наши, связи нет, а к ним напрямую рулят местные самообороновцы, читай, боевики.

– Вперед!  – Команда НИСа подстегнула нас. Мы, не скрываясь, побежали в сторону моста. Трое вооруженных местных обалдели от нашего хамства, когда одному обеими ногами в спину прислал привет Генчик. Двое других ничего не успели – прикладом в лицо Вовк вынес самого укомплектованного чеха, второй пытался поднять руки, но тоже лег рядом баиньки, познакомившись с прикладом Китайца.

– Так, парни, быстро работаем. Оцепление ставим. Доктор, рвешь ты. Бэтэр сюда.

И уже пофигу, без маскировки, без всякого стеснения, с матом и шумом, устанавливаем заряды. Я подготовил в темпе вальса шнуры и наблюдал, как Фрол с Китайцем, разоружив боевиков, заматывали им руки полевым проводом.

– Тащи сюда! – крикнул я им в полный голос, – и снимай оцепенение.

– Чичас, – ответил Фрол, борясь с весом тяжелого чеха – нелегкая это работа на мост тащить бегемота.

Парни подтащили чехов, после чего скрутили им ноги, пока те не вдупляли в происходящее, лишь тупо смотрели и пытались что-то сказать, но нам не до них.

– Сейчас они нам расскажут, Лис, что они мирные и у них дети, семьи и они пацифисты, – Китаец стоял и курил в кулак, – подождем?

А то я смотрел, как мимо меня пробегали наши ребята,

– Бегом парни, – говорю, – теперь наш выход.

– Вторая часть марлезонского балета, – подхватил Фрол, зажигая факела, – «Чечен-Ауле» стал загорается свет.

– Сейчас появятся, суки, – продолжил Колян.

– Ждем, господа, – притормозил их я, выжидая момент, прикинув расстояние и время горения шнура.

Запалив, аккуратно укладываю шнур и неспешно покидаю мост, парни тем временем уже ждали на броне.

Чикатило поддал газку, и мы покатили далее вниз.

– А где пленные? – спросил Турыгин у нас.

– Отпустили, нахер! Нешто мы звери какие? – перекрикивая движок, ответил Фрол.

У моста уже мигают фары. И в это время рвануло, да как! Ночь будто разорвало пополам вспышкой, грохот стоял такой будто «Егор и опизденевшие» концерт дали в двух шагах от нас, с неба сыпались какие-то ошметки, и тут до ротного дошло, что пленных никто и никуда не отпускал. Квадратными глазами он смотрел на меня и на Фрола, силясь что-то сказать.

– Не было никого! Понятно? – наорал на него НИС, – и нас не было, и моста не было, забыли всё. А если кто спросит, посылать ко мне или сразу нахуй.

Не доезжая до блок-поста, мы увидели, как взлетели три подряд ракеты, причем красные.

– Долбоебы! – крикнул Фарада. – Доктор, зеленую!..

Я в суете выпускаю зеленую ракету, она, взлетев метров на пять, шлепается на землю и попрыгала, хрен поймешь куда. Сразу же я попытался запустить вторую, подполковник тормозит БТР и, почти бегом, спешит в сторону блок-поста, повторяя сцену с рембатом: мат стоит жуткий, уши вянут. Танк, врытый в капонире, стволом смотрит в нашу сторону. Ощущение говенное: прыгать нельзя, не ясно, что привидится нашим бронелобым. Всё вроде обошлось, танк чуть отвёл ствол, ну мы тоже перевели дух, но НИС всё ещё вне себя от ярости.

– Гандоны штабные, – матерился Фарада, прикуривая у меня сигарету, – прикинь, Доктор, как водку им, так помнят, а как мабуту предупредить, так хуй.

– Бывает, – пытался успокоить его я, – живы и нормально.

– Сейчас на базу, завтра пойду на ЦБУ, а может и не пойду, ну их… – НИС докурил, сплюнул, после чего вытащил из моей пачки «Кэмела» ещё одну сигарету, – поехали с песнями, парни.  До расположения добрались нормально, но с утра началось по новой.

 

 

 

 

 

Глава 5

 

– Пошли вон, товарищ майор, это моя рота, и вы никого не имеете права допрашивать! – Наш НИС, хоть и был в бешенстве, ещё больше похож на артиста Семёна Фараду, но в спортивных штанах и кителе, выглядел очень воинственно. Перед ним стоял майор-особист, а по расположению роты бродили ещё несколько капитанов. Все из ларца – в чистой и лощеной форме.

– Я требую… – начал было майор.

– У бабы своей требовать будешь, – перебил Фарада, – Если есть вопросы, задавайте мне, бойцов трогать не дам.

– Я имею право арестовать участников вчерашних событий, – майор пытался придать своему голосу уверенность, но повернул голову и осёкся.

Из соседнего кунга вышли ротный и взводный, и оба – при полном параде.

– К бою, парни! – приказ ротного предельно ясен.

Буквально пять-десять секунд, и возле НИСа, помимо офицеров, стояли Фрол, Китаец, Нефёд, Генчик, Елисей, с улыбкой маньяка, и я. Позади нас внезапно завелся БТР и красноречиво повел стволом КПВТ в сторону особистов.

– Прекратить, немедленно прекратить! – заорал, невесть откуда взявшийся, полковник Юдин, начальник штаба бригады. Вся его внешность кипела возмущением, – вы ответите, подполковник Стрижков!

– Иди ты нахуй, товарищ полковник… – на удивление спокойно отреагировал Фарада, – я не позволю допрашивать моих людей, как гопоту подзаборную! И вообще, мы выполняли приказ.

– Чей? Я спрашиваю, чей приказ?! – допытывался Юдин.

– Разговор будет на ЦБУ, – отрезал НИС, – до моего приезда никого, слышите, никого, – он угрожающе выставил палец, – ни единой падлы на территории быть не должно. Турыгин – старший, Усов – организовать оцепенение. Бойцы – за мной.

На ЦБУ картина маслом: НИС в трениках, в кителе. БТР на парах, и группа головорезов в нашем лице. На этих самых лицах читалось немало решимости отстоять свою правоту.

Перепуганные непониманием ситуации особисты дополняли всю эту красоту.

Ситуация сложилась такая, что после Булгакова, комбригом стал Мухин. Скажем честно, не самый лучший представитель русского офицерского корпуса. При нем в бригаде начала процветать всякая нечисть, и держалась она на полевых офицерах. Часто штаб вообще был не в курсе событий. Вот и сейчас мы были свидетелями праздника абсурда.

– О, бля, козлы прибыли… – усмехнулся Нефёд, глядя, как нас окружает комендантский взвод, – Ну-ну, поглядим сейчас. Лис, делай.

Я полез на броню, вытащил с неё ящик, поставил на землю. Открыв крышку, я смахнул промасленную бумагу, из разгрузки извлек шашку двухсотграммовую, вставил в неё ЗТП, и шашка демонстративно легла поверх ящика.

Комендачи, словно вороны, кружили возле нас, но подходить ссали.

– Привет, парни! Что, жарко? – чей-то жизнерадостный голос явно выбивался из всеобщей мрачной картины. В нем я узнал голос начальника разведки Косарева, по-нашему – НР, и бойцы из ВУНРа (взвода управления начальника разведки), – мы к вам для поддержки штанов.

– Спасибо, тащ майор. – выдохнул я. На душе поулеглось, как после хорошего подхода к белому трону.

– Не бздите, Муха не поймет, он с блядями ночь бухал, – продолжил НР, – парни, сапёров беречь, я до Фарады, – раздав указания, майор рывком открыл дверь штабного кунга и исчез в нем.

Мы закурили.

– Как у вас? – поинтересовался Фрол у разведки.

– Загонял НР в доску, боевое слаживание, мать его, – откликнулся похожий на цыгана усатый боец.

Он, насколько помню, из Москвы. Мы с ним прибыли одним потоком.

– Бегаем, прыгаем, а у вас веселее будет, – продолжал чернявый, – кстати, Киса я, – представился он. Только познакомились, и уже через минуту, как старые друзья, стоим и ржем будто кони над нашими специфическими шутками.

Прошло полчаса, наконец-то наши отцы командиры вышли из кунга.

– Слава, давай вечером, я жду, – говорил НР, – посидим, поговорим.

– Давай, я только прокачусь сегодня, и в девять у тебя.

Они пожали друг другу руки и расстались так, как будто знали друг друга с детства.

В расположении жизнерадостно и виртуозно матерясь, Фарада устроил форменный разнос личному составу. Попало за всё, но за разгильдяйство в первую очередь. Даже ротная собака Жулька, и та сидела под БТРом и помалкивала.

Наш Фарада очень отрицательно, как и многие командиры, относился к штабным крысам, и было от чего. Во время комбрига Мухина в бригаде стало процветать пьянство, да и дисциплина не просто упала, она рухнула. Лишь немногие подразделения смогли сохранить боевой настрой.

НР Косарев гонял своих до одурения, комбат второго батальона и наш НИС не отставали. Зато на ЦБУ творилось хрен знает что. Ребята из ФПС показывали нам наградные листы на нашу тыловую братию. Мама дорогая! Они и в атаку водили, чапаевцы хреновы, и на танки грудью! В общем, Рэмбо – это так, погулять вышел.

 

 

 

 

 

Глава 6

 

После этого случая прошло пару дней, НИС гостил в разведке и пил водку в честь боевого слаживания между разведкой и сапёрами. В итоге за два пузыря НИС подарил меня третьему разведвзводу, а по сути – всей разведке. Я стал вечно прикомандирован к нашей любимой «бешеной роте». И это сказалось на моей жизни очень скоро.

Поздно вечером, в конце июля, к нам подлетели две БМП с разведосами. НИС поздоровался с ними, как с родными.

– Ну, Доктор, бери Китайца и погнали.

– Ниче, товарищ подполковник, что у нас чай заварен и водка стынет? – пыхтел я, – и вообще, я уволюсь, к ебеням!

Мотаться с НИСом уже напрягало.

– Заткнись, Доктор, и поехали. За месяц у меня штук десять рапортов уже. Ты, как нажираешься, так рапорт, так что не пизди! Собирайся!

Крыть нечем. Мы сели с Китайцем на головную БМП.

– Разведчики! – Киса в наглую ржет над нами, – Поехали, одноразовые, порох нюхать.

– Все лучше, чем говно в окопах топтать, – хмуро парировал я.

Спрашивать, куда едем – это дурной тон, поэтому, просто сняв автоматы с предохранителей, мы сели на БМП и, считай, к бою готовы. Рейнджеры, блядь. В это время пара срочников, Селиверстов и Цуканов, тащат так называемый доппаек.

– Дайте в дорогу пожрать, – крикнул им Китаец и, едва они подошли, начал набирать детское пюре прямо в вещмешок.

– Да нахер надо, – успокаивал я  Женьку, обирающего срочников, – срать ещё потом где попало.

– Не бзди, все нормально, – парировал Женька.

Вскоре БМП рывком тронула, и мы поехали. Из-за вот этих рывков мы и недолюбливали наши БМП, да и в плане дизайна они тоже проигрывали БТР по всем статьям, хотя на любителя, кто думал и наоборот. На вкус и цвет, как говорится.

Ехали мы, как обычно, по принципу подполковника Стрижкова – едем в одно место, делаем одну хуйню. Замечательный принцип.

Потихоньку темнело, мы же кружились от зеленки к зеленке, кого-то искали, но кого – непонятно, однако вопросов не задавали.

Наконец-то остановились, и разведка разбежалась по точкам, мы же, как дурни, лежали на броне и курили в кулак.

– Нанялся я им бегать, – ворчал я, – че приперлись, куда приперлись, а главное нахрена? Мое дело рвануть или не рвануть, а тут носись, как сайгак.

– Точно в дерьмо какое-нибудь опять встрянем, – поддержал Китаец, – быстрее бы мать освободилась, что ли.

Мать Женьки – банкирша. Сидела под следствием, а Женёк шкерился у нас, хотя это не мешало ему быть вполне отличным сапёром и мужиком.

– Надоело, блин, менты денег хотят, суки, – продолжал Женёк, – а дать хоть рубль, так блядь без штанов оставят. Не, давать им – давалка сломается. Но ниче, мать выкрутиться и нахуй из России.

Мы молчали, каждый про свое. Мы никогда не лезли никому в душу и свою не открывали. К Родине любви не испытывали, у каждого свое, личное. И это личное оберегалось покруче любой военной тайны.

– К бою парни! – скомандовал откуда-то взявшийся Фарада.

Как пружины – с брони, в арык. Темно, но по дыханию понимаю, что рядом Китаец.

В знакомую ночную серенаду цикад вплетался звук моторов, фар не видно, но кто-то светит время от времени фонарем. Приближается колонна из двух явно микроавтобусов и легковой машины.

Ждем нужного времени, ощущается физически – внутри что-то распирает и не хватает воздуха.

Начали. Вот оно – мгновение, ради которого все: суета, недосып, и прочий дебилизм житья.

Пружиной вверх и на одном дыхании бью короткой очередью приблизительно туда, откуда светил фонарик. Рядом шорох и приглушенный мат, это Китаец валит кого-то у машины. Вспыхивают светом фары у наших БМП. Разведка молодцы, не зря их Косарев гонял.

Все пассажиры двух «микриков» лежат мордой вниз. Оцепление уже давно на местах. Начинается рутина.

На машинах непонятная аббревиатура. Четверо мужиков, явно неместные, заграничные.

– Врачи без границ! – спокойно выругался Киса, – чмошники, заебали, и нашим, и вашим… Есть курить?

– На, кури, – протягиваю ему пачку «кемела»

– Нормально у вас, – удивился Валентин, – я возьму пару?

– Все бери, у меня есть, – махнул я рукой, посматривая на машины. Что-то не так тут, явно. Вроде нормально все, но есть что-то неправильное. Оп-па, вот оно что!..

Я резко дернул Кису.

– Рессоры, Валя, рессоры… – и отскакиваю в сторону.

Все как по команде наводят автоматы на наших гостей. Киса одним прыжком преодолел метры до машин, успевает сбить с ног одного из задержанных.

– Кузов, бля!

Вопросы излишни, кузов пуст, но рессоры машины прогнуты. Двое из разведчиков умело вскрывают дно кузова, вернее отрывают лист фанеры.

– Охуеть… – произносит начальник разведки, смотрит на НИСа, тот молчит, молчим и мы.

Аккуратно уложенные автоматы АКМ, подствольники. Цинки с ВОГами и патронами, смотрят на нас, зеленовато поблескивая.

– Ни хрена себе медицина, – хмыкает Киса, – автоматы – это как обезболивающее, по ходу, а ВОГи – это свечи в жопы больным ставить.

– Доктор, идите сюда, – позвал Стрижков, – значит так, отпускать нельзя, вязать тоже, перед нами врачи без границ. Секунда думать, что делать?

– Валить!.. – хором выдохнули мы с Китайцем.

– Это без вас, а нам нужно обставить.… Ну, вы поняли, – НИС курил, посматривая на нас.

Ощущение нереальности полное, первым очухался Китаец.

– Тротила мало, – произнес он, – Надо у разведки спросить, – с этим он зашагал в сторону Косарева.

Я молча наблюдаю, как всех задержанных сгоняют в кузов второго микроавтобуса.

Последними запихивают четверых иностранцев. Те молчат, ничего ещё не могут понять. Китаец приносит килограмма два пластида.

– Вот дураки, нахрен им пластида столько, если детонаторов нет, – лыбился Женька, – Толян, у тебя че?

– Да есть немного, – пробубнил я, доставая и из сумки ещё килограмма три тротила. Удобные эти сумки из-под МОНок, все лучше, чем штатные сумки минера.

– Солярку дать? – Спрашивает один из механиков БМП.

– Давай, – киваю ему.

Он, вздыхая, отдает две канистры по двадцать литров.

– Нормально, – оценил я, приступая к работе.

Тротил и почти весь пластид в бак заполненного микроавтобуса, второй подгоняю впритык к первому Детонирующий шнур, который непонятно зачем возил с собой на выезды – тоже в дело.

Открыв канистры, я разрезал шнур на две равные части, и, надев КД, запихнул канистры. Далее ЗТП, и – вперёд.

Оружие перегрузили на БМП Косарева – не пропадать же добру.

Ну, поехали! Щелчок, и ЗТП задымилась. Уходя, я оглядывал все вокруг, будто стараясь запомнить все, что вижу. Тишина перед подрывом стоит такая, что не передать – слышу, как бьется сердце, отсчитывая последние мгновения. Это до, а после уже нет ничего, совсем, есть только «до» и никаких сослагательных.

Взрыв раздался как всегда неожиданно. Ни криков, ни шума, только пламя. Много огня. Два микроавтобуса полыхнули будь здоров.

– Уходим, – бросил НИС, – Сейчас самое прикольное будет….

«Конечно, будет», – согласился я, – «не зря же «Ниву» с собой забрали».

Метров через пятьсот загнали «Ниву» в зеленку, и стали снимать с нее все, что снимается. Китаец ещё оставил пару сюрпризов в виде гранат под сиденьями, и уже точно всё.

– Женя, нахрен это надо?! Пехота полезет и подорвется, – пытался я объяснить нелепость этой затеи.

– Ниче, их много. И нечего лазить, где попало, – продолжал ставить сюрпризы Женёк.

Вообще-то он прав, тут не поспоришь.

НИС и начальник разведки проводили ликбез на тему: “Слепоглухие бойцы со склерозом – основа современной армии”.

Дураков у нас нет, поэтому всё восприняли нормально. До базы добрались часам к трем ночи.

 

 

 

Глава 7

 

– И вот на тебе, – заваривая чай сообщает Князь, – скоро переезжать будем. Под Шали. Мне местные сказали.

– А больше они ничего не сказали?!.. – психанул я, – мы не знаем, а они знают! Прикольно, однако.

– Они все знают, – говорит Женька, – нас все продают, суки, так что не психуй, пей чай.

С утра у НИСа поехала крыша, иначе объяснить я это не мог.

– Доктор, займёшься боевым листком, – заявил он мне сразу после завтрака.

– Чееее? – не врубился я совсем.

– Тупой?

– Я? Да, тупой!

– Для тупых повторяю. Фломастеры возьмешь у ротного, листки на, бери, – и протянул мне небольшую стопку.

Разговор двух психов, вид у меня оглоушенный. Как робот, беру листки и бреду в кунг к ротному.

– С почином тебя, Лис, – ухахатывался техник Левченко.

– Иди ты, – огрызнулся я.

Ротный обалдел так же, когда я пришел с утра за фломастерами.

– У него что, совсем крыша поехала? В роте народу хуй да маленько, а он листки. В жопу пусть запихает, – Кипятился Турыгин.

– Да ладно, тащ капитан, – говорю ему, – Сейчас нарисуем!.. – успокаивал как мог я.

Итак, все готово, вопрос – что писать?

Пришёл взводный Усов, в котелке приносит заваренный Князем чифир. Молча пьем.

– Мужики! – к нам заваливается второй супервзводный Костя Шеставин. -У меня загадка и ещё вопрос, что стреляет в пятку, а попадает в нос? – Жизнерадостность Кости беспредельна.

– Чего у тебя, Толян? – он вытащил у меня из рук листки, – обалдел у нас подпол, ну да ладно… – забирает фломастеры и листки, садится за стол.

– Зря, – подвел итог Усов, – за эти листки нас, вернее – тебя, будут иметь в извращенной форме.

– Да, ладно, пусть пишет, – сказал Турыгин, разливая чай. – Ему все равно делать нечего.

Мы сидели, трепались ни о чем, по молчаливому согласию, не касаясь темы войны и всего, что с ней связано.

– Ебучее государство, – вещал ротный, – нахрен мне было учиться, чтобы сдохнуть в горах?

– Ладно бы, если кто напал на нас. А так что? Вот ты, Лис, на кой сюда приехал?

Я задумался. А вправду зачем? Деньги, наверное. Адреналин, тоже верно. Самоутверждение – тоже вариант.

– Хрен знает, мужики, – ответил я, – наверное, на жопу приключения искать, да и деньги, наверное. Я ведь с армии пришел, вернее из тюрьмы, ни носков, ни трусов. Работа есть, а за нее лимитки дают. Воровать – стремно, задарма пахать – тоже не варик.

– Спасибо Бене за то, что работу дал, – выдал Усов.

– Да на хую я их всех видел, – продолжил я сам по себе, – Кстати, не в курсе почем нынче Родина? Я бы продал со скидкой.

– Нет у нас родины, парни, – вздохнул ротный, – проебали все к хуям. Давай мужики, не чокаясь, за последних солдат империи.

Мы встали.

Последние солдаты, присягавшие СССР. Каждый думал о своем. Пил за свое.

В этот момент каждый внезапно почувствовал то, о чем не расскажут и не покажут – ощущение братства. Единства. Все как один в этот момент поняли – даже если придется стоять насмерть, то любой будет стоять до конца. Не за родину. Нет. А потому-то так надо. За мужиков, с которыми сейчас тут, возле этого кунга. За вечно сопливого Селиверстова. За Фрола, с кем спорили до драки. За всех, кто сейчас тут. Плевать на всех остальных!.. Только это свое, личное. За что грызть зубами надо.

– Готово, пойду приклею, – Шеставин вышел с двумя листами.

– Слышь, мужики, – к нам ввалился техник Левченко, – что по солярке делать будем? Зампотех достал.

– А сколько у нас? – поинтересовался Усов.

– Тонна нашей, и зампотех тонну дает, уже по тому месяцу все списано и готовенько, бери – не хочу, – ротный уже прокрутил в голове всю комбинацию, – Лис, собирай наших, давай на выезд. Фарада на ЦБУ, если что – отмажу.

Я сразу подоровался в палатку, а в палатке идиллия. Толик Бойко, по прозвищу ТТ, закатывает в банки из-под тушенки пластид, Фрол лежит и наблюдает за этим всем со спокойствием сфинкса.

– Где все? – спросил я Фрола, – ехать надо.

– Надо – значит, поехали, – Фрол встал и за пару секунд уже готов, – Погнали, Лис.

– Так, где наши? – повторяю ему вопрос.

– Китаец у фепсов, Князь в БМО, Елисей в медроту ушел, Корт у земляков, остальные хрен знает.

“Ладно, поехали так, что ли”, – подумал я, выскакивая из палатки. Левченко уже сидел на броне.

– Рейнджер, блядь, – сплюнул Фрол.

– Да уж… – согласился я.

Наш прапор как с картины «Советская военная угроза». Бандана, разгрузка немыслимая, магазины – спарка, гранаты ото всюду и ножей штуки четыре.

– Барыги на войне – это жопа, – проворчал Фрол.

– Быстрей давай! – подгонял нас техник.

Из люка высунулась довольная щербатая морда Мишки – этот явно наслаждался ситуацией.

И тут охренел уже я – к нам подлетели две КШМ и наливник. Да, наш техник жидковато смотрелся на фоне тыловой братвы. Мухи, шмели, пулеметы, чего там только не было.

– Парни, хочу огорчить вас. Грозный взяли, а Басаев от вашего вида в Грузию убег, – издевался Фрол.

Мы с ним выглядели совсем не комильфо: латанные маскхалаты, пара Ф1, да по паре магазинов. И все.

– Ты, братан, когда тебя грохнут, а тебя грохнут, падай рядом. Я у тебя боекомплект пополню, – Фрола понесло, – Кстати, парни, за БМОшника чехам премию дают, так что, Лис, мы с тобой в горе. Ты сообщил, что едем?

– Аслан сказал, что ждет, – поддержал я, – деньги на счет кинут. Вы че парни? Завещание то написали?

– Поехали быстро, пока Фарада не в теме, – поторопил нас Левченко, – давай, топи!

– Иди ты в жопу, – лениво процедил Лелик, так же лениво подходя к нам, неспешно закуривая, – на блокпосту был, масло скинуть надо, у парней ни курить, ни заварить, заебали шакалы, заедем?

– Да легко, – ответил я, – сейчас с нашими дураками разберемся и заскочим. По коням, орлы!

Мы рванули так что КШМки отстали метров на сто. Да уж, их механам до Мишани, как до Пекина раком.

На развилке у Старых Атагов встали, ждем наших предпринимателей, мать их. От поселка в нашу сторону ехала шестерка, за рулем один человек.

За руль БТРа сел Лелик, Мишаня, пересев на броню, снял автомат с предохранителя.

Шестерка тормознула метрах в пятидесяти от нас, из нее появился нохча лет сорока, и медленно направился к нам.

– Привет, – подошел я к нему почти впритык.

– Здравствуйте уважаемый, – степенно поздоровался нохча. «А глаза у сучонка бегают», – отметил я.

– Соляру надо? – спросил я, а сам старательно оглядывал местность, – договоримся, у меня тонны полторы. Цену знаешь. ещё сигареты надо, да по мелочи прикупить.

– В селе есть, – ответил нохча.

– Я не придурок, – отвечаю, – мы поняли друг друга?

– Мне поговорить надо, – наконец-то рожает собеседник, – Я отъеду сейчас и через полчаса буду.

– Давай, – согласился я.

Расходимся по местам – шестерка мчит в село, я курю у бэтэра.

Наконец-то прикатили рембы на КШМ. Старлей их походу раздавал команды.

Фрол всё-таки не выдержал.

– Хорош суетиться, двое-трое – на продажу, остальным – в оцепленение, – крикул Коля.

Как ни странно, все выполнили команду.

Наконец-то от села, нещадно пыля, появляется кавалькада из пяти машин. Неспеша подъехали, и начался торг.

Двое молодых чеченцев, суетясь, бегали с канистрами, старшие стоят с нашими отцами-командирами. Деньги меняли владельцев, как шлюха вокзальная хуи.

Один жигуленок пару раз смотался в село, и каждый раз привозил полные пакеты.

Минут через сорок все кончилось. Расстаемся с виду довольные друг другом. Бойцы с БМО, очень гордые проведенной операцией, поехали в расположение части, а мы стоим.

– Кому стоим? – поинтересовался Левченко.

– Слыш, надо до блокпоста сгонять, – заявил Фрол, и уточняет, – зёмы просили помочь.

– Надо – так надо, поехали, – легко согласился прапор.

На полном ходу мы помчали в сторону блокпоста – ехать-то недалеко, но через зеленку. Внутри неуютно, я хоть и старался не думать о плохом, непроизвольно нащупывал гранату в кармане штанов.

На блоке нас встретила тишина и лень во всех проявлениях: никто даже не вышел навстречу.

За бруствером часовой чавкал яблоком, автомат валялся в метре от него.

БМП в капонире имела заброшенный вид: на стволе пушки висели чьи-то носки и майки.

Жаркое марево сковывало все движения.

Мы остановились как раз у самодельного шлагбаума

– Охренеть, – только и произнес я.

– Нормально, Лис, это ж мабута, – пояснил Фрол.

 

 

 

Глава 8

 

 

Спрыгнув с брони, мы подошли к часовому

– Где Кузя? – спросил Фрол.

– Я ебу, – лаконичный ответ поставил нас в тупик.

– Кузя!!!! – не выдержал и заорал Фрол.

Откуда-то появляется нечто в шлепанцах, шортах, и бронежилете на голое тело.

– Привет, мужики, – здоровается нечто.

– И тебе не хворать, – несколько недовольно ответил Фрол, – Масло где? Нам валить надо. Чего тут у вас? Всем похер чоли?

– Задолбало к хуям все, сиди тут как дебил… Ниче, скоро домой.

Судя по всему, Кузя из разряда трехмесячников. По началу войны контракты были ебанутыми: три месяца, полгода, год, как у Китайца.

– Давайте, парни, я вам масло скину, а вы мне на месте водкой отдадите?

– Вопрос интересный, а сколько масла? – это наш техник встревает в разговор.

– Литров сто есть, без напряга отдам.

– А старшой где? – не унимался техник.

– Где-где, в пизде, – ухмыльнулся Кузя, – как уехал до Мухи на ЦБУ, так с концами. Третий день нет.

– Понятно, а у вас тут анархия, – заржал техник.

– Ага, бей белых пока не покраснеют, и красных пока не побелеют, – Кузю явно устраивала ситуация.

– Ладно, давай, – Фрол берет инициативу в свои руки.

Пока они торговались, я прогулялся по блокпосту. Скука, тоска и вообще делать на посту явно нечего – бойцы спали кто где, лишь бы в тени, но это для непосвященных. Было заметно, что при любом кипише это с виду раздолбайство ощетинится, да так, что мама не горюй.

– Лис, погнали! – позвал меня Фрол.

Они с Кузей уже обмывали сделку века.

– Давай за дружбу, – предложил Коля, протягивая стопку – колпачок от минометной мины, – за единение, Толян.

– Давай, – я запом выпил теплую, воняющую соляркой водку.

– Ну все, – техник пожал руку Кузе и почему-то мне, – увидаемся.

– Баааа! А наш техник-то готов! – я мельком глянул на Фрола – тот скалился от комичности ситуации.

Техник из всех сил старался держаться, мы в свою очередь делали вид, что ничего не видим, и до расположения добрались без приключений. Зато по приезде на базу встречал меня лично ротный.

– Иди к Фараде, там такое… В общем, иди, – еле сдерживая смех, говорил Турыгин, – НИС твои боевые листки на ЦБУ припер к замполиту, не читая. Это пиздец, Толян.

Твою мать, я совсем забыл про наши с Костей шедевры. У Фарады дым валил из ушей.

– Идиот, ты читал сам, ты что писал? Ты охренел? Ты дебил? Это что? Помощь местным в уборке конопли? А это что за лозунг: «Вид бегущего сапёра в мирное время вызывает недоумение, а вид бегущего сапёра в военное время вызывает панику»? Ты охренел, боец? Я тебя, суку, в пехоту отдам!

Я молчал, мысленно матеря Костю и Фараду до кучи.

– Нахуй! Все! На тапик! Навечно! Навсегда! Надо же придумать, соревнования по спортивному литрболу! Пошел вон, придурок!

Я пошел к Косте, а тот тихо-мирно пил чай за столом в капонире у кунга.

– Вопрос у меня к тебе, – начал я.

– Забей, Лис, и пей чай, – перебил взводный, – а то, что на выезда не возьмут – хрен с ним, деньги те же, а риска меньше. Водку-то привезли?

– Да, привезли, – ответил я, падая на табуретку рядом.

Он прав. Он действительно прав, но есть одно маленькое «НО». Как смотреть в глаза пацанам – вот это главное, а остальное – херня на постном масле.

– Не гони, – продолжает Костя, – посидишь на телефоне пару дней, и все будет хорошо.

 

 

 

Глава 9

 

Утро началось с комедии. Я сидел под масксетью у телефона и ждал звонка от «Заезда 08», то есть от ЦБУ, курил, и гонял чаи – короче, боролся с идейным врагом – скукой.

– Доктор!!! Доктор!!!! – вдруг послышался крик НИСа. Идейный враг потерпел сокрушительное поражение.

Я молчал. Парни по-тихому выглядывали из палатки с любопытством, ожидая продолжения.

– Ты охренел, доктор!!! – подлетел Фарада.

– Никак нет, товарищ гвардии подполковник! – в ответ орал я, вытягиваясь по стойке «Смирно».

– Какого ты тут сидишь? Ты, бля, где должен быть? – поинтересовался Стрижков.

– Выполняю приказ «Охуеть у телефона»! – кричал я во все горло.

– Кто? Какой мудак приказал? – НИС продолжает ссать кипятком.

– Выполняется приказ гвардии подполковника Фара… тьфу, Стрижкова!

Немая сцена. Занавес. Фарада быстрым шагом уходит, вернее, почти бежит к себе в кунг. Все, я уже мысленно прощаюсь с армией, и почему-то мне даже не грустно, просто никак. Будто из меня выпустили весь воздух. Накатило ощущение полной апатии.

Через пять минут опять вопль:

– Доктор!

«Задолбало все» – мысленно выругался я, и со злостью заходя в кунг.

– Слушай меня. Бросай всё, и на выезд вечером. Всех собирай, прём без разведосов. Все, иди. – я обалдевший побрёл к палатке. А там встречают парни с расспросами.

– Че, отымел? – лаконично спросил Эдик Афанаськин.

– На выезд сегодня надо готовиться, – ответил я и упал на спальник. Идет оно лесом… Мысли вразнобой и реально ничего не хочу делать. К выезду готово всё ещё со вчерашнего дня, так что можно проваляться хоть до вечера. А вечером на БТР грузится вся наша гоп-компания вместе с ротным и взводным Усовым. БТР облеплен до предела.

– Не иначе, как на войну едем! – хохотнул Фрол.

– Ага, на Куликово поле! – с сарказмом ответил я, ибо настроения нет совсем.

По темноте поехали вдоль зеленки, непонятно куда. И тут в тишине выстрел пулемета ПКТ. Бэтэр встал, как в капонир уперся. Оказалось, все просто. Мишаня, ворочаясь в башне с пулеметами нечаянно нажал механический пуск ПКТ. Но главное не в этом, а в том, что Турыгин в этот момент наклонился и пуля прошла возле шеи отстрелив кусок воротника у бушлата. Лицо ротного было бледнее поганки. Это даже не столько виделось, как ощущалось.

– Да ты, Вася, в рубашке родился… – задумчиво проговорил НИС, осматривая бушлат без ворота.

Из люка высунулся не менее испуганный Мишка. Ротный посмотрел на него и улыбнулся.

– Аккуратнее, Миша, ладно?

– Ага… – только и выдавил из себя Мишаня и снова нырнул в люк. Поехали дальше. Настроение после случившегося упало у всей группы. Мы, конечно, слышали разные истории о случайностях в обращении с оружием, но сейчас столкнулись впервые. Но все мысли прервала остановка. Спешились, заняли круговую оборону.

– Суки, – шептал Эдик, – когда у нас ночники появятся? Темно, как у негра в жопе.

– А ты на слух. – посоветовал я ему.

– На нюх, епть! – выругался Эдик.

Откуда-то нарисовались НИС и ротный.

– Так, мужики, минируем развилку и уходим, – поставил ротный задачу, – из всего арсенала у нас нажимные ПМН-2, значит, будем усиливать тротилом.

Пошли парами, я, как обычно, с Китайцем. Я рыл углубления, и пока Китаец уносил лишний грунт и где-то сваливал его, я укладывал в каждое из трех ям по три шашки по четыреста граммов, в каждую для верности вставляя КД, сверху ПМН-2. Чеку в карман – и готово. Женька уже стоял позади меня, ожидая, когда я закончу. Когда мы вернулись к БТРу, остальные пары тоже потихоньку стягивались обратно, однако НИС явно чем-то не доволен, что-то пошло не по его плану.

– Домой! – приказал ротный.

– Домой – так домой, – пробурчал Женька. По пути до базы мы притормозили на блокпосте – НИС ушёл докладывать что-то по рации. И вдруг в тишине я услышал сначала взрыв. Через минуту ещё пару, и буквально через пару мгновений серия взрывов.

– Ни хрена себе… – только смог выговорить ротный.

На всех наших на лицах довольные ухмылки, а пехота смотрела на нас с уважением. Китаец же, вальяжно развалившись на броне, начал пожинать лавры.

– Сигареты не будет, братва? – прикурив услужливо поданную сигарету, и, лениво выпустив дым, продолжил, – выспаться бы, а то каждую ночь все воюем и воюем. Второй автомат за неделю беру, – деланно сокрушался он, – зарубки некуда ставить. К вам, что ли, перевестись? У вас тихо, хорошо, а у нас ни секунды покоя. Достало все, уши резать, что ли, начать?

Мы, улыбаясь, слушали эту ахинею, но пехота смотрела Китайцу буквально в рот, а того несет, да по бездорожью:

– А знаете, парни, мне и двойные боевые не нужны, отдохнуть бы мальца, а с утра опять в рейд, – артистично вздохнул Женька, – тут у нас случай недавно был, помнишь, Лис?

– Помню, помню, – скрывая улыбку, кивнул я.

– Так вот, – Китаец продолжил сказ, – идем с Лисом по ночи в дозор. Короче, послали. Жара страшная, пот по всему телу, цикады трещат, и тут видим – чехи прут. Че делать? Слева – арык с водой, справа – мины. Ну мы с Лисом прыг в сугроб и сидим. Короче, еле выкрутиться успели.

Мы, еле сдерживая смех, смотрели на пехоту. Те верили всему. Не удивлюсь, если бы Китаец сказал, как мы Басаева взяли, а потом продали его за соляру – и в такое бы поверили.

– Мужики, а как к вам перевестись? – спросил один из пехотинцев,

– Это тебе к Фараде, – Китаец лениво выпустил колечко из дыма.

– Это, кто? – пацан – именно пацан, молодой, светловолосый, с пресной деревенской мордой, явно не в теме.

– Счас поймешь. Товарищ подполковник, разрешите обратиться? – по-уставному обратился к опешевшему Фараде Женька, – тут парень хочет к нам.

Стрижков внимательно посмотрел на нас.

– Не всех война убила, вас куда девать прикажете? – НИС подхватил наш стеб.

– Расстрелять нахер! – рапортую я.

– Тебя первого, – ответил НИС, и повернулся к парню, – малой, у тебя пап-мам есть?

Тот кивнул.

– Вот и езжай к ним, а на этих не смотри. Это отморозки, они отморозили себе мозг, понимаешь? Совсем отморозили, а это заразно, так что не надо тебе это, парень, не надо. Иди.

– Домой, парни! – снова скомандовал ротный и мы, уже чуть ли не с песнями, двинули в расположение.

 

 

 

 

 

Глава 10

 

Под Старыми Атагами стоянка считается уже временной, скоро будем переезжать под Шали, поэтому все старались отыграться по полной. По приезде офицеры ушли в кунг к ротному разрабатывать очередную пакость, нам на радость, естесствено. В палатке приемник орал группу «Ногу свело». Зайдя, мы увидели, что никто не спит, зато работал дырчик, поэтому свет есть, а мужики варят манагу. Это убийственный напиток из конопли, предварительно жареной на масле. Запах стоял такой, что перешибал все остальные запахи, включая запах пота, грязи и немытой обуви.

Священнодействовал над кастрюлей, как всегда, Князь.

– Это для поднятия тонуса и сужения ануса, парни, – приговаривал он в своей обычной манере, – и пусть земля нам будет пухом.

– Давно херней страдаете? – поинтересовался я.

– Та не, с рождения, блядь! – философствовал Князь.

На кружку натягивается марля, и Князь начал цедить жидкость.

– Готово! – гордый собой Князь отошёл, и нашему взгляду почти полная армейская кружка с напитком гнойного цвета, – мужики, по кругу, по два – три маленьких хапка, а то шифер свистнет с непривычки, печенке, кстати, тоже «аллес» может быть.

Вокруг кружки потихоньку собирались наши ботаники, любители травы и профессионалы кайфа. И тут…

– Здорово, мужики! – влетел в палатку Костя Шеставин, – Я че пришел… Ооо… Это что? Чай? Со сгухой? А че молчим? Короче, переезжать будем!

И тут он выпивает почти полкружки манаги.

– Вы че сахару ещё набодяжили? С ума посходили? В общем, Лис, Фрол и Китаец, зайдите ко мне, лады? Дело есть, – с тем и выбежал из палатки.

Кружок юных ботаников стоит, молча пытаясь понять, что сейчас было.

– Ревизор, блин, курит. – резюмировал Женька.

– И что дальше? – спросил я у Князя.

– Это пиздец, Толян, это просто пиздец, – охуевая, ответил Князь. Закурив, он пустил остатки манаги по кругу. С полчаса мрачного сидения в палатке, наконец, началось.

– Китаец, Лис!!!! Сюда, бегом!!! – крики Усова ни с чем не спутать.

Ну че поделать – побежали к палатке, где живут Левченко и Шеставин. У палатки стоит с ошарашенным видом взводный.

– Что за херня, парни? У Шеста крыша поехала, надо что-то делать!

Зайдя в палатку, мы увидели Костю с автоматом в руках, пускающего слюну.

– А-а-а-а-а… – протяжно, на одной ноте, тянул Костя, покачиваясь.

– М-да… Доктор, что делать? – съехидничал Женёк.

– Гасим, – я резко долбанул Косте в ухо со всей дури, – прости, брат, так надо.

Шеставин растянулся на полу, и уже не поймешь – то ли в отрубе, то ли нет.

– Вяжи его! – крикнул я Женьке, – и оружие отсюда все нахуй!

Быстро связав ноги и руки, мы обыскали и выгребли из палатки все, что даже в теории может взорваться или выстрелить. Выходим из палатки злые не столько на Князя, сколько на раздолбая-взводного.

– Ну, и чего делать будем? – повис вопрос в воздухе. Фрол, размахивая руками, что-то объяснял ротному.

– Надолго? – Усов серьёзно взглянул на Женьку.

– Не знаю, как отпустит, – пожал плечами Китаец, – дня два уйдет.

– Весело, – подытожил взводный, – я не спрашиваю кто, я хочу спросить – нахрена? Вам делать нечего? Хотя, понятно, из всей роты только ваша банда задействована, остальные нахрена тут? Никто не знает.

– Ладно тебе, тезка, – Китаец в роли миротворца выглядел несколько нелепо, но больше некому, – дня два, отойдет, а мы прикроем, лады?

– Да идите вы… – вздохнув, взводный продолжил, – давно мы в волейбол не гоняли парни, давай взвод на взвод.

Через полчаса за палатками между двух столбов уже натянули сетку.

Турыгин стоял с мячом, мы все возле площадки. Игра расслабляла, и постепенно отходило всё: и горы и трупы, и вся грязь; хочется забыть всё то, в чем по горло каждый день.

– А где Генчик? – спрашивает меня ТТ, он же, Бойко Анатолий Анатольевич.

– А нахрена он тебе?

– Он обещал стакан от минометной мины притаранить, домой скоро.

– Толь, тезка, тебе уже тридцать, а ты как ребенок чес слово, – ответил я, – нахуя тебе эта хрень? А Генчик с Фарадой в ночь умотал.

Многим нашим конкретно делать было нечего и поэтому сходили с ума по-своему. НИС набирал в свою команду прежде всего неженатых, отчаянных и ещё по ему одному известным критериям. Погоняв мяч с полчаса, отхожу покурить в сторону. Князь с видом побитой собаки крутился рядом.

– Лис, как там Костик? Может ему надо чего?

– Че-че, – зло ответил я, – водки надо ему, вышибить эту хрень.

– Будет, сейчас будет, – Юрик помчал в сторону палаток.

– Парни, стоп! – с печальной миной подошёл Левченко, – Генка погиб.

И всё. Время остановилось, каждый пытался переварить то, что сейчас услышал.

– Как? – выдохнул Фрол.

– Не знаю. С ЦБУ звонили, сказали, что погиб. Фарада цел, а Генка погиб.

Техник не в курсе, поэтому ротный, приведя себя в порядок, под нашими взглядами отправился в ЦБУ.

Закурив по очередной сигарете, мы мочали. Жестокая, но все-таки воспринимаемая нами как игра, война, повернулась к нам другим лицом. Каждый думал о своем. Юрка молча разливал водку, принесенную для Шеставина. Выпили также, в тишине. В ожидании прошло около часа. Наконец-то появился Турыгин. Зайдя, он сел на один из пустых ящиков.

– Значит так, парни, на блок-посту в зеленке снайпер. Достал, решили его хлопнуть, приготовили метелку – и вперед. Пехота обещала растяжки снять, но хрен там. Генка спиной шел, провод разматывал, и под ногой «эфка» щелкнула, он только заорать и успел. Вот и весь сказ, – Женька молча протянул ротному кружку. Тот, выпив, с минуту помолчал, и продолжил, – метелки в принципе для имитации используют, а тут то ли дурь, то ли хрен знает что. Короче, угробили парня.

Больше говорить было нечего. Я до конца осознал, что тут, на войне, я один, и надеяться можно только на себя, веры нет никому и ни в чем. Взглянув на наших, я увидел, что они как будто повзрослели лет на десять. У всех в глазах не тоска, нет, а именно тот боевой пофигизм, с которым наши деды в свое время на танки с гранатой шли. Будто перешли невидимую черту, которая делит жизнь на «до» и «после». В палатку зашёл НИС.

– Мужики, что случилось – то случилось, – начал он, – завтра на выезд, туда же. Доктор, ты приготовь все, Фролов и Шамшин в группе, ротный на хозяйстве. Усов, подготовьте БТР к работе. Все, всем спать.

Фарада, снова стрельнув у меня сигарету, уверенным шагом отправился к себе в кунг.

Темнело. Мы зашли в палатку, стараясь не смотреть на спальник Кортнева. Казалось, что хозяин вышел ненадолго покурить, и вот-вот вернется. Так и легли спать.

 

 

 

 

 

Глава 11

 

 

 

С утра началась ерунда, НИС на ЦБУ, ротный и два взводных – кто где. Шеставин отпаивался водой где-то у штабных, а Усов торчал у связистов. Мы же от безделья слонялись из угла в угол. Ближе к обеду было объявлено построение на ЦБУ. Прощались с Генкой. Что говорил комбриг никто не слушал, мы смотрели на лежащего на носилках Генку и каждый прощался. Не будет, Гена, больше подрывов и мин. Не будет теплой водки и посиделок до утра, ничего не будет, Гена, прости, ничего не будет. Есть мы и есть ты, и никто ни в чем не виноват. Слова о том, что помним и отомстим – это слова, а в ночь пойдет не этот подполковник с опухшим от водки лицом, а пойдет группа из твоих друзей. Слышишь, Генчик, из твоих друзей, которым плевать на приказы и распоряжение комбрига. Сапёры не остаются в долгу, мы платим по счетам. Рота построилась в колонну по одному мимо погибшего. Прощай, Гена Кортнев. До встречи, брат!

По возвращении в расположение началась подготовка к ночной вылазке. С молчаливого согласия офицеров вскрывались ящики с МОНками и ПМН. Тротил по три-четыре килограмма перетягивали скотчем, гранат набирали вообще как грязи, да ещё и Эдик вскрыл два ящика сверху. Те, кого в рейд не взяли, готовили поминки – на рынок уже умотал БТР продавать солярку, Князьков сидел в БМО. Каждый знал свою зону ответственности, и ближе к вечеру все уже было готово.

– Погнали, парни! – дал команду ротный, и мы помчали в сторону блокпоста, где погиб Генка. Не доезжая, бэтэр притормозил, и наша четверка (Я, Фрол, Китаец и Эдик), на ходу спешившись, растворилась в зеленке. Первую лежку снайпера, вернее наблюдателя, обнаружил Эдик. Аккуратно и быстро, насколько это возможно, заминировав её, мы отошли. В это время Женька щедро минировал кусты, используя вместо проволоки тонкие ветки кустов. Это проверенный временем способ – когда начнется действо, чехи ломанутся через кусты и тут им не повезет. Найденные ещё две лежки также Фрол и Эдик щедро удобрили ПНМ, чтобы потом снайпер мог также щедро удобрить собой скудный чеченский глинозём.

– Все, к нашим! – шепнул Фрол, и мы, словно тени, снова растворились в лесу. Через полчаса мы уже на месте. Командир блокпоста, как собачка на поводке ходил за НИСом, готовый выполнить любой приказ. Пехота обратно, молчала, стараясь и не отсвечивать. Фрол выдернул из палатки знакомого нам уже Кузю.

– Что, сука, мозги пропил, пидор?! – он отвесил ему жесткую оплеуху, – тебя что, просили?! – снова ударил, срываясь на мабутея, Фрол, – хуй забил?! А к матери его кто поедет?! – удар головой опрокинул Кузю на землю, – тварь ты, а не зёма, – сплюнул ему под ноги Фрол.

Сослуживцы Кузи видели всё, но не вмешивались. Понимали, видать – стоит дернуться и всё выйдет из-под контроля.

– Уберите козлов своих нахрен, это наше дело, – приказал ротный пехотному старлею, а затем повернулся к Фараде, – у нас все готово, партию на фортепьяно предоставляю старшине Фролову.

В окопе уже стоял готовый аккумулятор, с подведенными к нему проводами. Это только кажется, что это беспорядочный пучок проводов. Для каждого из нас это читаемо, как отче наш. Для пущего эффекта берем мухи и агидели, мневообще достался шмель, подаренный огнеметчиками.

– Всё готово, все по местам! – скомандовал взводный Усов, одновременно рапортуя нашему НИСу.

– Отлично, ждем. При втором подрыве начинаем! – решил Стрижков.

Минуты тянулись, словно бубльгум, за который вместе с дешевыми бургерами продали Совок. Темнело быстро. Я скорее угадываю, чем вижу, как Китаец поправляет муху раз в пять минут.

– Женька, – прошептал я, – как думаешь, придут?

– А то. Они же, бляди, просчитывают всё, и сто пудов будут. Жалко Генку, только недавно пили. В отпуск он хотел.

– Ничего, брат, – успокоил я его, – будет и на нашей улице праздник, опрокинется машина с пряниками.

Время всё шло, но мы ждали, не думая отступать. В отличие от нас, нохчи имеют отличное вооружение и технику, но у нас есть наша русская наглость, подпитанная злостью. Да и коллектив против них сегодня не тот. Не пехота, не сопливые пацаны-срочники, а контрактники, в недавнем прошлом гопники и урки, так что, как говорит Китаец, будем посмотреть.

Вспышка взрыва и грохот заставила меня вздрогнуть. Как всегда – сколько её не жди, все равно неожиданно. С небольшим интервалом второй взрыв, и протяжный от боли вой.

– Начали, господа!!! – заорал Фрол из окопа, начиная работать, и серия взрывов слилась в гул.

– Давай, парни, я все! – продолжал орать Коля,

Все, метелка отыгралась, наш выход. Привстав на колено, я ещё по сумраку определил цель и сейчас планировал бить по памяти. Шмель тяжелая штука, но по мощи стоит того неудобства – самый настоящий огненный шар вырвался из трубы, словно демон, освещаяя пламенем ночь. Рядом слышались хлопки мух и агиделей, и как завершающий аккорд – отработал КПВТ. Через пару минут все кончилось. Азарта нет, есть только удовлетворение от работы, и не более.

– Прости, Генка, это все что мы можем… – прошептал я, и пошёл в полный рост к нашим. На откинутом боковом трапе БТРа уже стояли банки с тушенкой, водка и кружки.

– Давай, мужики! – Мишаня разливал водку по кружкам. Выпили, не чокаясь. Слова излишни, все понятно и так. Поминаем молча, в воздухе стоит запах тротила, гари, и ещё чего-то неуловимого. Как говорил Генка – так пахнет смерть, но с ним уже не поспоришь. Рядом метрах в ста находится место последнего подрыва – как пехота не сняла растяжку возле своих позиций – не понятно. Ну да хрен с ними, с пехотой, это потом… Они будут рассказывать о героизме и подвигах, а сейчас их не видно и не слышно. Скоро нам передислоцироваться, поэтому тут мы уже вряд ли будем.

– Все, домой! – скомандовал Фарада.

– Домой – так домой, – согласился Эдик.

Мы упаковались, и через час уже сидели в палатках.

 

 

 

Глава 12

 

 

 

Внутри них, на ящиках, расположился весь поминальный набор. Пили даже скорее потому, что надо. Никто ничего не спрашивал, да и не нужно это – всё ясно, как белый день. У всех почему-то откуда-то появляется злость именно на нашего подполковника Стрижкова. Вспоминалось все: и боевые листки, и покос травы, и самодурство в виде подшивания воротничков, но главное – гибель Гены Кортнева.

– Я с ним не поеду никуда, пошел он… – шипел Фрол, – рапорт пишу, либо я, либо он.

За пять минут достается бумага, и пишутся рапорты на увольнение, в количестве двадцати двух штук.

– Лис, иди к ротному, неси макулатуру, – попросил Китаец, – а впрочем, пошли вместе.

Идем решительным шагом к кунгу ротного и без стука заходим. Турыгин сидит за столом с Усовым, между ними бутылка водки.

– Что надо? – мрачно спросил ротный.

– Ни хрена и лука мешок, – в тон ответил я , – вот держите! Мы на дембель, если Фараду не уберут! – и кинул ему на колени пачку исписанных листов.

– Это что за хрень? – вяло поинтересовался Усов, – хотя, впрочем, понятно. Бегут?

– Все бегут, и «Динамо» бежит, – вздохнул Китаец.

– Заебал этот Фарада, – начал я, и уже валю всё в кучу: и траву, и построения, и личные обиды. Всё, в общем.

Офицеры слушали, не перебивая.

– Короче, парни, рапорты я отнесу замполиту, а там хрен знает, как вывезет, – подвёл итог ротный, – вы идите пока, идите.

– Ну а дальше? спрашиваю я у Женьки.

– Прикинь, ничего. Просто ничего. Либо домой, либо служить. У нас выбора-то особо нет. Меня вообще менты дома ждут. Хотя, по барабану, если честно.

– Ну и ладно. Будем посмотреть, – ответил я, заходя в палатку. Хоть там тихо: кто спит, кто просто валяется на нарах в прострации.

– Ну как? – подал голос Эдик.

– Политрук решит, – кратко объяснил я.

– И то хлеб, – Эдик продолжил рассматривать картинки в замусоленном журнале «СПИД-инфо». Часа через два резкий голос командира роты вывел нас из летаргии.

– Рота стройсь!

«Началось…» – наверное, думал каждый, выходя на построение.

Замполит и с ним ещё какой-то капитан расхаживали в центре импровизированного плаца.

– Товарищ гвардии подполковник, инженерно-сапёрная рота… – начинает доклад ротный.

– Вольно! – оборвал замполит, – Мужики, давайте присядем. Разговор, видимо, долгий у нас будет.

 

Рота расселась на скамейки, слепленные на скорую руку из латунных гильз САУ и досок.

– Давай, начни ты, – почему-то именно с меня решил начать подполковник.

Встав, я вкратце начал объяснять суть. И вдруг в процессе до меня дошла вся нелепость ситуации, из-за чего концовка речи вышла довольно скомканная. Замполит, конечно же, просек фишку, и под конец смотрел на меня, чуть заметно улыбаясь уголками рта.

– Кто ещё что сказать хочет? – поинтересовался замполит.

Все пожимали плечами, мол, и так все ясно.

– Ну, вот и славно. Вы, мужики, честно скажу – херню затеяли. С НИСом вашим я поговорю, конечно, но вот вопрос. Уберем мы его, а кого ставить? Тем более, парни, приедет хуйло, и что? Кому легче от этого? Со Стрижковым мы поговорим, обороты он сбавит, а теперь давайте о другом. Скоро под Шали, там другая песня, рядом Сержень-Юрт и дорога на Ведено, так что давайте думать вместе.

И понеслась. Спор разгорелся до мата и обид, и уже НИС, ротный и взводный Костя, тоже, до хрипоты, доказывали свою точку зрения.

– Планерка, блин, – недовольно проворчал Фрол, – как на заводе в день получки.

– Че ты хочешь, Фроладзе? – развел руками я, – мы же мирные люди, прости Господи.

– Значит так, – подводит итог замполит, – на рекогносцировку завтра сами скатаетесь, а остальное поверхностно и муть сплошная. Если что, знаете, как меня найти.

Офицеры, попрощавшись, поехали на ЦБУ. Мы же, выпустив пар, чувствовали себя сопляками, так что молча поглядывали друг на друга. Я понимал, что кто-то должен быть первым, и походу это счастье привалило мне.

– Товарищ гвардии подполковник, вы уж простите нас, мы не со зла, – начал я, понимая, что сейчас решается гораздо больше, чем просто служба или личные отношения. На кону стояло будущее нашего подразделения.

– Ладно, проехали, – НИС тяжело выдохнул, – ты, Доктор, пацанов бери, завтра вкусный выезд, намечается, – Стрижков улыбался.

Эх, дядя Слава, кто ж знал, что ты лучший из сапёров, кого я буду знать, и кто будет моим ангелом-хранителем всю мою жизнь. А сейчас мы ещё живы, – плевать на споры и готовность поубивать друг друга. Сегодня мы живы. И поэтому – шире грязь дорога едет.

– Есть, – ответил я, козырнув. На душе полегчало, груз последних дней словно свалился в тартарары. «Прости, Генка но мы живы, а тебе, брат, светлая память. Нам работа и возможность ещё пожить».

 

 

 

Глава 13

 

– Ну что, господа, прощальная гастроль! – оповестил нас Фрол, – берем всё и делаем всех, – он находился в приподнятом настроении и радовался, реально радовался выезду.

– Все готово Колюня, не кипишуй, братка, – подуспокоил я его, – нищему одеться – только подпоясаться.

БТР уже тарахтит у палатки, Мишка с Лехой лениво переругиваются о чем-то своем.

– Не ссы, Цукан, – хлопнул по плечу Женька одного из наших срочников, – ты на базе, Князю поможешь. Хорошо, Лис, – повернулся он ко мне, – что у нас дети есть, есть кому службу тащить.

– Конечно, Женёк, – согласился я, – мы-то древней мамонтов, мне 22 тебе 23, мы жизнь прожили.

– А то! – хохотнул Китаец.

Собрались быстро, и рванули. Проскочив последние блокпосты, мы ушли в свободный поиск. Автоматы сняты с предохранителей, до рези обострилось зрение и слух, ещё минут двадцать – и мы возле бетонного арыка, внаглую, при свете фар, закладываем заряд.

– Махмуд, поджигай, – сказал я Костику Шеставину, – уебываем! – добавил для остальных. За секунду все влезли на броню, и бэтэр помчал вдоль арыка. Через пару минут вдалеке бахнуло, и арык прекратил свое существование.

– Стоп, ребятишки! – скомандовал ротный, – тут дорога на Атаги, а там местный блокпост самообороны. Предлагаю сыграть в «Повезет – не повезет».

– А давай! – согласился я. Ощущение азарта захлестнуло и меня и парней через край.

Веселый, злой азарт – опасная штука. Он хуже наркоты, хуже водки, но ты бессилен против него. Он побеждает и именно он толкает на безумные подвиги.

мы спрыгнули с брони, держа автоматы наготове. Фрол и Эдик шли первыми. Их задача проста – долбануть «мухами» по позициям местных и уйти с точки. Мишаня тихонько газовал. Слышно, как Лелик, напевая, перезаряжал ленты. Мы с Китайцем готовились минировать дорогу, Стрижков и ротный, покуривая, раскладывали ВОГи.

– Готовы? – спросил НИС.

– Давай, командир, – откликнулся Женька.

– Начали! – НИС выпустил в сторону блокпоста нохчей две осветительные ракеты. С шипением они пропадали среди бетонных блоков у дороги, и тут же с другой стороны в вагончик, где сидели самообороновцы, словно иглы врезаются выстрелы гранатометов.

– Держи, суки! – радостно заорал я, начав поливать короткими очередями по силуэтам, мечущимся на фоне горящего вагончика.

В поселке сразу началась движуха и к посту сразу подъехали две «нивы». Зря, ибо Мишаня ждал, ох как ждал этого момента. БТР выскочил на дорогу, как черт из табакерки, КПВТ начал лениво выплевывать очереди в сторону автомобилей, вспыхивающих, словно факелы. Дополнили картину длинные очереди ПКТ и наши офицеры, щедро накидывавшие на блокпост подарки из подствольников. На все про все ушло не более десяти минут: бэтэр уже отходил задним ходом, на нем сидели Эдик и Фрол, а мы с Китайцем в темпе минировали дорогу.

– Все на месте? – ротный врубил командира.

– Уходим, парни! – торопил нас Турыгин, – сейчас начнется кардебалет!

– Не бзди, командир. Лис, у тебя все? – Китаец взводит ПМНки и даже толком не маскирует.

– Все, Женька, уходим! Мы пешком, командир! – крикнул я ротному.

У того пропал дар речи. Он просто смотрит, выпучив глаза.

– Ехай, давай, я с ними!  – подтолкнул Коля ротного к броне, – что по плану? – спросил он у меня.

– Сейчас свалят и объясню.

Я ждал, когда наш БТР в клубах пыли исчезнет за поворотом.

– Так, парни, – начал я, – ждем их тут. Минуту на всё про всё и уходим в сторону, но не в сторону части, там нас перехватить могут, идем от обратного.

– Мама моя, мы не дебилы, мы – долбоебы, – констатировал Коля.

– На том и стоим, – Женька уже выбрал нормальную позицию и сидел весь в ожидании.

– Угораздило же меня связаться с вами… Сам дебилом стану. Говорила же мама: «Учись, сынок, дворником станешь…» – ворчал Фрол, раскладывая гранаты перед собой. Эдик, тоже оставшийся, распихивал по карманам магазины из разгузки.

– Ша, хлопцы, – подал голос Китаец, – к нам гости.

По дороге, по направлению к нам, быстро едет ГАЗон, в кузове которого человек с десять горячих горцев, увешанных оружием, как новогодние ёлки.

– Лис, бери кабину, я отсеку тех, кто за ними. Эдик, прикрывай. Фрол, кузов возьмешь?

– А то! – оскалился тот, подбрасывая на ладони Ф-1.

ГАЗон, пыля, приближался к нам, и вдруг словно врезался в невидимую стену. Из-под колес взлетело облако пыли и огня, машину развернуло, и тут же из-под заднего колеса такой же по силе взрыв. Фугас небольшой, но действенный. ПМН, усиленная тремя шашками по четыреста граммов тротила – проверенное средство, чтобы остудить пыл горячих парней. Я начал прицельно бить по кабине короткими. Даже не видя из-за ночи результат, понял, что попал.

– Атас, парни! – с криком Фрол, как на полигоне, навесом бросил в кузов ГАЗона подряд две «эфки». Два взрыва слились в один.

 

 

 

Глава 14

 

– Выход!!! – заорал, как резаный, Женька, и мы, на ходу стреляя по телам, побежали к машине. Разбирать, кто мёртв, а кто жив времени нет, поэтому патроны не жалели. Не сговариваясь, начали шмонать трупы – документов ни у кого не было, хотя у пары нашли немного денег в карманах, да Николай разжился парой АПС. Тем временем мы начали минировать тела.

– Лис, смотри, – крикнул Фрол, – твой земеля.

– С какого? – опешил я, – вечно у тебя, Колюня, байда какая-то.

– Не, ну нахуй, Толян, вот, смотри, – Фрол протянул мне студенческий билет какого-то «вахи». Читаю: Тверской Медицинский Институт. Нормально парнишка в академическом отпуске отдыхает, Гиппократ хренов.

– Зачет сдавал ректору Лису, – поржал Фрол.

– Иди ты! У тебя шёлковая нитка есть? – спросил я у Колька.

– Держи. – он протянул нитку, намотанную на патрон. Выбрав труп посимпатичней, я со всей дури пропород живот ножом, стараясь не испачкать руки. Кровь хоть и не идёт, но всё равно запах неприятный. Взяв «эфку», я снял кольцо, а сам запал обмотал ниткой, витков семь-восемь, и запалом вперед вталкиваю в тело боевика. С чавканьем она пролезла в кишки, а из раны выплеснуло кроваво-синеватая слизи.

Дело сделано, пора сваливать.

– Парни, прём через зеленку. Эдик, ты в замке, Лис – в головном, всё уходим, – распределил Женёк походную колонну.

Идём по лесополосе. Я, как первый номер, повёл группу вдоль троп и дорог, ибо вероятность подорваться на самой тропе росла стократно.

– Нахрена мне это надо, – ворчал Николя, – я что вам, разведос или рейнджер?! Конечно, сапёр тихая профессия. Ага, хотел бы я тогда посмотреть на шумную. Да на хую я видел всё это, и вообще, Фарада чё, из нас ГРУшников сделать хочет, а, Лис?

– Коля, заткнись, – заткнул его я, – тебе ли не похуй?

– Так-то да, но… – хотел продолжить спор он, но вдруг резко сменил тему, – Толян, слева мины, зуб даю.

– С какого? – опешил я.

– Да мы с Эдькой катались неделю назад, помнишь? Ещё бухие приехали, вот и понавтыкали.

– А по формулярам что? – спросил я, понимая всю глупость вопроса.

– Ты дебил? Кому он нахуй нужен, формуляр твой? Главное, чтоб красиво, в рамочке да фломастерами, а кто проверять-то будет.

– Логично, – согласился я. Через час блужданий вышли в расположение пехоты. Боевое охранение уже ожидало нас, а вдалеке мы уже видели знакомый БТР, и к нам, скалясь своей щербатой улыбкой, шёл Мишка.

– Целы? А НИСа и ротного на ЦБУ вызвали. Ебать будут, походу, – сообщает он нам новость.

– Началось в колхозе утро, – резюмировал Китаец, – на ходá, парни, и домой, подмести надо.

Надо так надо. Мы, как по команде, погрузились на броню. Мишка завёл БТР и начал разворачиваться.

– Стой! Стой, кому говорят! – пехотный старлей, как чёрт из табакерки, появился возле нас, – вы задержаны по приказу комбата…

– Иди нахуй, лейтенант! Ходу, Миша, ходу! – орал Китаец, часто стуча по броне.

Сорвавшись с места, бэтэр бойко набирал ход. Впереди показался импровизированный шлагбаум и грибок, возле которого два тела в касках и бронежилетах махали руками, выписывая непонятные жесты, но Мишаня всё знал и без нас, поэтому пришлось шлагбауму с треском разлететься в щепки.

Вовк гнал на полном ходу, минуя расположение рембата и БМО. При въезде на ЦБУ стоит грибок с бойцами – парни уже в курсе, и поэтому шлагбаум поднят. На пятачке, где кунги комбрига и начштаба, уже стоят две «коробки» разведки и клубный БТР с «матюгальником» на броне. Лихо подкатив, мы поспрыгивали с брони.

– Здорово, парни! – Кричит уже знакомый нам Киса, – чё, опять рамсить приехали?

– Типа того, – усмехнулся я.

Мы обнялись как старые друзья, остальные тоже приветствовали друг друга крепкими рукопожатиями.

– Ваш-то где? – поинтересовался я у Кисы.

– С Фарадой у начштаба качают, – Валентин явно угорал с ситуации, – слышь, Толян, давай вместе кататься, а то хрен поймёшь, что вы там чудите.

 

– Давай, – кивнул я, и в это время из кунга выходят наши офицеры с Косаревым и начальником штаба.

– Вы какого хрена здесь? Я где сказал быть, долбоёбы? – с ходу начал разнос НИС, но по глазам видно, что доволен, – кто у пехоты шлагбаум разнёс? Уволю нахуй!

– Да ладно, дядя Слава, – канючил Фрол.

– Что-что!? – сорвался Стрижков, – ты охуел, боец, какой я тебе дядя Слава? Племянник хуев.

Разведчики хохотали уже в полный голос.

– Всё, сапёры на базу и больше никаких выездов, приказал, еле сдерживая смех, начальник штаба, – ждать команды, всем всё понятно?

– Яволь, однако, – рапортовал Китаец.

– Боец, ты охуел? – начштаба опешил от такого ответа.

– Никак нет, я уху не ел, всё больше тушенку, – Китаец по-уставному ел глазами начштаба.

– Всё, по коням, – остановил перепалку НИС, – до встречи парни, – бросил он разведке, – увидимся.

До роты доехали быстро и тут же, по приезде, НИС вызвал офицеров, а также меня и Китайца.

– В общем так, мужики, похождения наши надо забыть, а тех, кто ненадёжен, надо в отпуск отправлять. Доктор, займись этим вопросом, ротному скажешь. Усов, проверьте документы, технику скажи, по ГСМ пусть подобает. Так, Евгений, вам пломбы на прицепах и трофейную херню перепродать, перепрятать, мне похуй, но чтоб её не было, по крайней мере, пока шмонать будут. Но ничё, отобьемся, если особисты свои – то добазаримся. А вот если с Москвы – то пизда.

Мы стояли и переваривали информацию, думая каждый о своём. Я лишь думал, куда деть трофейные «стечкины» и может ли кто стукануть об их наличии. Выходило, что часть людей, кто был в теме, нуждались в отпуске.

– Всё, давай работать, мужики, – НИС вздохнул напоследок и выдал очередной перл, – дураков иметь – только член тупить, значит, с Богом, парни. Выходим и сразу приступаем к выполнению.

Я стою с Турыгиным и на пальцах объяснял ему че куда.

– Тащ капитан, отправляем Бойко, это однозначно, и электрика нашего сто пудов, пусть едут.

– А Князь что? – ротный не понимал, по-видимому, ничего.

– Знаете, товарищ капитан, – начинаю сначала я, а потом вдруг мелькает мысль: «какого хрена», и я объясняю доходчиво, – Вася, не тупи, просто сделай хоть раз то, о чём тебя просят, хорошо?

– Охренеть, – покачал головой ротный, – кто бы сказал, что я, ОФИЦЕР, буду слушать приказы СОЛДАТА, я бы ни в жизнь не поверил…

– Это реалии, Вася. И нам с тобой делать нечего, а хуями мериться дома будем, – успокоил я его.

К вечеру у всех всё готово и в расположении царит идиллия. Всё подметено, у грибка стоял Сильвер в бронежилете, развешены боевые листки и газета «Красная звезда», среди солдат ласково называемая «пиздоболочкой», и это по сути и по содержанию верно. Оружие в пирамиде, пирамида в палатке, палатка в окружении колючей проволоки, и Елисей с суровым видом с автоматом наперевес нес службу. В общем, ждём. Вскоре на горизонте замаячил пиздец в лице знакомого начштаба и трёх особистов. Один, судя по потрёпанной форме, наш, а двое – явно не местные.

– Рота, строиться! – скомандовал ротный.

Мы построились напротив кунгов, после рапорта ротного команда: «Построились повзводно». С недоумением смотрим друг на друга, ибо хрен знает кто в каком взводе. Но да хрен с ним – примерно рассортировались, и тут очередная засада:

– Построились по отделениям, командиры отделений ко мне, – командует начштаба.

Пауза – МХАТ отдыхает. Здесь никто не помнит, кто в каком взводе, а тут…

– Понятно, – произнёс один из особистов, – будем проверять. Начнём с личного состава, а именно с сержантов. Вот вы, например, кто по должности? Это он Фролу.

– Ну, сапёр, – ответил Коля.

– А без «ну» можно? – недовольно поправил особист.

– Можно, – вздохнул Фрол.

– Ответьте сейчас честно, перед строем боевых товарищей, вы участвовали в диверсиях против мирных жителей в период перемирия? Фрол завис, с любопытством разглядывая особиста, и выдает через пару минут:

– А?

Строй рвануло от хохота, позади особистов начштаба одновременно и еле сдерживал смех, и показывал нам кулак.

– Значит так, все под следствием, с каждого берём подписку о невыезде со всеми вытекающими, как говорится, последствиями. А сейчас разойтись, из расположения не выходить. Товарищи офицеры, теперь поговорим с вами.

Особист повернулся к нам спиной и услышал:

– Сказочный долбоёб, – судя по голосу, сказал Китаец.

– Завалить козла, – вторил ему добрый Эдик. –

– Сам сдохнет, сука, – подвёл итог техник Левченко.

Особисты, начштаба и наши офицеры идут в сторону кунга НИСа, и тут вылетела наша ротная дворняга Сильва, и, кривляясь и виляя хвостом, подбежала к особисту, и «без разговора», со всей силы укусила его за ногу. Особист заорал и подпрыгнул как минимум на полметра, второй схватился за кобуру, но тут же получил по руке от Фарады.

– Не тронь собаку, сука, – НИС был явно взбесился, – тебе справиться не с кем, гандон?

– Что вы позволяете, подполковник, – завизжало существо в погонах, – я возбужу дело…

– Бабу возбуждать свою будешь, – отрезал Фарада, – пошли в кунг, господа, – с презрением окончил НИС.

Тем временем Сильва, виляя хвостом, пряталась за нашими спинами и понимала всем своим собачьим существом, что за строем этих грубых и порой жестоких людей она в полной безопасности.

– Пошли пожрём, что ли, – выдал свежую мысль Фрол, и мы, не сговариваясь, потопали в сторону наших палаток.

Разговаривать не хотелось, ощущение мерзости происходящего и чувство тупика не то чтобы давило, но создавало дискомфорт. Молча глотая чифир, все понимали, что вряд ли стоит ожидать чего-то хорошего после визита особистов.

– Может, к «чехам» податься? – разрядил тишину Китаец, – варианты есть.

– Запасных яйц нет, – парировал я, – это херня, Женя, ты не городи, и так тоска.

– Не скажи, Толяныч, всё может быть, а хороший сапёр, он и в Гондурасе сапёр.

– Так-то оно так, а дальше что? – спрашиваю у Женька.

– А нихуя, Толян, – у Женьки, по-видимому, накипело, – ты думаешь, это всё? Через пару лет нас забудут, и будут другие войны. А народ – быдло, пипл хавает всё, и те, с кем сейчас воюем, будут править, а мы либо под забором сдохнем, либо будем клянчить у ебучего государства копейки и выживать.

– А как жить-то, Женька? – я слегка ошарашен.

– А никак, Толян. Пойми, нужно просто жить, назло всем блядям, надо – так и по головам идти. У нас нет другого варианта, пойми, нет ничего. Ни страны, ни народа, а есть ты, я, Фрол и наши парни. Остальное хуйня, поверь, и родина – это товар, дело в цене и всё, брат.

– Знаешь, Жень, а ведь ты прав, – я закурил, осознавая, что в действительности всё ещё хуже, – я и не заморачиваюсь, брат. Значит, просто живём?

– Не бзди, будет хуже, – «успокоил» Китаец, – только ты пойми, Толян, друзья-то мы тут, ибо у нас общая цель – выжить и заработать, а на патриотов и на родину мне насрать, вот и всё.

– А я на хую всё видел, вот и всё, – вставил свою лепту в разговор Фрол.

Возникла пауза. Говорить-то было нечего, всё было ясно и понятно, и накатывала тихая, до мурашек по коже, злость. И не к кому-то именно, а просто злость, та злость, на которой мы выживали назло и вопреки.

– А знаете, что самое блядское в этой истории, парни? – продолжил вдруг Женька, – что потом будут писать книги, рассказывать детям в школе про героизм, патриотизм и прочую хрень, а в книгах будут восторгаться красотами Кавказа, вести философские разговоры, и это будут хавать. Поймите, парни, будут, и самое пидорастическое то, что авторы будут верить тому, что напиздели. Лис, ты скажи, у нас тут что, всё с филологическим образованием? Нихуя и луку мешок. Ещё песни будут писать, слезу у мокрощелок вышибать. Военный шансон, блядь. Знаете, парни, я когда вижу чеха, я валю его к ебеням, а не веду с ним споры о том, кто куда пришел и почему я его должен ёбнуть. Заебало всё, и эти ещё приехали хуеплёты. Вот они и напишут потом правду о Чечне, – Китаец щелчком выбил из пачки «кэмела» сигарету, – всё проще. И будет ещё проще. И мне похуй за кого воевать, я сам по себе, и вы такие же, только врать не надо, и всё срастётся.

Мы сидели и курили, щурясь на вечернее солнце, и молчали. Самое гадское то, что Женька прав, стопроцентно прав, и что бы ни случилось, мы уже заражены тем вирусом, что отличает нас от остальных людей. Для нас война – это работа, и отношение к ней соответствующее. Мы наёмники, самое страшное, что может быть для нас – это прекращение этой работы, а это в наши планы не входит, поэтому сидим и ждём.

А утром началось великое переселение народов. Как цыгане, со всем скарбом, через матюги, мы начали передислокацию под Шали. Невольно в голову лезли сравнения с Ордой, Македонским и прочих героях прошлого. Ничего не изменилось, никогда наша армия не бывает готова, и в этом есть какой-то сакральный смысл.

 

 

 

 

 

Глава 15

 

По приезде на новое место, в восторге от которого никто не был – чистое поле, вдали виднеется башнеподобное строение (как выяснилось, это одна из построек птицефермы), в паре километров от нас шалинская учебка, ныне разгромленная, причём не нами, а местными жителями. Наша сапёрная рота и тут оказалась впереди планеты всей. Единственное подразделение, у которого в наличии есть кран, экскаватор, две ПЗМ, ну и так, по мелочи. Технари нам уже подготовили все ямы и капониры, так что мы взяли лопаты в руки и за пару часов облагородили всю территорию. Палатки поставили быстро, сверху торчали лишь крыши. Единственное, так это что столовая стояла на ровном месте. Мелочи номинальной величины, типа оружейки, грибков и прочего, решили ставить в процессе. В общем, «велком», пацаны. Вечером, в меру уставшие, мы сидели и курили в столовой

– Масксети забрали на ЦБУ, бляди, – выдохнул Фрол, – баню ставить надо, и вообще, место – говно. На курятнике СОБРы вроде.

– Не ной, – успокоил его Китаец, – дальше будем посмотреть, а так, надо покататься, осмотреться.

Я молчал, ибо усталость дня потихоньку отступала и хотелось тишины, но вместо этого, как всегда, приходило раздражение на всех и вся. Технари уже обустроили «дальняк», Сильвер с Цуканом потопали с бачками к танкистам. В общем, вечер.

– Завтра отдыхаем, – оповестил нас Турыгин, незаметно подходя сзади, – а там видно будет. Вон, соседи наши, артелы, мать их, заебут теперь снарядами.

– Разберёмся, – лениво протянул я, ибо утилизация снарядов от САУ – самая неблагодарная работа.

Эдик в палатке мучил транзистор – кроме маяка толком ничего не находилось, хотя иногда встрявали радиостанции Грозного, но завгаевская хрень никому не интересна. Олег Карнаухов тянул кабеля от «дырчика».

– Да будет свет! – крикнул ему вслед Фрол, но тот лишь отмахнулся. Делать что-то лень, поэтому идём спать.

Утром проснулись все – Мишаня заводил бензопилу «Урал» прямо в палатке.

– Иди нахуй, Мишаня, – ругался я из-под спальника, – дай поспать, придурок!

– Пристрелю, сука, – поддержал меня Эдик.

Но Миша скалился, довольный, как кот.

– Харэ спать, братва, дров хуй, сигарет хуй и вообще, всё хуй. И мы в жопе, выездов нет, надо думать.

Ну так-то он прав: спи не спи, а решать что-то надо. Встав – делать-то нечего, я кинул Мишке шашку тротила, тот, подхватив её, молча вышел из палатки. Через минуту завоняло так, что Китаец не выдержал.

– Миша, блядь, ты не мог подальше чифир ваш ебучий варить, заебали уже!

– Ладно, Женька, хорош, – успокоил я его, – сейчас готово будет.

Довольный Мишка зашёл в палатку, поставил котелок с чифиром на печку и молча достал кружки. Так же молча, с довольной улыбкой, разлил и пустил по кругу сразу три кругаля.

– Где Князь? – поинтересовался я у парней после того, как допили чай.

– Шакалит где-то, – Лёха Черных как всегда в курсе, – на БМО опять уебал. У меня сигарет всего пачка осталась, а комбриг, сука, выезды запретил. Лис, пиздуй к Фараде, ты ж кент его, придумайте что-нибудь.

– Схожу, – кивнул я, прокручивая в голове все варианты его ответов.

Вариантов немного, но решать надо, поэтому просто собираюсь и топаю до кунга.

– Привет, тебе чего? – Фарада сразу встретил меня вопросом.

– Как жить-то будем? Последний хуй без соли доедаем, – пожаловался я. НИС лишь махнул рукой, и с досадой прервал меня.

– Знаю, всё знаю, есть намётки. Сейчас прокормят технари, всем же, блядь – копать надо, а у меня очередь на ПЗМ и экскаватор. Пока так, а там обстановка сменится и будем решать.

– Значит, выездов не будет, – подвёл я итог.

– Не ссы, всё будет. Вы с Китайцем подготовьте всё на всякий случай.

– Лады, – кивнул я и вышел. А что ещё сказать, всё и так понятно. Разговаривать не о чем – всё, что было, осталось там, где-то там. Мы никогда не лезли друг другу в душу и свою никому не изливали. Зачем? От этого не холодно ни жарко. Пока я бродил, ничего особенного не случилось, кроме как Князя с литром водки.

– Привет, Юрий! Обул кого? – поприветствовал я его.

Князь кивнул, подтверждая мою догадку.

– Место нормальное, в Шали боевиков, как говна, в Сержень-Юрте такая же хрень, под Шатоем двести сорок пьяный, и никому ничего нахрен не надо. Колонна до Ханкалы – вторник, четверг или понедельник и пятница. В общем, на сопровождении можно крутануться, а так – хер. Надо техника зарядить, а то он опизденел в край.

Кружки наполялись, тушёнка открыта – мы пьём за новоселье, мать его.

И тут подлетает Цуканов с глазами, выпученными от страха.

– Цукан, срать что ли хочешь? – спросил я.

– Там, там, комбат ейный приехал, сапёров ищет.

– Пусть Фараду ищет, – отмахнулся я, – дохуя таких на мою голову.

– Не, он именно сапёров ищет, ему офицеры не нужны, – Цуканов явно не врубался, что делать.

– Ладно, пусть сюда гребёт, – снизошел долго молчавший Фрол.

Через минут десять к нам подошёл обалдевший от нашего хамства подполковник и с первой минуты взял неверный тон.

– Встать!!! Вы охренели тут, это вам не зона, вы порядки свои знаете где устанавливать будете?

– Это кто? – лениво перебил Фрол, обращаясь к нам.

– Хуй какой-то, а чё надо ему, не говорит, – издевался Женька, а полкан едва не потерял дар речи.

– Тащ подполковник, вы скажите, чё надо, а? Орать не надо, хорошо? – обратился я этому представителю русского офицерства.

– Я вам приказываю: встать, и со мной в расположение батальона, бегом марш! – подполковника занесло, он не понял, что перед ним не забитые срочники, а контрактники, и причем худшая её часть – наёмники, без родины и без флага, а потому в сотни раз опаснее. Парни разглядывали комбата, как экспонат в музее, с любопытством и одновременно с брезгливостью.

– Клинический случай, – вынес вердикт Фрол.

– Не лечится, – поддержал Китаец.

– Где командир, я вас спрашиваю? – бесновался комбат.

– Я ебу? – убил его ответом Фрол. Подпол покраснел, выпучив глаза, но более всего его поражает то, что в метрах десяти от нас Елисей разобрал МОН-50 и выковыривает из нее пластид, абсолютно никого не смущаясь.

– Что орём, парни, – зашёл к нам голый по пояс Усов, – вы что-то хотели? – замечает наконец-то постороннего офицера взводный.

– Вы кто? Вы старший в этой банде? Что у вас тут такое?!

Подполковник просто кипит от ярости, Усов же спокоен, как и всегда.

– Живу я тут, и чего? А вы представьтесь, кто, что и с какой целью находитесь в расположении сапёрной роты?

– Я комбат второго бата, я….

– Тоже неплохо устроился, – оценивающе протянул Усов, – и чего?

Комбат уже находился в предынсультном состоянии, когда зашё Фарада.

 

 

 

Глава 16

 

– Полковник, прошу ко мне, и впредь прошу с моими подчиненными без моего ведома не общаться, – отчеканил Стрижков, и, развернувшись, направился к своему кунгу. Комбату ничего не осталось, кроме как последовать за ним.

– Фарада-то откель тут нарисовался? – недоумевал Эдик, и было отчего, ибо по нашим подсчетам НИС должен быть как минимум на ЦБУ, как максимум хрен знает где, но только не в роте.

– На выезд, парни! – довольный Турыгин с автоматом уже на пальцах объяснял что-то черныху.

– Задолбала эта мабута, – ворчал Фрол, – опять им мины ставить надо, и причем квадратно-гнездовым способом. Дебилы…

– Ладно, скатаемся, – бормотал в ответ Китаец, – Лис, посмотри, у нас там всё готово?

Я быстро осматриваю наши сумки из-под монок.

– Тротил на броне, если не проебали, а так вроде всё, – доложил я Женьке, – можно ехать.

Через минуту на броне уже всей группой ждем ротного. Ротный же оживленно что-то обсуждает с комбатом, и, судя по всему, единого мнения нет. Наконец-то ротный уселся к нам.

– Едем сеять, парни, но ставить только сигналки. Есть мысли?

– Есть, тащ капитан, – ответил я, – пехота все равно сигналки попиздит, будем ставить с сюрпризами. Объясню на месте, поехали.

– Смотри, Лис, твой выход.

– Первый раз что ли? – довольно усмехнулся я.

Тем временем БМП с рейнджерами пехоты наконец-то завелась, и, выплевывая клубы черного дыма, пошла головной машиной нашей импровизированной колонны. Ехали не столько долго, сколько нудно и медленно. Проезжая мимо муравейника, именуемого вторым батом, Китайца взяла злость.

– Всё, блядь, ещё вшей не хватало. Они что, баню сварганить не могут, идиоты? – шипел он, глядя на немытую мабуту.

Идиоты относилось к группе пехотинцев, рывших капонир для БМП, ибо глубина его была такова, что стрелять можно было только по летящим целям, а если вдруг ещё и дождь….

– Всё, приехали, – скомандовал ротный, и мы попрыгали на землю. Впереди нас метрах в ста дорога на Шали, раздолбанные руины какого-то здания, и вокруг пехота в бронежилетах.

– Значит так, парни, быстро минируем сигналками периметр и валим. Лис, у тебя готово всё?

– Конечно готово, – ответил я, и, осматриваясь, ищу место для начала. У меня, Китайца, Елисея, Фрола булавки уже готовы, как и гранаты.

Ставя сигналку, вокруг вышибного мува делаю петлю из проволоки, второй конец которой креплю к булавке, а булавка вместо кольца крепится на гранате, вот и вся незамысловатая схема. При срабатывании пыж с мувом вылетают где-то на метр, выдергивая булавку. Час работы и минное, так сказать, поле, готово. Собираемся у БТР, ждем ротного.

– Жалко пехоту, – посочувствовал Фрол, – поподрывается нахрен.

– Пехоты у нас как грязи, – возразил я, – а сигналок не густо, и так продаем нохчам че попало.

– Лис, посмотри на зеленку, – шепнул Китаец.

Приглядевшись, я увидел отблески среди однородной зеленой массы.

– Бликует, однако, – заметил я, – любопытно, сукам.

– Эти снимать не пойдут, – убежденно сказал Женька, – а вот пешехота наша…

– Лан, поехали вон, ротный чешет.

Однако до дома доехать не получилось – на дороге стояла БМП с чумазой пехотой явно по нашу душу.

– Едем к мосту, там блок усилить надо, – ротный сплюнул от злости, – усилители, блядь.

На мосту через Аргун нас уже ждал знакомый танк, на броне которого красовалась надпись «Хулиган».

– Здорово, одноразовые! – привычно приветствовал нас Боря, командир этого чуда.

– Бронелобым, салам! – отвечаю ему, – тебя опять сослали, брат? – даже не спрашиваю, а утверждаю я.

– Ага!

Боря доволен, как всегда. О нём ходили разные истории, но его вечные контры с начальством порождали новые байки, и где правда, а где вымысел уже было не разобраться.

– Прикинь Толян, это байда полная! – начал рассказывать Боря, – суки с БМО пайки отсосали налево, а нам хуйню впарить решили, братскую могилу, прикинь!

– Да уж, килька в томате не варик. Сами не жрём, на хую я её видел, – согласился я, – а ты что?

– А мы кунг с этим хуйлом на трос, и прокатили к ебеням, – продолжал довольный, словно Бобик, Борян, – и нас сюда, пока всё не утихнет.

– Молодец, а нас-то на кой хуй сюда? – спросил я уже у ротного.

– А убивать нас будут, часа через два, – спокойно ответил ротный. И вправду, чего нервничать, – местные ультиматум кинули, – продолжил Турыгин, – им мост позарез нужен. А тут мы, и развилка наша, а там, – махнул в сторону гор ротный, – двести сорок пьяный, а им мост позарез нужен, а тут мы ещё…

– Нормально, – выдал Китаец, – у меня в контракте нет такого пункта, чтоб меня убили.

– Слышь Толян, я не согласен, я домой хочу к ментам родимым! – заржал Фрол, и выдает короткую очередь в небо. Пехота вздрогнула, косясь на нас как на идиотов.

– Всё, Боря, загоняй коробчонку и погнали, – Турыгин взял всё в свои руки.

Танк влетел на горку. Чуть левее пехота ставила АГС, остальные распределились кто как. Ротный переставляет пулеметчиков, БТР на парах стоял в низине, готовый выскочить в любую минуту.

Ожидание всё тянулось. Мандраж сменялся злостью на чехов и усталостью от всего происходящего.

– Козлы ебучие, – ворчал Фрол, – сказали убивать будут, и где? Где, я спрашиваю?

– Заткнись Коля, без тебя тошно, – оборвал его Женька.

– Во бля, глянь, – заговорил Елисей, до этого мирно типа дремавший, – парламентеры хуевы едут.

К мосту подъехала «Нива» с белым флагом.

– Это у них национальной транспорт, походу, – предположил Елисей, – иди, Лис, а то ротный один, а пехота затупит как обычно.

Пришлось спускаться. Возле «Нивы» стояли двое местных, один в костюме, брюки в носках, остроносые туфли. Ален Делон местный, епта. Второй же в камуфляже и с пистолетом. «Ого, с АПСом. Серьёзный дядя» – отметил я. ещё двое сидели в машине. Краем глаза я также заметил, как Фрол и Китаец меняют позицию, а мы с ротным направлялись к этим джигитам, где они начали извечную песню «слушай, командир, убирай пацанов, мы не хотим крови, ты пойми…»

И тут всё пошло не так, как им хотелось.

– Теперь слушай сюда нохча, – ротный наш прямо-таки вплощение Цицерона, – мне параллельно и перпендикулярно, где и чьё. Мне вообще до пизды. Если схлестнуться хотите, то давайте! Нечего сиськи мять, блок тут будет, ферштейн?

Гордые представители опешили от такого хамства, тем более вместо пацанов они видели прожженных мужиков, которым реально хотелось крови. Сидя на камне чуть позади нас, Фрол ухмылялся и даже красноречиво провёл ребром ладони себе по горлу.

– Давай поговорим, командир, – начал было пожилой чеченец.

– Вас двое, вот и разговаривайте, – оборвал их Турыгин, – переговоров не будет. Ничего не будет. Все жалобы в письменной форме в лигу сексуальных меньшинств в Гааге. Лис, к бою! – мы уже развернулись, чтобы уйти, но напоследок Турыгин добавил, – вам минуту съебаться, и не говорите потом, что я не предупреждал!

Не успели дойти до наших, как «Нива» уже летела обратно.

Пехота молчит. А что говорить, и так все ясно.

– Значит, окапываемся, – подвёл итог Елисей.

– Лис, мины по полной программе. Фрол, пристреляй точки, а я с командиром поговорю.

– Пойдем, Лис, – Елисей уже в предвкушении чудес с минами, – у офицеров свои погремушки в избушке.

Сказано – сделано. Мы разошлись, начав устанавливать подарки. Единственный минус у моих любимых ОЗМ-72 – это громоздкость. Их многие называют лягушками, но это от незнания предмета. Эта мина не нажимного действия. Она используется либо в управляемом варианте, либо ставится на растяжку, чем я и занимался. У моей любимицы радиус сплошного поражения 25 метров, за что я её очень люблю.

У Елисея же страсть ПМН, он без ума от них, потому ставил их по одной ему ведомой системе. Помимо этого, установке на растяжки подверглось всё, что попало под руку: от Ф-1 и РГД-5 и до корпусов от ПОМзов, забитых пластитом. Всё шло в дело. За час управились.

На холме же, у дороги, пехота получила подарок свыше: начали копать, а из-под земли запахло газом. Кто-то умный чиркнул зажигалкой и из-под земли полыхнул полуметровый факел. Мы искренне порадовались за парней, ибо проблема с дровами у них отпала сама собой.

Ну всё, огневые точки выставлены, техника в капонирах, ждем гостей. Но вместо этого к нам лихо подкатывает БМП с разведкой.

– Охренеть, Киса, ты-то на кой тут? – я в недоумении.

– Стреляли, – известная фраза в воспроизведении Валентина прозвучала издевательством, – я за вами, там хрень какая-то на базе, всех собирает Косарев с Фарадой вашим.

– А тут как? – обеспокоенно осматриваясь, спросил я.

– Пехота подмогу тащит, через полчаса тут будет. Вон ваш ротный по горшку базарит. Так что собирайся, Лис, и не бухти.

– Кина не будет, – вздохнул Елисей, – зря пыхтели, хотя, время покажет.

– Всё братва, до дома! Толян, формуляры на месте составить надо. Так, от балды. Один хрен никто ничего не поймет, кроме нас, – Турыгин разочарован произошедшим, но виду не подавал.

– Не ссыте, скоро веселуха будет, успокаивает Киса, – слухами земля полнится.

 

 

 

Глава 17

 

 

 

Быстро заведя коробки, мы помчали на базу, раскидывая колесами комья грязи дорог. По пути пересеклись с колонной из доблестных мотострелков – те как всегда восхитительно прекрасны в своем раздолбайстве.

На подходе к базе стояла БМП ВУНРа с Косаревым на броне. Мишаня притормозил, и Турыгин спустился к нему, но ненадолго: спустя пару минут оживленной жестикуляции, мы вновь сорвались с места в так называемую Шалинскую учебку, и, влетев на полном ходу, сразу начали прочёс местности.

Ещё при Союзе это была крупнейшая учебная часть. У одного из боксов одиноко стоял, будто грустя, разукомплектованный танк Т-72, чуть дальше в таком же состоянии «Град». Всё разграблено, загажено и покрыто ржой.

В одном из боксов я нашёл ящики учебных мин, а у стены вышибные заряды от УР-77. В общем, если порыться, то можно ещё не то откопать. Единственное, что осталось целым, так это плакаты и стенды времен СССР, но надписи про единство народов не вызывали ничего, кроме презрения ко всему происходящему.

Ко мне подошёл Елисей.

– Ангидрида мы тут не найдем, а дров валом, так что баню надо ставить. И вообще коммунисты молодцы были.

– Это ещё почему? – не понял я.

– А потому, братуха, что правильно их в стройбаты и пехоту брали, как мясо. Иначе завели бы они всю эту байду, и был бы нам армагедон попс, мать их.

Как ни странно, но Серега прав. Как пехота они ещё те вояки, но что касается техники, обезьяны. В общем, слава КПСС! Мы пошли дальше по заброшенным боксам. Всюду царила картина безвозвратно утерянных лет, тоска, депрессия, короче, всё плохо.

– Минировать будем? – спросил подошедший Турыгин.

– Нахуя? – скорее отказал, чем спросил, я, – тут же начнут шариться наши придурки, потом хрен отмажешься. Давай назад.

– Да, поехали. Делать тут нечего, – согласился ротный.

Дождались разведку. Та тоже, судя по лицам, не в восторге от увиденного. Косарев мрачнел, и понятно от чего – недалеко Сержень-Юрт, а значит дорога на Ведено. Это проблема, и мы будем её решать.

Не в Москве, даже не в Моздоке, а именно мы, и именно тут, на месте. Не толстомордые генералы, а я, Фрол, Елисей, гопники-сапёры и чумазый пехотинец Кузя.

Мы, и никто другой, будем расхлебывать это говно. А самое блядское, это то, что нас будут проклинать. Нас забудут, нас уже по факту нет. Нет ни в каких бумагах, нас списали. Завтра мы, возможно, погибнем не за хер собачий.

Но это будет завтра, а сегодня мы возвращаемся к своим палаткам, к своим друзьям. В общем домой.

 

 

 

 

 

Глава 18

 

 

 

По приезде первым делом заглянул к технарям в палатку.

– Привет парни, есть чё? – c порога спросил я у парней.

– Там возьми, – не отрываясь от банок с тушеной кивнул Михалыч на ящик из-под гранат.

Я вытащил из ящика блок Кэмэла.

– В БМО кто у нас?

– Юрик с краном, да Валерон на ПЗМ, – чавкая, ответил Михалыч, продолжая работать ложкой, – зайдешь вечером, бмоошники обещали водяры подогнать.

Михалыч выжига ещё тот – на всю часть две ПЗМ, один кран, и один экскаватор, а окопаться надо всем, и очень быстро. Так что спрос определяет цену, а Михалычу по барабану, хоть генерал хоть маршал, цена одна и не меняется.

– Завтра, кран в учебку гонят, плиты снимать для ЦБУ. Походу надолго тут, – заявил один из ПЗМщиков Серега, – соляры теперь у нас до жопы, а слить не где. Князь не в теме, а техник в рембате виснет, – продолжил Серега.

– А я-то что могу, – развел я руками, – хотя понимаю, варианты есть.

– Тут блок-посты выставлять будем, – влез Михалыч, – надо соляру слить, и притом в Ханкалу гонять будем на сопровождение, к бабке не ходи.

– Будет сопровождение – значит сольём, – подвёл я итог и потопал в свою палатку.

Сидя на нарах по-турецки, наши рубились в карты. Бросив блок на спальник, наконец-то лёг отдыхать.

– Лис, в Ханкалу едешь завтра? – спросил Фрол.

– А надо? – вопрос на вопрос ответил я, – хрен знает, давай рванем?

– До кучи разживемся на хлеб насущный, – Фрол, как всегда, конкретен и лаконичен.

Утром началось кино под названием «построение колонны». После долгого мата и перестановок, выступили: первый наш БТР – наличие сапёров придает уверенность остальным. На броне дрыхла наша гвардия: Фрол, Китаец, Елисей и Усов вместе с Шеставиным. Чуть позади нас, выплевывая клубы черного дыма, пыхтел БМП ВУНр с Косаревым – видать, тоже на рынок. Пару часов, и мы, пронесясь мимо ханкалинских дач, в царстве тыловых убивцев: шлагбаумы, где солдатики в брониках насупясь сверяли бумаги и осматривали нас серьёзнейшим взглядом с головы до ног.

– Мать моя, женщина, – протянул Фрол, – как жить дальше? Враг-то точно не пройдет, бля буду!

– Заткнись Колян, – пробасил Усов, – с них-то хули взять? Пехота.

– До сбора колонны три часа, погнали парни, – Шеставин уже в нетерпении ерзал на броне, – печенек купим, а то как-то плохо мне без сладкого.

Доехали до развилки, а там уже импровизированный рынок в полном разгаре. Между банками с бензином местного производства, причем абсолютно прозрачного, шныряли местные упырята, от которых можно было ждать любой пакости.

– Аллах акбар! – возле БТРа стоял пацаненок лет десяти. Глазенки горели диким пламенем – джигит, одним словом. С любопытством, словно насекомое, мы рассматривали это чудо.

– Воистину акбар! – ответил ему Китаец. У парнишки округлились глаза, но он упорно стоял и провоцировал нас.

– Такой же бляденыш пехоту на блоке подорвал, – вдруг вспомнил Фрол, – и как ты думаешь, Лис, каков ход моих мыслей?

– Это идея, Коля! – ухмыльнулся я, – но не тут и не сейчас.

– Хари Кришна, нохча, – выдал Китаец, молчавший до поры. Пацанчик, посмотрев на нас, как на больных, осторожно ушёл в сторону, и мы приступили к делу: сливали соляру в канистры аборигенов, и тут же деньги получаем на руки; по рынку носился Шеставин, и рядом с ним торговались с местными два особиста из штаба группировки. Всем всё по фигу, и это нормально, ибо хотели войны как попало – так получите.

– Принимайте, парни, – Шеставин протянул первые пакеты с бутылками и прочей херней, – ща, ещё будет.

– Давай по-бырому пиво возьми, – попросил Фрол.

– У Черныха возьми, там две упаковки, – Костя довольный, как котяра, щурился на солнце, лежа на броне. Я просто молча наблюдал за происходящей суетой. Вскоре продалось всё лишнее, даже сухпайки и масло.

– Всё, закончили, валить надо, вон, построение начинается, – Шеставин суетливо усаживался на броню, – да, и походу с соседями едем.

И точно: между нашими машинами с логотипом Жоры победоносца, появились машины с двойным дабл ю.

– Весело будет, – буркнул Фрол, – пехота уже готова, мать её.

– Зато быстро доедем, – ответил я Фролу.

– И не бзди, главное до базы доехать.

Движение начали как попало, но на выезде вроде приобрели очертания колонны. Некоторые машины бросало от обочины к обочине, и местные, видя такое, заранее прижимались к краям дороги, а особо умные вообще бросали машины. И правильно делали, ибо за дачами танк, следовавший в середине колонны, намотал на гусеницы копейку, слава богу что пустую. Ближе к Аргуну, начались гонки.

– Охуеть, можно, – орал мне в ухо Фрол, – Париж-Дакар, блядь.

– Дуракам закон не писан, – крикнул я в ответ.

У нашего блок-поста на мосту пришлось притормозить. Мы едем прямо, двести сорок пьяный направо, а пока суд да дело, я дошёл до Боряна. Его «Хулиган» ржавел в капонире, Боря же лениво цедил пиво и листал журнал.

– Дрочить не задолбался? – поприветствал я его.

– А хули тут делать? – протянул мне руку танкист, – от тоски ебнешься.

– Убивать-то не собираются? – поинтереслвался я.

– Не, передумали, суки, – лениво протянул Борян, прихлебывая пиво – два дебила в зеленке подорвались, и всё. Воняет, блядь как на помойке, а так все новости.

– Ладно. И долго ещё на курорте тут? А то жопой чую, скоро начнется пиздорез.

– А я ебу, – сакраментальная фраза Бори, четко описывающая всю нашу жизнь тут, сразу и бесповоротно.

– Ладно Борян, я Князя подгоню сюда. Выход-то на местных есть?

– А то, – заржал он, – что, кушать хочется?

– Нешто мы не люди, друг, – согласился я, и, прощаясь, напомнил, – не спейся тут, рейнджер.

– Иди ты, – не остался он в долгу.

Пока я был в гостях, колонны уже рассортировались, и мы наконец-то могли продолжить путь до части. На импровизированном КПП нас уже ждали особисты с комендачами для досмотра.

– Во блядь! Че делать-то? – занервничал Шеставин.

– Есть пакет понарядней? – спросил я ротного.

– Есть, у Мишани возьми, – быстро сориентировался тот.

– Миша, пакет! – крикнул я в люк, и спрыгнул с брони.

– Уже готово, Толян, – ответил Миша и, открывая боковину, подмигнул мне, – делай красиво, Лис.

Приведя себя в относительно божеский вид, я направился к группе офицеров: особисты уже трясли поддатого пехотного старлея. Старлей оправдывался, но как-то неубедительно, хотя мне не до него; чутьем вычислив главного, состраиваю озабоченную морду лица.

– Товарищ Капитан, разрешите обратиться?

– Ты кто? – особист с любопытством осматривал меня.

– Сержант Давыдчик! Инженерно сапёрная рота, – доложился я.

– Ну и чего?

– Тащ капитан, досмотреть бы нас без очереди, а? – сделал я просящее лицо и продолжил, – нас НИС с говном сожрет, если опоздаем, а? Пожалуйста!

– Ну пойдем сержант, – усмехается Капитан.

– Во-во, пойдемте. Вы же знаете, что сапёры – это образец дисциплины и порядка! Прошу вас сюда, осторожнее, а то тут грязь, а оно вам надо? – лебезя, как заправский лакей, я подвёл его к открытому люку, на боковой откидной ступени или трапа, как угодно, стоял пакет с губастой обнаженной бабой.

– Вот, это вам тащ Капитан! Мы же службу знаем, чай не дети, – я, улыбаясь, протянул ему пакет.

– Вот сукины дети, – Капитан явно доволен, – себе-то оставили?

– Малость самую на прожитье, – скромно ему, – дружба-то дороже, правильно тащ капитан?

– Посмотрим, – капитан вместе с пакетом отошёл к своим, о чем-то говорит и через минуту замахал рукой.

– Проезжай! – крикнул он, и мы на полном ходу, пока комендачи не передумали, помчали на базу.

В расположении роты стоял мат, причем многоэтажный. Причина проста: наш Беня наградил орденом мужества очередного теннисиста.

– Прикинь, мужики! Хуеплет с ракеткой – герой! А пацан под пули идет, так он не достоин! – кипятился Агапыч, наш новый сапёр, – я на хую вертел такое блядство.

– Ладно пошли по стакану вмажем, – успокоил я его, – орден – это как утешительный приз, Агапыч. Вот грохнут тебя – и тебе посмертно всучат.

– Да нахуй он мне нужен! – сплюнул Агапыч, заходя в палатку. Китаец, Фрол и Елисей уже начали распаковывать пакеты и вскрывать тушенку.

– Начали, помолясь, – заместо тоста произнес я и открыл первую бутылку. Через пару часов по расположению грохотала Красная Плесень, стоял хохот, ибо Китаец с Эдиком и мной затеяли диско-турнир; в общем, рота в разносе. НИС с Турыгиным и Усовым со спокойствием наблюдали, но не вмешивались, ибо уверены, что всё будет нормально. Впрочем, присоединяться они тоже не решались. На столе, сколоченном из ящиков, расстелили вместо скатерти новоявленный Деникинский триколор. Князь сегодня за диджея, Фрол на разливе, из срочников пьют только Вовк и Черных, остальные же пьют чай с Ваген Вилсом, в общем, сабантуй в разгаре.

– Здорово бродяги! – в проеме палатки возникла разведка в лице Зябы, Кисы и Приста.

– Опа! – довольно заорал китаец, – нашего полку прибыло!

Разведчики пожимают нам руки и принимают кружки с водкой. Дождавшись, когда они закусят, я завязал с ними разговор.

– Чего надо-то у нас?

– НР до Фарады приехал, ну и мы с ним, – ответил Елка, протягивая руку к тушняку, – ну и на вас посмотреть.

– Прокатимся завтра? – предложил Киса.

– Нас снаряды рвать погонят стопудово, да ещё плиты для ЦБУ снимать, – встрял Китаец, – заебали в корень.

– А что, больше некому? – удивился Киса.

– Выбирай, – кивнул я на народ в палатке, – срочников в расчет не бери, а остальные – смотри сам.

– Да уж, негустой выбор, – после паузы сдался Киса. Пока сидели, приперся Князь с пакетом – явно опять тряс своих земляков; в пакете, как всегда, кроме водки лежали сгущенка и тушенка. С количеством выпитого в палатке нарастал и шум, кассеты менялись, ломались ящики на дрова, словом, возникал тот неповторимый уют кочевой жизни.

– Привет, парни! – Косарев ввалился в палатку с Фарадой на пару, и судя по всему, встреча была тоже не на сухую, – мои-то боеспособны? – не то спросил, не то у констатировал НР.

– А то. Чё им будет, – пробурчал Китаец.

– Всё, мы поехали, я забираю своих, – разведчики, встав, и направились к выходу. НР же зорко бдил, чтобы обошлось без привычных «на посошок», но Киса умудрился заглотить полкружки водки, из-за чего НИС, злобно высунувшись из-за спины Косарева, показал нам кулак.

– Доктор, Китаец, зайдите сейчас ко мне, – приказал НИС, едва разведка покинула палатку.

– Во бля! – подпрыгнул Китаец, нашаривая ногами кроссовки. Наконец-то вывалившись на воздух, мы поплелись позади Стрижкова до его кунга, немного трезвея на воздухе. Соображалка потихоньку включается. Возле кунга НИС осмотрел нас.

– Вояки мать вашу, утром чтоб ни-ни, ясно?

Мы дружно закивали.

– Берем своих и завтра за Сержень-Юрт с разведкой. Я пока снаряды повзрываю, а вы бегом туда-сюда, ясно? Ясно, блядь?!

– Да ясно, – понурив голову, ответил Китаец, – а что брать?

– Бабу резиновую! Не тупите! Или от водяры мозги вытекли?

– Никак нет, тащ подполковник, – ответил я, – разрешите идти?

– Пиздуйте! – махнул рукой НИС, – завтра в шесть ноль-ноль выезд.

– Хуясе! – удивился я, – спать-то часа четыре, слыш, Китаец?

– На броне поспим, до пизды дрозды, – заговорил было Женька.

– Вы ещё здесь? – донесся злобный окрик НИСа уже из кунга.

– Всё, уходим. Пошли, Лис, – Китаец взял меня за руку и мы побрели до палатки. Завалившись на нары, я просто провалился в черную пустоту именуемую сном.

 

 

 

 

 

Глава 19

 

 

 

Утром нас растолкал Шеставин,

– Парни хорош дрыхнуть, на работу пора!

Собирались наощупь – темно, а свет если включить – остальные проснутся. Из-под нар на свет божий извлекаются сумки с минами, в разгрузках уже лежали шнуры, МД и МУВы. БК если что у разведчиков пополним, так что, прихватив пару ПМН, я вышел из палатки. Ехать пришлось на БМП с разведкой – не лучший вариант, но хрен с ним, лучше, чем пешком. НИС выезжал в Урале с Агапычем и двумя срочниками, в кузове которого словно дрова валялись полсотни снарядов от САУ.

Вскоре добрались до учебки, минут за двадцать. Оставив Урал и БМП, пешочком углубились в лес. Впереди чесали Китаец и Киса, мне же с Пристом досалась роль замыкать группу. Косарев был чем-то дико доволен, но молчал. Вдруг Киса поднял руку, и группа медленно присела. Что там – не ясно, Косарев махнул мне, и мы, согнувшись, добежали до пригорка. За ним дорога, не айс, конечно, но проехать по ней можно. Я сначала не врубился что к чему, но потом заметил метрах в ста от нас пару вооруженных бородачей. «Охрана», – мелькает мысль, но кого или что охраняли эти двое – неясно. Косарев толкнул меня в бок и сунул бинокль. Взглянув по указанному направлению, я увидел, что один из них славянской внешности, причём, до боли знакомой внешности, возле дерева что-то маскирует. «Батюшки мои, это же снаряд от САУ! Хрена жара!» – обалдел я, – «Так, что там у него?»

Я присмотрелся. «Отлично, вместо штатного промежуточный в виде 75 граммовой шашки, в ней походу МД и МУВ, и все на растяжку. Отлично, однако». Посчитав, я нашёл ещё пару таких фугасов. Подходы чистые, но где я видел этого мужика, я вспомнить не мог, однако то, что видел – это факт. Отрицательно покачав головой, я принял решение. Валить их не будем, пусть уходят.

В голове вертелась мысль об этом мужике, но это на потом, а сейчас я ждал, когда свалят джигиты, и едва они свалили, мы бегом рванули с Китайцем к фугасам.

– От суки, – прошептал Женя, – я винтом, а ты к точке.

– Понял тебя давай, – так же шепотом ответил я.

Женя пошёл по удаляющей от фугаса спирали, и вскоре замахал рукой. Отлично, проволоку нашли, и теперь я могу вытащить шашку вместе с детонатором. И главное… Я начал рыть землю руками возле снаряда, и точно – под ним сюрприз есть, как минимум Ф-1 без кольца. «Занятно», – мысли в голове четкие и ясные, – «кошкой драть нельзя – засветимся, возиться времени нет, и оставлять нельзя». Я осмотрел второй фугас – уложен так же. Итог: два неизвлекаемых фугаса, зашибись просто.

– Переставлять долго, – подытожил Женёк, – надо перенаправить.

– Давай, – согласился я, и полез за мотком птуровской нити. Китаец подхватил конец и ушёл вдоль тропы в глубь леса, я в это время вернул шашку на место и привязал второй конец к чеке. То же самое и со вторым, плюс на подходе ПМН, и уже в кустах я устанавил ОЗМ, на сладкое так сказать.

– Узнал мужика? – прямо в ухо шепнул мне Китаец,

– Хрен знает, но где-то я его видел, – чеша репу, ответил я.

– Видел он… Ты жрал вместе с ним, на выезда ездил. Это Нефёд, Толян. Вот такая хрень…

Меня будто окатило ледяной водой.

– Да ладно, – только и смог выдавить я.

– Вот так-то Толян… И это жопа, Нефёд – спец, это у него разминка, он же по ловушкам мастер.

– Твою ж мать… – только и смог сказать я.

– Я прекрасно помню уровень Нефёда, и прекрасно понимаю, что проблем у нас прибавилось.

Киса остался недоволен тем, что завалить никого не удалось. Объяснять что-то лень, да и некогда – у Косарева радиостанция разрывалась от воплей Фарады. Что там случилось – хуй его знает, разберемся на месте, поэтому такой же походной колонной идем назад. На месте встретил нас Стрижков.

– Еб вашу мать, нас пасут уже полчаса, а у меня долбоебы одни, провода взяли, КПМ взяли, а электродетонаторы забыли, чё делать – в душе не ебу, – НИС не скрывал раздражения. После короткой, но бурной беседы я выяснил, что пить надо меньше, что у нас не рота, а алкаши, и что виноват в отсутствии детонаторов я, а по сему и по приезде оные будут вставлены мне в жопу, а сейчас я должен подорвать все детородным органом.

– Ладно, – наконец сдался я, – хорош орать, пойду и подорву, а вы в укрытие.

Злой как собака, я подошёл к яме. Снаряды уложены рядом, на них лентой тротиловые шашки – красота. Достав ЗТП на сто пятьдесят, я запалил всё, и не спеша удалился. Главное – чтобы не прострелил шнур, а так времени вагон. С тем и спустился до наших. Только хотел закурить, как Киса толкнул меня в бок.

– Слышь, там наверху, по склону, орешник походу, и оттуда пасут.

– И чего? – задал я риторический вопрос, ведь ответ очевиден.

– Ты дурак что ли? Надо бы туда, – у Валентина глаза заблестели от предвкушения.

– Киса, ты маньяк, – только успел сказать ему я, как громыхнуло, и не слабо. Сверху летела земля и непонятно что,

– На месте, дебилы! – заорал НИС нашим срочникам, – куда, нахуй, жить надоело?! – Цукан и Сильвер, испуганно сидели около ближайшего бокса учебки, – посмотреть им, сукам, надо, – бушевал Фарада.

И тут же как бы в унисон раздался одиночный подрыв.

– Всё поняли? – продолжал орать НИС, – любители подсмотреть, гандоны ебучие!

– Как меня заебали эти долбоебы, – констатировал Китаец. И тут же сменил тему, – а слабо до орешника?

Все как по команде посмотрели на Косарева. Тот взял секунду на размышления.

– Вперед! – скомандовал он, перехватив АКМ поудобнее, – Лис, Киса, Прист – головной, в замке – Елка, Док. Дистанция десять метров, айда парни.

Мы ускорились по максимуму. Позади ещё слышались разрывы, но это нам и на руку. Вскоре поля нашего зрения достигли ровные ряды орешника. Предельно внимательно осмотрев местность, уступом начинаем движение. Прист с пулеметом бесшумно двигался вдоль деревьев, я же осматривался на наличие мин, вернее растяжек. Но всё чисто, и мы двигаемся дальше.

Опа! А вот и лежка наблюдателей. Пустая, но, судя по всему, ещё минуту назад они тут были. Киса мгновенно прочитал ситуацию и показал рукой направление движения. Нервы умерли, мысль работала чётко, как швейцарские часы – четко и ясно, и сейчас наша тройка – это единое целое, и это целое в быстром темпе обходило на поляну, которую пересекли четверо местных. У двоих на ремнях свисали АКМС с ГП, ещё двое, видимо, наблюдатели: у одного рация, и у обоих оптика, причем не армейская. Принял мы их уже в зеленке.

 

Чехи явно не ожидали нашего появления, и секундная заминка решила все. Не сбавляя шага, Киса сбил с ног прикладом калаша первого, который с АКМСом. Прист просто со всей дури проломил голову второму; раздался ни с чем несравнимый звук ломающейся кости, отдалённо похожий на треск ломающейся толстой сухой ветки. Я же стволом показываю лечь двум оставшимся и ногой выбираю рацию.

– Ну и нахуя? – спросил Косарев, появившийся буквально через несколько секунд.

– Так вышло, – пожал плечами я. Разведосы веером рассыпались по окружности, и не зря.

Зяба засек ещё двоих, идущих по тропе в нашем направлении. Косарев как пружина начал движение в сторону тропы, и вскоре прозвучали два приглушенных хлопка ПБС.

– Всё, уже никто никуда не спешит, – резюмировал Киса.

Смотря на лежащих, я поймал себя на том, что мне абсолютно плевать на них. Их просто нет, уже нет. Парни начинали шмонать пленных, я же отойдя немного в сторону, начал прикидывать, сколько уйдет на минирование трупов.

– Лис, носки надо? – Прист протянул мне две пары носков, явно новых, ещё с этикеткой, – правоверные мать их, люблю таких, – Прист широко улыбнулся, – уши брать будешь?

– Да кой они мне? – вяло спросил я.

– БМОшники купят, да и сам знаешь. Хотя и мне на хуй не надо.

Я лишь пожимаю плечами. Многие из тыловиков покупали за пару бутылей уши, для крутости или для сувениров.

– Блядь полторы тысячи народа, а как в бой – так сотни три едва наберется! – злился Прист, – все при деле, нахуй некого послать.

– Угомонись. Так было и есть. Никуда не деться от этого, – успокаивал его Киса, несильно пиная ногой лежащие на земле тела, – вот этих куда девать?

– Думать – это не наш профиль. Пусть вожди голову морщат, – ерничал я, – мне вообще похеру.

Подошедший Косарев начал допрос. Я же пошел бродить по зеленке, оценивая, где бы удобнее поставить пару подарков, как вдруг послышался тихий посвист Кисы. Вернувшись назад, моему взгляду предстали четыре трупа и Киса, вытирающий нож пучком травы.

– Ну и нахрена козе баян? – недовольно поинтересовался я у Косарева, – чё, теперь в кровищи возиться? Их придушить не судьба была?

– Лис, ты – зануда, хоть и молодой, – НР улыбнулся, – ну уж извини, мы так больше не будем.

– Ладно, проехали, – я начал минировать тела.

Пару эфок под низ и хорош. На подступах ещё парочку – на сладкое, и тихо валим, только теперь мы в хвосте колонны.

– А там кто был на тропе? – спросил я у Кисы.

– Два марамоя перли до нас. НР их успокоил, гандонов. Надо было ночку посидеть, весело было бы, – Киса плюнул с досады.

– Шакалья до ебени матери у части крутится. Надо бы посмотреть по округе, – Прист задумчиво курил, редко затягиваясь и выпуская большие клубы дыма, иногда будто бы вообще забывая про сигарету.

– Ага так и дали тебе! Муха на ЦБУ медичек ебёт да водку жрет! Начальничек…

Я молчал, ибо придерживался того же мнения: комбриг Мухин – чмо ещё то. Прибывший вместо Булгакова, он являлся полной противоположностью боевым офицерам.

Короче, чмо, и этим всё сказано.

– Ускоряемся, парни, – Киса увеличил темп.

Впереди замаячили развалины учебки, наша техника. Навстречу вышел злой Фарада.

– Еб вашу мать! У меня погремушка кипит, на базу требуют, – начал привычную песню Стрижков, но НР отводит его в сторону и оживленно о чем-то рассказывает.

– Валить до базы надо, – Киса плюнул со злости, – базар им нужен, мать их…

Занимаем места, согласно купленным билетам, и вперёд!

А дома, в расположении… Короче по порядку.

Пока мы рвали снаряды и лазили по посадкам, наш взводный Костик решил устроить уборку везде и всюду. Напала же на засранца чистота. А у меня под нарами валялась бракованная шайтан-труба на полном взводе, и как эта РПГ попала под нары и почему её не выбросили – отдельная тема. В общем, во время уборки Князь, недолго думая, выкинул её в дырку туалета, короче, в говно. Вроде бы всё, ан нет, Косте приспичило, и во время процесса, покуривая Мальборо, он увидел, что гадит на гранатомет. От увиденного процесс ускорился в разы.

Будучи сапёром и твердо памятуя, что ВОПы уничтожается на месте, Костя стал действовать. Для верности десять двухсотграммовых шашек тротила были туго перевязаны изолентой и привязаны к веревке от кошки, вставлен огнепроводный шнур с КД, метра два, не меньше. Короче, всё как учили. Весь личный состав с удовольствием наблюдал за происходящим процессом. И вот кульминация: шнур запален, и Костя на веревке опустил в дырку, то бишь в очко туалета конструкцию из тротила прямо на корпус торчавшего из дерьма гранатомета.

Зрителей собралось порядочно: помимо наших сапёров пришли танкисты и артелы, благо рядом стояли. Мхатовская пауза – и рвануло, да так, что плита, в которой были отверстия для туалета, раскололась на две части и рухнула вниз, на продукты жизнедеятельности.

И все эти продукты, вылетев на оперативный простор, покрыли пространство радиусом метров пятнадцать. Бахнуло так, что Шельма, наша ротная собака, подвывая, рванула в сторону ЦБУ со скоростью гончей.

– Беги, Костя, беги, – тихо выдал после паузы Князь.

В общем, когда мы прибыли в расположение, то благоухание стояло во всем великолепии. Половина роты боролись с последствиями, посыпая хлорку и сгребая лопатами всю оставшуюся хрень.

– И где этот придурок? – вопрос Фарады завис в воздухе. Повисла долгая пауза, – ладно, всем отдыхать, – наконец-то разрядил тишину НИС.

Отдыхать так отдыхать.

 

 

 

 

 

Глава 20

 

 

 

В палатке нас встретил злющий Елисеев.

– Прикинь, парни, я эту ебучую справку месяц выбивал, и чего?

Далее, если опустить непечатные слова, то выяснилось, что справка о льготах, которую Елисей выслал своей матери – это просто бумага и всё.

– Да на хую я это все вертел! Вон, Карнач приехал домой и завалил пол-ЖЭКа ебучего, и ничего.

– Ну не пол, а троих только, – поправил его Агапыч, – и молодец, сейчас где-то тоже в горах воюет. Поймаю – ёбну.

Агапыча можно понять. Его друг, Олег, будучи в отпуске, из-за того, что ЖЭК отключил свет престарелым родителям, пришел в контору с трофейным АПС и грохнул троих, после чего скрылся. Сарафанное радио сообщало, что он теперь у бандеровцев и неплохо устроился.

 

Сразу вспомнился Нефёд. Хороший сапёр, на уровень выше многих. Он тоже сейчас у боевиков. Родина… Да что родина, когда у него больной ребенок, а денег нет, и заработать можно, только переступив через все моральные принципы. Его выбор? Да, его выбор. Я уверен, что был бы Нефёд в другой ситуации – за любого из нас отдал бы жизнь. Но смотреть, как умирает твой ребёнок и понимать, что ты ничего не можешь… А глаза, маленькие глаза со слезами будут смотреть на папу, и в глазах этих вера, что папа сможет. Ведь папа всё может. Да идет оно всё нахуй, все эти хари с телевизора, что вещают о любви и патриотизме. Нахуй всё. И я уверен, что даже если мы встретимся на перепутье, я ничего ему не скажу. Не в праве я. Он сделал всё, что мог, и даже больше. И так думают все – я вижу это. Никто не осуждает ни Нефёда, ни Олега, ибо мы не были в их шкуре, а потому лишь имеем право хранить молчание.

– Знаете, парни, – вдруг подал голос Женька, – а после всего будут всякие союзы, братства, и прочая хрень как у афганцев, но я не пойду никуда. Они будут, как проститутки, клянчить деньги, учить детишек на уроках мужества, придумывать подвиги, а главное, придумывать и награждать друг друга медальками и другими хуями. Всё что угодно за бабло – под кого лечь, кому продаться, как и афганцы, тоже за хавку и шмотье и за магазины свои в жопу дадут, нахуй мне это надо. Гнильё ебаное, – Женька помолчал с пару секунд и продолжил, – у нас в городе афганцы магазин свой открыли и по ксивам своим там икорку брали, видаки и джинсу, а мой батя на Таманском воевал, так он бычки в банке покупал на рынке, а эта элита, еп твою мать, афганцы, интернациональный долг и бла-бла-бла, шлюх в банях и саунах драли. А мы в Грозном потеряли больше, чем за весь Афган. Короче ну их нахуй. И потом так же будет, – продолжил Китаец, – будет та же хуйня, а я не хочу и не буду, слышите, никогда не буду говорить то, чего нет, я наёмник, и этим всё сказано.

– Заткнись, Женька, без тебя тошно, – оборвал я его, – главное тут и сейчас, а всё это дерьмо, под названием «родина» и «патриотизм» оставь чмошникам из ЦБУ к хуям.

– Что у нас? – спросил подошедший Фрол.

– А у на нас на блоке газ и в кармане ни шиша, – ответил я ему, и вдруг вспомнил, – блядь, парни, у нас скоро срочники дембельнутся, а денег хуй, они как поедут, с сухпаем что ли?

– Надо скинуться, – прдложил Китаец, – я до ротного сгоняю, парни, а вы тут побудьте.

Женька пулей рванул из палатки.

– Блядь, Шеставин точно придурок, говном воняет до сих пор, – выругался Елисей, выбирая кассеты для магнитофона.

Наконец-то он нашёл и поставил Высоцкого, и на всю палатку зазвучала жизненная песня «В темноте». Под музыку каждый думал о своем, потому все молчали: кто курил, кто перечитывал письма, а я крутил в руках небольшую МС, чуть большую чем портсигар, и втихую завидовал боевикам, вернее, их возможностям. Так прошло минут десять.

– По коням, парни, – влетел в палатку Китаец, – Турыгин добро даёт. Мы с разведкой до Сержень-Юрта, а БТР с Косаревым в сторону Новых Атагов.

Китаец доволен, и его можно понять: среди запаха дерьма сидеть как-то не комфортно. Не успели выйти из палатки, как подлетели две БМП с разведкой. Косарев с ВУНровцами пересел на наш БТР, а мы прыгнули на БМП и рванули через учебку в неизвестность.

Ехали мы, ехали, и наконец приехали: поле, справа и слева зеленка, и мы на БМП с умным Кисой и его друзьями.

– Вот приехали, – ворчал я, – карту достали, сейчас дорогу спрашивать будем.

– Ну и где мы? – спрашивает Киса.

– Срифмовать? – Теперь уже я его спрашиваю.

– Я знаю где мы, парни, – заявил Китаец, – вы не поверите, я сам охуел, мы в Чечне.

– Ладно, – продолжал Киса, – с этим ясно, вопрос второй. Какого хуя мы стоим на этом ебучем поле, и кого ждем.

– Отвечаю, мы ждем чтоб нам дали пизды, – Женька уже угорал по полной.

– Граждане наемники и дегенераты, – заорал механ из люка, – давай замутим какую-нибудь подлянку и на базу, я жрать хочу.

Киса в роли главнокомандующего смотрелся неплохо: в чёрном до пят плаще, с черной банданой. Цыган, одним словом.

– Мины есть, сапёры? – начал докаываться он.

– А нахуя тебе мины? – обалдел я.

– Дорогу минируем, – продолжил Киса, – а если спросят – так это не мы, а третья сила, которая дестабилизирует процесс мирного урегулирования в Чечне.

– Сам-то понял, чё сказал? – Женька даже опешил от речи Кисы.

– Так есть мины или нет? – гнул своё Валентин.

– Да на хую я видел таскать их с собой, – начинаю психовать я, – вон там вэвэшники в зеленке стояли, сто пудово там всякой хуйни понаставили.

– Погнали посмотрим, – решил Киса. Метров с двухсот от лесопосадки тормозим.

– Пошли, Женька, – и я спрыгиваю с брони.

– Лево! – вдруг заорал Киса, открывая огонь по посадке.

Упав лицом в землю, всё ещё не понимаем, что произошло. БМП дала заднюю, и начинает плевать в зеленку из пушки, слава богу что двойка – пушка-автомат, с копейкой сложнее. И тут я заметил вспышки со стороны зеленки. Ага, это всё проясняет. Туда-то я и начал бить одиночными. Рядом Китаец, матерясь вполголоса, также одиночными лупил по вспышкам.

– Отползай нахуй, – крикнул он мне, – сейчас накрывать будет.

– Хуй там, – спорил я, – мы слишком близко. Вперёд, Женька!!!

И мы, как два, спринтера сокращаем дистанцию метров на тридцать.

– Куда, долбоебы?! – орал Киса со стороны БМП. Мы с Китайцем оказались между двух сторон. Это хорошо и не хорошо одновременно. ВОГами нас не накроют – близко, а убить могут и те, и эти, причём наши даже быстрее. Мозг работал лихорадочно, ибо счет пошёл на секунды, а пауза не может быть вечной. И тут по зеленке словно наотмашь вдарили плеткой. Треск, взрыв, теплая волна ударила в нос чудным запахом тротила.

– Еб твой мать, Лис, я хуею! – от радости закричал Женёк. Обернушись, я увидел роодной Т-80 с надписью «Хулиган». Тот недовольно вертел башней, а рядом разворачивались две бехи с пехотой. Веселье только начиналось: выстрел из граника со стороны зеленки по танку прошел рядом с башней, и разозлил экипаж не на шутку. Танкисты, не думая послали снаряд в зеленку. «Нормально легло,» – оценил я. Сам же лежу то ли в воронке, то ли в яме, а рядом радостный до сокрых штанов Китаец, который, не высовываясь, бил очередями в белый свет как в копеечку. Положение говно – валяться между двух огней чревато, нужно менять позицию.

– Эй кроты, ебучие, дохуища мин-то? – прервал мои измышления кто-то. Пришлось поднять чердак, чтобы узнать кто это – мама родная, Киса, довольный, на краю ямы, стоит и лыбится.

– Иди ты в жопу, Валя, – пробурчал я ему в ответ.

– Нормально, – протянул Киса, – мы тут кровь мешками проливаем, а они тут гасятся.

Молча вылезая, мы осмотрелись. Танкисты послали ещё один снаряд по зеленке, пехота лупила из всего, чего можно.

– Блядь, первый раз радуюсь пехоте, – заметил Китаец.

– А то. Не все же нам ваши жопы прикрывать, – улыбнулся Валентин, – идем смотреть зеленку.

 

Идём – так идём, но для начала надо бы подождать летучую пехоту, интересно, какого она тут делает.

 

 

 

Глава 21

 

 

 

 

 

Выпуская клубы черного дыма, подъехал «Хулиган» Боряна.

– Привет, – весело закричал Боря, торча из люка по пояс, – не ждали?

– Тебя точно нет, – ответил я, – ты как тут?

– Стреляли! – фраза из известного фильма пришлась в самый раз.

Пока ждали пехоту, узнали, что Борю за поборы и пьянство решили перекинуть на другой блокпост, вот он со сменщиками из пехоты ехал менять личный состав. Ну а как тут не проехать мимо рынка и не затариться? Правильно, никак, а тут мы, вернее нас, вот парни и ввязались.

Подошедший пехотный капитан был настроен отнюдь не радостно:

– В общем так, парни, – начал он, – то, что мы тут, знать на ЦБУ не резон, отъебут как отстирают, трехсотых у меня нет, у вас?

– У нас тоже нет, хотя после зеленки посмотрим, – ответил Киса, – Лис, вперед! – командовал Валя, – пехота на месте, Боря – прикрытие.

Потихоньку мы входиили в зеленку. Женька уже не казался раздолбаем, он уже как серьёзный и матёрый боец; двигался он чуть позади меня. За ним Малой и Карамультук, а Киса с остальными двигался метрах в тридцати позади веером. Оп-па, а вот и результат: черные от крови тряпки, гильзы от АК; продолжаем осмотр дальше – срубленное взрывом дерево, из-под веток берцы. Дальше – снова черные пятна и следы волочения. Оборернувшись на свист Кисы, я увидел, как он машет рукой, так что отступили с Женькой к нему.

– Чё у тебя? – спросил я.

– Нихуя и луку мешок. Смотри, – Валентин показал на небольшую яму.

– Нихуя себе, – вырвалось у меня.

В яме помимо кучки бледно-зеленых кишок стоит КПМ с подключенными проводами.

– Надо проверить, – решил я.

– Вот и займись, а мы прошуршим, – Киса перехватил автомат поудобнее, – только быстро. Уходить надо.

– Ладно, успеем, – удовлетворённо ответил я, начиная поднимать провод.

Но идти по нему не пришлось, Женька звериным чутьем учуял или предугадал, неважно.

– Там оно, Лис, пошли.

Он потащил меня в сторону дороги, где в луже оказался наш родной фугас, слепленный из двух танковых снарядов.

– Я в лужу не полезу, – категорично заявил Китаец.

– И чё делать? Я тоже не полезу.

– Да и хуй с ним, – Женёк просто перекусил провода возле самой лужи, – рвануть есть чем?

– Найдем, – я полез шариться в сумке.

В сумке, как назло, кроме МУВов и МД-5 ничего нет. Ну и хрен с ним, минут семь-восемь хватит. Чтобы МД не болталась, я вставил её вместе со спичкой, в шашку навернул МУВ. После, сняв две чеки, аккуратно укладываю в воду прямо на снаряды.

– Уходим, Жень, – дернул я Китайца, и мы не спеша побрели к своим. Наши уже стояли у танка, готовые ехать, так что мы, подойдя, просто закинули сумки на БМП.

– Всё, можно ехать, – капитан пожал руку Кисе, потом мне и Китайцу. Боря махнул рукой, и танк с БМП пехоты сорвались, и, разбрызгивая по полю грязь, помчались по своим делам. И тут рванул наш фугас, словно салютуя непонятно чему.

– Уши надо кому? – спросил Киса.

– Да нахуй они нужны, – проворчал Китаец, – они в трубочку сворачиваются и воняют.

– И то верно, – согласился Киса.

Ехали дальше молча, и, слава богу, без приключений, но не успели приехать домой, как очередная новость, просто как гром среди неба: на выезде у Атагов погибли Косарев и связист.

Приехавших Мишу и Леху мы спрашивать не стали, сами расскажут. К вечеру они разродились.

– Я хуй знает парни, как там чего получилось, – повествовал Мишка, – но хрень полная. Одной очередью сняли, нахуй поперлись – не знаю, мне не докладывали.

– Заткнись, мелкий, – оборвал его Лёха, – хули говорить, живы и ладно, а там и без нас распишут про героизм и прочее. Героев найдут, а нет – так назначат. Мужиков жалко, спору нет, – Лёха достал сигарету и зажигалку, и, прикурив, продолжил, – потом, парни, эта правда будет не нужна. Будет хуева гора сопливых и не очень книг, главное, правильных, а сейчас давай помянем мужиков.

Разливалась водка, выпивалась молча. Ничего спрашивать не хотелось, да и смысла-то не было, мужиков не вернешь.

– А знаете как НАЧарту орден дали? – вдруг заговорил Фрол.

– Нашему? – уточнил я.

– А не похуй? – Фрол налил по второй. Мы выпили, не закусывая, и он продолжил, – он когда в Чечню на замену приехал, у него дома баба с икрой была, то ли шестой, то ли седьмой месяц, не суть. Так вот, по прошествии времени ему телеграмма, мол поздравляем, сын, вся хурма-помидоры. НАЧарт собирает всё начальство и отмечает это дело. А его артелы из САУ своих люстры вешают, салютуют, но посреди ночи докладывают, мол, осветилки кончились. НАЧарт стаканюгу схватил и как заорет: «осколочно-фугасными в сторону гор пли». Ну огонь так огонь, артелы и ебнули. А вот теперь самое интересное: в это время с гор спускалась банда чичиков, которая была не в курсе, что у НАЧарта родился сын. И вот этим залпом разнесло эту банду к хуям. Утром будят нашего артела, ещё бухого, поздравляют, он ни хрена не врубается что к чему, но, опохмелившись, стали разбираться, мне писаря потом показывали его наградной лист, там ебать-копать: «…и принял решение, и на свой страх и риск…», и «…лично корректировал…», в общем, всё по уму.

– Это ты к чему? – спросил Миша у Фрола.

– А к тому, Мишаня, что это судьба. Никто никогда не знает где, как, и от чего.

– Знаете парни, – промолвил Китаец, – я одного понять не могу. На кой они туда поперлись?

– Если в героев поиграть, то они не бессмертные, это факт. А если дурь, так это наказуемо. Слышь, Миш, чего думаешь?

– А мне похую. Знаешь, у них головы большие, вот пусть думают.

– Однако, парни, надо до ротного сходить, – предложил я, – может, он в курсах.

– А нахуя? – Китаец явно не в духе, – сейчас штабные уже наградные пишут, где утешительным призом орден мужества, и правды никто не скажет. Да и нахуй не нужна она никому, поверь. Детям не нужен отец-раздолбай, пусть пишут что он герой, и поэтому нечего тут бодягу разводить.

Он прав. Это потом появятся очевидцы боя, и они напишут, как спасали, и как всё было героически. Но это потом, и с каждым годом очевидцев и участников будет больше и больше – раздуется синдром Ленина, как жопа жены к сорока.

– Забили, парни. Что по нашим делам? – Фрол решительно перевел.

– Наше дело – это Нефёд, который кружит в составе боевиков.

Хоть подрывов и не было, но каждый из нас знал, что это до поры-до времени.

– Нужен поиск, парни, так мы не возьмем его, – Черных молчал, молчал, и вот на тебе.

– Ты прав, – согласился я, – но Нефёд одиночка, поэтому все сложнее.

– А с двести сорок пьяным связь у кого-то есть? – спросил Фрол.

– Нихуя, только со Смешным, и то так, – влез в разговор Елисей, – там сами-то как бараны на уровне ОБС.

– Хреново, парни, – подытожил Фрол, – но делать че-то надо.

– Надо, но вариантов нет. Ещё непонятно, кто за Косаря будет.

Я поймал себя на мысли, что все как-то странно происходит, но если бы я только мог заглянуть вперед…

– Завтра на выезд. Лис, один едешь, с Фарадой, – Елисей ухмыльнулся, – любит он тебя, однако.

– Иди ты в жопу Серега, – огрызнулся я, но Серега не думал тормозить.

– Ты же спец у нас по прибабахам и любимчик НИСовский.

– Блядь, Серый, заебал в корень. Я же не виноват, что мне ближе эмески, чем твои МОНки.

– А то, – заржал Елисей, – это у тебя одна нога тут, а другая там.

– А ты в детстве макароны любил? – в ответ засмеялся я, – дуршлаг тебе ближе к телу, вернее из тела.

Потихоньку в палатке замирала жизнь: кто похрапывал, кто колдовал у печки; тихо поигрывал двухкассетник, честно купленный за солярку. В палатке стоял запах немытых тел, носков, и табака, просто непередаваемо родной. Китаец с выражением маньяка явно думал не о доме и не о бабах. Фрол молча разбирает УЗРГМ и вставлял МД-5 – у него завтра выезд с ротным по своим делам. Захочет – скажет, а нет – так нет.

В общем идиллия, мать её, никто не думает ни о завтра, ни о вчера, главное – это здесь и сейчас.

Утром НИС махал мне рукой, я же сонный отливал за палаткой и ежился от утренней прохлады.

– Хорош ссать, Доктор, уже всё провоняло вокруг, – донеслось вместо «доброго утра».

– Да ладно, не буду, – отмахнулся я, – что случилось тащ подполковник?

– Едем под Сержень-Юрт, надо по округе порыскать. Выходим с Головенько на Урале.

– Втроем что ли? – я охренеть как рад, даже остатки сна как хуем сняло, – вы не с дуба рухнули, дядя Слава? – я забыл напрочь о любой субординации.

– Заткнись, Лис, ты дебила не включай! – прикрикнул Стрижков, – я что, думаешь, не в курсе, как вы Нефёда ищете? Я, по-твоему, дурак?

Я просто опешил от таких слов – ох не прост дядя Слава, ох не прост…

– Собирайся нахуй, и быстрее, времени ноль.

Я как ошпаренный влетел в палатку, накинул разгрузку, купленную мною и Доком ещё в военторге Твери, сумка с приблудой и тротилом готова заранее.

– Подствольник возьми, – Елисей протянул мне подствольник и ВОГи, – разведка подогнала. Трофей, мать её.

– Спасибо, братан, – кивнул я, цепляя подствол. Прикрепив к ноге подсумок на десяток вогов, не забыл пару новых гранат РГН – проверить в деле, если что.

– Доктор, я долго буду ждать? – НИС, как всегда готовый ко всем случаи жизни, торопил меня, словно бабу на прогулку.

Выйдя, я обалдел: Юрка Головенько, с автоматом и двумя магазинами, рядом Стрижков в маскхалате поверх спортивного костюма, из карманов видны запалы гранат, а на автомате спарка магазинов.

– Да уж, будто на войну едем, – пробурчал я.

– Не бзди, Доктор, – хохотнул НИС, – тебя убьют, мы твой БК возьмем.

– Спасибо кончено, – раздражаюсь я, – поехали – так поехали, хули сиськи мять.

Сели и поехали, но при выезде за крайнее боевое охранение, маршрут сменился.

– А теперь лево, по поселку и по газам, – приказал Фарада.

Юрка поддал газку, как будто знал всё, и мы поехали вообще непонятно куда.

– Что за… – вырвалось у меня.

– После, Доктор, после, – сосредоточенно отмахнулся НИС. Я автоматически снял автомат с предохранителя. В небольшой ложбинке Юрец затормозил. Я спрыгнул с подножки Урала, и сразу же из кустов услышал свист.

– Стоять! – окрик НИСа на секунду раньше, чем очередь из автомата, поэтому пули прошли выше кустов.

– Лис, ты охуел! – донесся злой крик из зелени.

И из кустов выходит… Нефёд! Нефёдов Сашка собственной персоной, так же, как и я, обвешанный всякой херней, но отличие одно – зеленая повязка с арабскими письменами.

– Ну привет, Санька, – только успеваю сказать, как Нефёд заключает меня в объятия.

– Живой, бродяга! Как Фрол, как Китаец? Что у парней? – он сыпал вопросами, а у меня состояние полного ахуя. Глянул на НИСа – а тот улыбается. Вот жук! Всё знал, и знает ещё больше, чем мы все вместе взятые.

– Позже, Толян, всё позже, – будто прочёл мои мысли Стрижков.

Кое-как успокоившись, и более и менее ответив на вопросы Санька, я решился наконец задать главный вопрос.

– Нефёд, как? Объясни, почему?

Санек усмехнулся, и закурив, заговорил.

– Ты думаешь, Нефёд, предатель? Нет, брат, ты меня знаешь, я за пацанов глотки рвал… А дома, что дома Толян? Там пизда, понимаешь, пизда. Когда барыги рулят – это пиздец, они решают, как тебе жить, что тебе делать и как дышать, а стране ты в хуй не нужен, ведь ты никто.

– Но…  – я попытался что-то возразить, однако Санёк не дал возможности.

– Когда тебя пошлют, причём открытым текстом, ты поймешь, Лис, ты всё поймешь. Профи не нужны. Нужны тупые исполнители, и всё. Профи – он же думает, анализирует, а это для них опасно.

– Для кого них? – я затупил по-чёрному.

– Будешь дома – поймешь, – усмехнулся Нефёд.

– А как..? – я не знал даже как правильно спросить у него.

– Как попал? Через военкомат.

Походу вид у меня не очень, поэтому Нефёд просто достал листок бумаги и протянул мне.

– Тут всё, храни, и если что – пользуйся, не спеши выкидывать.

На листке аккуратным почерком написаны номера телефонов и адреса, но для меня это сейчас как китайская грамота.

– Ладно, Лис, давай я до своих, – усмехнулся Сашка, – хотя теперь своих у меня нет.

Едва мы пожали друг другу руки, как Нефёд исчез в зеленке. Ошарашенный, я стоял и курил. В голове полный кавардак. Нефёд, Санек, и у боевиков. Нормально так… Ощущение непонятности напрягало.

– Хорош, Доктор, работаем, – вывел меня из размышления голос НИСа.

– Товарищ… – начал было я.

– После, всё после…

Ну после так после, – согласился я. Расчехлив щуп, я вопросительно посмотрел на НИСа.

– Дорогу смотрим на щупе, миноискатель бесполезно брать.

НИС прав – даже беглого взгляда на дорогу хватает, чтобы понять, что искать миноискателем – это горячка. Прибабах простой и эффективный: по максимуму сыпется мелкий железный мусор по максимально большому радиусу. Аппаратура фонит нещадно и просто бесполезна. По-тихому начав движение, рядом, метрах в трёх, по еле заметной колее шёл НИС. Я под углом прокалывал грунт, и щуп с трудом, но пробивал-таки прессованную корку, так что приходилось прилагать усилия. Да ещё жарковато, однако, так что если что, то труп мой протухнет очень быстро.

– Стоп! Это что такое? – между колей бросилась в глаза торчащаяя, чуть гнутая зеленоватая хрень, – тащ полковник… – начал я было.

– Вижу, Толян, иду… – Фарада, как всегда, оставался спокойным.

На всякий случай прочесали щупами пространство возле мины – ПМН нет, и то хорошо. Штык-ножом НИС полез разгребать грунт, и вскоре вот она, красавица: темно-зеленый корпус ТМ с днищевым взрывателем. Всё по уму, и я даже догадываюсь, чья это работа.

– Снимать не будем, взрывать тоже, ты понял, Доктор? – НИС пристально глядел мне в глаза.

– Понял, не будем так не будем, кивнул я в ответ.

Вывернув взрыватель, оставили рядом с миной, и продолжили работать дальше. Через час я убедился, что фантазии у сапёра вагон, ведь каждая мина, найденная нами – это шедевр. Особенно умилил бутерброд из корпуса ТМ с поставленной на неё ПМН, но ещё и в корпусе ТМ дыра, в которую оказался вставлен УЗРНМ. В общем, попотеть пришлось.

На втором часу НИС вытирая рукавом пот, наконец остановил работу.

– Все, заебался, я, – выдохнул он, – надо до дома ехать, тут пахать и пахать.

– Надо, – согласился я, – сняли десятка полтора, а дальше хрен знает сколько.

– Согласен. Только, Доктор, ты молчи в тряпочку. И про Нефёда, и про эти мины. Мы их рвать не будем, если только потом.

– Да, ладно, разберёмся по ходу.

– Все, пошли.

НИС нёс в руках взрыватель от мины, я тащил саму мину, чтобы непонятно на какой хрен притащить ее в роту, хотя там этого добра и так хватало. Но не успел я сделать пару шагов, как вдруг раздался хлопок, и одновременно с ним удар по колену.

Ничего не понимая, я резко оглянулся, но увидел лишь Фараду, вернее его глаза, круглые от удивления.

– Блядь… – только и смог выдавить я.

До меня постепенно дошло, что НИС решил ключом перевести взрыватель мины в транспортное положение, но споткнулся и выронил, а эта хрень от удара об землю взорвалась.

Боли ещё не было. Она началась где-то через пару секунд, но сначала пчувствовалось жжение. Терпимо пока.

– Лис, ты как? Жив? Цел?

– Охренеть, однако! Вы даёте, дядя Слава… – больше ничего, что можно сказать, в голову не приходило.

 

Колено потихоньку немеет, но эмоций – ноль. Голова помог мне забраться в кузов, а Стрижков сел в кабину. До базы.

 

 

 

 

 

Глава 22

 

 

В голове каша. Правду говорить нельзя, нужно что-то придумать, причем срочно. НИС обязательно придумает, надо будет только согласно кивать.

Блядь, как же больно! В ноге кусочек железа, но, сука, большой какой!

Промедол у НИСа в кунге, да и толку-то от него, тем более ночью водку жрали. Он скорей всего не подействует.

Останавливились у расположения роты, Вовк встретил нас матом

– Охуеть, парни! На ЦБУ кипеж – сапёры подорвались! К хуям! А вы живы, бляди такие…

– Заткнись, Мишаня, – оборвал его НИС, спрыгивая с подножки «Урала».

Вот это да! На икрах обеих ног Стрижкова, на маскхалате бурые пятна крови. Я вопросительно глянул на него, и тот еле заметно качнул головой.

Ай да дядя Слава! Сам получил осколки в ноги, однако ни слова, ни полслова.

Подлетели Китаец и Елисей, бережно взяли меня под руки и понесли в палатку.

– Ну? – наконец спросил Фрол.

– Хуй гну! Отьебись, Колян. Живы и ладно.

– Что живы, я вижу. А жаль так бы стечкин мне достался…

У меня под нарами уже давно лежал трофейный АПС, подаренный по бухаре пехотным старлеем.

– Не дождешься, – усмехнулся я, – самому нужен.

– Ну нет – так нет, – Фрол хоть и не показывал вида, но ощущалось – доволен что мы живы.

– Доктор, собирайся до медроты, – приказал ротный, заходя в палатку, – только не бухай там, а то знаю я вас, – продолжает Турыгин.

– Да не будем мы, что, не понимаем… – начал было я.

– Все, поехали, – ротный махнул рукой.

«Урал» с Юрком Головенько за рулем уже ждет. Забирался я в кабину с трудом, кое-как запихивая негнущуюся ногу.

– Слушай сюда, Фарада сказал, никакого разминирования не было. Обхуярили из подствольников на выезде из Сержень Юрта. Кто, что хрен знает. Понял?

– Понял, – кивнул я.

– Молодец. НИСа подставлять не резон. Я к тебе забегу еще, так что не ссы…

Через минуту возле палаток медроты меня бережно, как хрустальную вазу, выгружают сначала на землю, затем два бойца укладывают на носилки и с очень важными лицами несут в операционную палатку.

Лежу и жалею себя очень, но тут…

– Ну и кто тут у нас?

Передо мной вырастает Василич – начмед бригады, подполковник мед службы.

– Довыебывались?

Я просто виновато кивнул головой, нарочито медленно, опуская глаза в землю.

– Рану почистите ему, – бросил он девчонке-лейтенанту.

Та быстро разрезала штанину и обработала рану. Завоняло спиртом, и не поймешь от чего больше – от начмеда, или от моей дырки возле колена. Несколько уколов и нога будто не моя. Появились новые действующие лица в белых халатах.

– Надо резать, – вынес вердикт один персонаж, щедро сыпя мудрёными терминами, от которых мне стало не по себе.

– Ага, резать – так резать. Пассатижи давай! – кивнул начмед и протянул руку в сторону.

Я физически ощутил хруст своих сухожилий и мяса, или хрен его знает, чего.

– На, держи на память. – начмед Василич кладет мне в руку кусочек железа, – детям будешь рассказывать, какой папка геройский долбоеб.

Он развернулся и вышел из палатки. Слышу, как он за тентом кому-то что-то объяснял, но кому и что – не пойму.

Меня быстро обработали и так же быстро отнесли в отдельно стоящую палатку.

В ней, кроме койки, тумбочки без дверцы и лампочки под самым потолком ничего нет.

Итак, есть тайм-аут. Можно подумать спокойно и обстоятельно. Что мы, вернее я, имею на сегодняшний момент.

Дырку сбоку колена, Нефёдовскую бумагу и хрен проссышь какое завтра. Война рано или поздно закончится. В этот весь бред про счастливую жизнь после, слабо верится, хотя и очень хочется. В голове сумбур. Ладно, будем ждать и смотреть что дальше.

– Спишь?  – полог палатки откинулся, и ввалились довольные рожи Фрола и Китайца.

– Ага, – кивнул я, – с утра дрыхну.

Парни завалились не с пустыми руками – закры дверь, на тумбочку из мешка появились банки тушенки, сигареты, и прочие приблуды.

– Мы сегодня угорали полдня, – начал рассказ Фрол, – поехали, значит, до пехоты сигналки ставить. Так там один доебался, как пьяный до радио. Как ставим? Куда ставим? И главное… – Фрол выдерживает театральную паузу. – умею ли я ставить мины квадратно-гнездовым способом? Я замерз, конкретно замерз. Кстати, Лис, ты умеешь квадратно-гнездовым способом ставить?

– А то!

Мы обсудили все новости и пришли к выводу, что вокруг просто жопа. А мы ближе всех к её центру.

К вечеру, не успели уйти пацаны, приперся Голова, разумеется, с литром водки и неизменной тушенкой. Молча разлил и ухмыльнулся в усы.

– Вздрогнем?

Вздрогнули по первой, тут же по второй.

– Поговорим? – Головенько жевал особо жесткий кусок свинины из банки – видать кожа попалась, пристально разглядывая меня.

– Давай, но на воздухе, – ответил я.

Выползли наружу, что было не так просто – всё же, нога неприятно ныла.

– Что решил? – выдержав паузу, спросил Голова.

– Не знаю, честно – не знаю. Не мое это, наверное, – пытался я объяснить Юрке.

– Твоё, Лис, твоё, – снисходительно кивая, ответил Головенько, – я такой же был ещё в Карабахе. Наивняк! Домой приехал – жена, ребенок, работа. Всё как у людей, вроде, и что? Да нихуя, Лис. Нихуя! Ты там не нужен! Ты близким не нужен. Они на тебя, как на зверя смотрят, и боятся. Понимаешь – боятся! Друзья заискивают, спрашивают сколько убил, как убил. А тебе дышать нечем, совсем. Понимаешь – совсем нечем дышать! Ты бы водки выпил, поговорил бы, а не с кем! А те, кто есть – чмо и пидоры! Навесил каждый на себя железок вагон, за взятие Бастилии, блядь. Гордый весь такой ходит. Ну я и сюда. А не прошел бы военкома, похуй куда, веришь?

Я молча кивнул в ответ. Я вроде и понимаю его, Нефёда, но как-то это неправильно.

– Ты сейчас ничего не говори, ты просто думай, Лис. Профи никому здесь не нужны. Профи умеют думать, имеют собственное мнение, ими сложно управлять. Фарада – такой же. Если бы не Чечня, уволили бы нахуй и всё. Нужно искать тех, кто ценит профессионалов, – Юрка закурил, свободно выпустив дым в небо. Я молчал. Голова прав. Самое паскудное, что я ничего не могу возразить. Блядство, которое я вижу каждый день, только подтверждает его правоту.

В это время на ЦБУ слышится непонятный и неясный шум, раздается пара выстрелов. Мимо нас на огромной скорости пролетает БМП.

– Че это там? Муха наебенился что ли? – дёрнулся Голова.

– Посмотрим, – ответил я, стряхивая пепел, – утром один хрен узнаем.

– Ладно, я до дома. Ты не раскисай. Если во Владикавказ в госпиталь отправят, скатайся, посмотри. Развеешься, отдохнешь.

Пожали друг другу руки, и я тупо пошел спать. Хотелось побыть в тишине, спокойно подумать, но, как обычно, я просто уснул.

 

 

 

 

 

Глава 23

 

Утром, по подъему, принесли завтрак. Пока ковырял ложкой в липкой массе под названием каша, дежурный по медроте описал подробности ночных событий. Молоденькая докторша в чине лейтенанта приглянулась нашему комбригу Мухину. Любвеобильный полковник очередной раз воспылал желанием и пригласил лейтенанточку и, для маскировки, ещё нескольких медичек на сабантуй с продолжением. А у девахи недавно случилась любовь в чине капитана, но в танковом батальоне. Как там вышло, подробности не важны, но пылковлюбленный капитан примчался на ЦБУ. Забрал подругу, дал в морду кому надо, и по съебам. «Кому надо» в свою очередь тоже обиделся. «Как в морду? Да я тебя…!» Но у капитана – папа в Москве. И этот папа, по уже сложившейся традиции, также обиделся на то, что сына огорчили и чуть не оставили без законного секса и любви.

Московский папа напряг своих друзей. В итоге этих войсковых маневров к нам летят гости. С прокурорскими и не только погонами, обещаниями жутко всех проверить и кого попало наказать. Все они крайне недоброжелательно относятся к насилию в сексе. Зампотыл части внезапно оказался болен, причем неведомая эпидемия вмиг скосила большую группу офицеров тыла.

– Вот почему вертолета для тебя не будет, – неожиданно завершил свой рассказ дежурный по медроте.

Смех и слезы.

Сидя в палате, я гонял чифир, лежал, лечился, курил и листал бог весть как оказавшуюся здесь книгу братьев Вайнеров «Эра милосердия». Видимо, приключения Шарапова и Жеглова очень способствали выздоровлению раненых бойцов. Ближе к вечеру приходит начмед,

– В госпиталь поедешь?

– А на кой?

– Хрен знает, вроде надо по инструкции, а вроде и похуй, – очень аргументировано и со знанием дела сообщил подполковник медслужбы.

– Давайте я в роту пойду, – я бросил пристальный взгляд на нашего главного медика.

– Ладно, дуй в роту, за бумагами позже зайдешь, – разрешил Василич, стараясь на меня не дышать.

Через «Заезд» я пошёл звонить нашим. Конечно, трубку взяли с пятого раза.

– Расположение лучшей роты! – раздался по-пионерски звонкий голос рядового Елисея.

– Слыш, Серый, вы ебанулись? Что там у вас?

– Привет, Толян, а у нас в квартире газ, – Елисей просто ржал в трубу, – ты как там?

– Никак, забирайте меня отсюда, я уже здоров.

– Лады. Счас будем. Отбой.

Если Елисей сказал «счас», значит – «счас». Буквально через пару минут, я наблюдал клубы пыли и силуэт родного БТРа. Сокращая путь, БТР пёр по полю, попутно наматывая на колеса полевой провод связи, и вскоре резко тормознул возле меня. Родные, наглые лица… Я ощутил, что роднее их нет никого. «Соскучился, сентиментальный идиот» – отметил про себя.

– Ну что, сачок! Не удалось смотаться от нас? – Фрол как всегда в своем репертуаре.

– А куда он нахрен денется с подводной лодки! – это уже Китаец издевается.

– Вообще-то я раненый, – уточнил я на всякий случай.

– Ага, на всю голову, – Китаец протянул руку, – залазь давай быстрее, а то связь на говно изойдет. Мы опять провода к хуям оборвали.

– Первый раз, что ли? Будто привыкать.

Залез на броню, а там уже лежит меня дожидаются мой АК и разгрузка. Нормальному человеку долечится не дают, с корабля на бал.

 

 

 

 

 

Глава 24

 

 

 

– Нам тротил списать надо, – крикнул Женька, пока мы ехали, – мы тут пехоте пруд замастырили, а ротный развонялся, так что сейчас в учебке снаряды рвать будем. Голова в Урале кишки от урки везет… Странно, да? Урки нет, а кишки есть.

– Да забей, – поддержал разговор Фрол, – у нас всё через жопу, вон, слыхал, что Костян отмочил?

Наш взводный Костя после манаги на время притих, но всё, как говорится, проходит, хотя и не у всех.

– Он тут к пехоте прикатил минное поле ставить, так там недалеко то ли МТС, то ли ещё какая хрень была, в общем дом стоял, и решил его Костя заминировать. Короче разнесло дом этот к хуям, вместе с местным то ли агрономом то ли овцеводом, хуй разберешь.

– И че? – задал риторический вопрос я.

– А хули ему будет? Местные в претензии, начштаба волосы на жопе рвет, а Костя на выезде, от греха подальше. А мне вот будет. Он мину в мою сумку ставил, – сокрушался Фрол.

Так с разговорами подъехали к раздолбанной учебке – Урал уже стоял, снаряды в кузове валялись будто как дрова. Мы начали стаскивать их в яму, а так как просроченных боеприпасов более сотни, решили делать две кучи.

Жарко… Снаряды то ли в солидоле, то ли в масле, в общем, рутина. Через час уже всё готово, но проблема: кишка одна, надо резать. Вопрос – кто? Стоим в четыре рыла, смотрим на кишку, с виду чуть толще чем пожарный рукав, но забитый тротилом или пластитом. Но это неважно, важно то, что по кишке идет детонирующий шнур, его и нужно разрезать.

– Ну? – вопрос повис в воздухе.

– Ну я что ли попробую… – решился Фрол.

По закону жанра нож один, и тот имеет гордое название Нож Сапёрный, хотя на самом деле обыкновенный складник, маленький и с темным лезвием, и пиздец какой острый после множества банок с тушняком и сгущенкой, прямо как солдат после срочки.

– В общем, начали, – Фрол разрезал рукав и добрался до нитки красного цвета с палец толщиной.

– Доску дайте, – сипел Колька.

Сказано – сделано, Китаец почти мгновенно протянул ему кусок доски, Фрол подложил её под шнур, осталось лишь одним движением от себя перерезать, но хрен там: ни с первого, ни со второго раза не получается. Коля вытирал пот, ощущение мерзкое, да и у нас тоже в горле сухо, но в укрытие бежать, как-то на ум не приходит.

– Всё, нахуй, – выдохнул Колюня, закуривая.

– Надо было у спецов купить тогда стропорез и не париться, нет же, сука, пожалел, – согласился я.

Коля в три затяжки прикончил сигарету.

– И ладно, не рвануло и хорошо, – приговаривал Китаец.

– Бля, парни, там в боксе вышибники от урки лежат, штук пять, – радостно сообщил откуда-то появившийся Агапыч, – давай рванем!

– Делать нехуй, – проворчал Китаец, однако пошли посмотреть. И точно: у стены лежат пять направляющих от УР-77.

– Слава богу, коммунисты молодцы были, – резюмировал Китаец, – не зря черных по стройбатам гоняли, а то имели бы мы бледный вид.

– Это точно, – радостно поддержал Агапей, – у них технарей нет, максимум что могут – так это из кардана миномет соорудить.

– Ну че, рвать будем? – спросил я.

– Давай, хули делать то?

Фрол лентой уложил несколько шашек, поджёг ОША, и довольно посмотрел на нас.

– Что стоим, пошли.

Шли не торопясь в сторону машин, и тут как уебало! Не рвануло, а именно уебало: боковая стена бокса в труху, крыша падает, вокруг свист кирпичей и всякой всячины, мы мечемся в поисках укрытия, пара-тройка секунд, и всё стихло. Немая сцена: всё вылезли и осматривали друг друга ошалелыми глазами.

– Ну и чья это идея? – вопрос Китайца повис в воздухе, все взгляды устремились на Агапыча.

– Не, ну нормально, кто ж знал, что в них столько дури, – Агапыч довольно лыбился, – теперича-то я знаю, что урка это моща, не хило рванула, а?

– Агапий ты балбес, – только и сказал Китаец.

– Ебучие рога!! – донесся до нас мат Головы, – вы там совсем с ума посходили? Предупредить не судьба? Меня Фарада с говном сожрет, где я тент рожу новый?

И точно: падающий сверху кусок кирпича разорвал тент, и пробил доску на полу кузова.

– Вот блин, – прошептал Китаец, – прикинь, по башке если…

– Угу, – с нетипично-задумчивым выражением лица для сапёра, согласился я.

– Ладно, рвем снаряды – и до хаты, – подытожил Фрол.

Рвём так рвём – дело привычное, подожгли, погрузились, и поехали. Через пару минут прогремело два взрыва. Колено всё ещё ныло, но терпимо.

По приезде в расположение узнали, что ПЗМ, отправленный в двести сорок пьяный полк, то ли опрокинулся, то ли ещё что, а водитель погиб.

– Жаль парня, всего ничего в роте у нас был, – Фрол помрачнел, и оно понятно, как-никак земляк.

– Лис, хорошо тебе, тебе всегда похуй всё, у тебя земляки-то есть?

Я задумался. И правда, поиск зём не мой профиль, и я никогда не страдал подобной херней.

– Знаешь, Колян, – ответил я, – мне срать, есть у меня зёмы или нет, у меня зёма тот, с кем я сейчас на мины иду, а откуда он – плевать, поверь.

– Ну и ладно, – Фрол начал нервно бродить по палатке, не находя себе места, и через некоторое время снова заговорил, – есть въебать?

– У Князя посмотри, – машинально ответил я.

Коля достал из ящика бутылку.

– Будешь? – кивнул он мне.

– Будем, – я протянул ему кружку. Не успели махнуть по первой, в палатку залетает Боча-срочник, переведенный за грехи к нам. Сын полка, короче.

– Парни, там ротный вас зовёт.

– Подождет, – буркнул Фрол, разливая оставшуюся водку по кружкам, – давай, Толян…

Дали… И, посидев ещё минутку, дабы прижилось, не закусив, двинули к ротному.

У кунга уже собрались все наши и Фарада.

– Где вас носит… Хотя хрен с ним, – ворчал Фарада, – завтра разминирование, но без прикрытия и по зеленке, возле Сержень-Юрта. А поскольку вместо Мухина у нас комбриг Цыганков, разведки не будет.

– Охуеть, – только и смог произнести Фрол.

– Да, парни, едем сами, поэтому берем всех, даже немощных. Ты, Китаец, собери своих, вечерком пошептаться надо.

Ротный махнул рукой, давая понять, что разговор окончен. За сим мы и разошлись.

В палатке всё без изменения: на печке грелись банки с тушенкой, магнитофон мурлычит голосом Лаертцкого про то, как дети хоронят коня. Идиллия…

– Дырки в банках хоть пробили? – ворчливо спросил Женька, ища, видимо, к кому бы доебаться.

– Да вроде… – пробормотал Цуканов.

Вопрос не случаен, ибо несколько дней тому назад содержимое банки с тушенкой соскребали по всей палатке всем личным составом.

– Лис, напиши стихи, у моей днюха, – подошёл ко мне Сиряев. Хороший парень, но с собой мы его не брали из-за некой недалекости.

– Гена, я эпитафию только могу, и вообще на хрена это тебе?

– Лис, ну тебе трудно что ли? – не отступал он.

Генке проще сделать, чем отказать, так что пришлось взять ручку и бумагу и за пару минут рифмую сопливые фразы о любви, войне, и тому подобного. Срочники мысленно уже дома, поэтому вопрос брать их или не брать не стоит. Единственное, что без Мишки и Лехи никуда. Агапыч, напевая что-то неудобоваримое, шил разгрузку. Это шедевр: на жилетку от костюма «Тройка» Агапей пришивал карманы для магазинов и гранат.

– Агапыч, давай я тебе разгрузку подгоню? Чё ты мозг ебешь себе и людям, – не выдержал Женька, смотря на шитьё.

– Не, я сам, – Агапыч всё ещё оставался на своей волне.

– Тьфу, ну и валандайся, раз тебе делать нехуй…

Агапыч молча шил, да посматривал на Бочу, а тот, покручивал в руках МС и что-то мурлыкал себе под нос.

– Спички детям не игрушки, – я отобрал у него мину и пологжил себе в сумку.

– А теперь дискотека, – заорал Елисей и поставил кассету с хитами восьмидесятых.

– Дурдом блядь какой-то, – ворчал Фрол, – дети, блядь, с большими хуями.

– Да ладно тебе, Коля. Наливай да пей, – Китаец протянул ему кружку с водкой, – завтра на выезде разбираться будем.

Женька ещё минут десять покрутился и умотал в сторону кунга. Магнитофон продолжал орать, водка лилась рекой. Пока все живы, и никто не хочет думать о завтрашнем дне. Елисей с щупом в руках исполнял замысловатый танец, Фрол вытащил из-под нар БН и мастырил его к разгрузке. Кто варил чай, Боча вытащил было полароид, но тут же убрал, ибо вспомнил, что фотографии перед выездом – плохая примета, причем проверенная.

Вскоре вернулся Китаец. Заглянув в палатку, он, махнув пару раз рукой, убрался. Выйдя за ним следом, мы увидели его, пинающего какой-то камешек. Увидев нас, он повернулся к нам.

– Парни, у нас выезд по ночуге. Едем с Усовым, Фарада с остальными позже будет, вот такая хрень… – обрадовал он нас.

Понятно, конечно, Фрол разолился, разведки хрен, прикрытия тоже…

– Да ладно тебе, – вмешался Елисей, – дело-то житейское. Кстати, парни, вы в курсе как у соседей НачАрту орден дали за то, что сын родился? – мы недоуменно посмотрели на него, Елисей ухмыльнулся и продолжил, – значит так, служил себе подпол в России, и где-то он накосячил так, что его сослали в Чечню, а у него баба беременная то ли на шестом, то ли на седьмом месяце, не суть. В общем, через некоторое время ему телеграмма, мол сын, поздравляем и всё такое. Короче пьянка, все штабные пьют, ну и как водится салют осветиловками в сторону гор. Залп, второй… В общем, кончились люстры. Что делать? Ну наш подпол орёт, «осколочно-фугасными огонь», ну и вмазали пару раз. Думаете всё? Нет, история только начинается. С гор спускалась банда чичиков, но они не знали ни про сына, ни про широту души русского офицера. Расхерачило эту банду в лепесья, утром разведка докладывает мол так и так, что делать? И пишут рапорта и наградные, что, получив данные разведки на свой страх и риск, короче расписали все как надо.

– Да уж это судьба, – выдыхает Китаец, – так и воюем.

– И не говори, подруга, у самой муж пьяница, – ерничал Фрол, – пошли, мужики, на выезд готовиться.

 

 

 

 

 

Глава 25

 

Ближе к утру, по-тихому, стараясь не разбудить спящих парней, мы вывалились на воздух, Усов и Китаец уже ждали. Я, Фрол и Елисей молча пошли к танковому батальону, где тихонько бурчит БТР с неизменной парой срочников – Мишаней и Леликом.

– Погнали, парни! – мрачно скомандовал Усов. Есть от чего – карта, которую вчера под расписку он получил на ЦБУ, шестьдесят лохматого года выпуска. Короче, местности мы не знаем.

– И еще, мужики, – Усов доходчиво объяснял ситуацию, – едем в страну непуганых идиотов, так что работаем на пределе. Смотрим по сторонам на все 360 и ждем наших. То, что мы получим пизды – это факт. Вопрос в том, где и когда.

– Вернее, во сколько, – поправил его Елисей.

– Ладно, погнали, – взводный устроился на броне.

Мы заняли свои места, и БТР начал набирать скорость. Небо уже заметно посветлело. Очень быстро разгорался новый день. Впереди нас ждет много непоняток и опасностей. Да нам не впервой.

На ходу проскочили учебку, зеленку и кошару, с одиноко стоящим типа пастухом.

– Ходу Мишаня! – крикнул взводный, – некогда, нам! Гони!

Вовк жал по максимуму. Свернули с проселка и помчали по полю, сводя к минимуму шансы на подрыв, и на полном ходу влетели в лесок. Уже там Вовк заглушил мотор, и мы ссыпались с брони.

До Сержень-Юрта километров пять, не более. Огляделись – вроде тихо.

– Так, Лис – первый. Интервал десять метров. Пошли.

«Ни хрена себе, опять я, нашли рыжего», – мелькнула мысль вдалеке сознания, и тут же пропала. На ходу я прикидывал, когда нас начнут убивать, а то, что начнут, я почему-то уверен.

Где-то угукнул филин. Что? Уже заметили, суки! Какой к чертям утром филин? Посмотреть бы на этого двуногого дятла. Волной подкатила злость. Злость на всех и вся, и эта злость перерастала в бешенство. Яростное, всепоглощающее чувство, когда на ненависти ты можешь всё, и даже немного больше.

Я старался избегать троп и полян. Шагая, старался не создавать шума. Вертел головой, как пропеллером, а глаза отмечали все более-менее приметные детали. Чёрт возьми. Если внутренний хранитель есть, то у меня он выглядит, как гопник с периферии. В случае опасности, у меня в горле резко наступает сухость, в ушах появляется тихий звон. Вот и сейчас. Присев, я вскинул руку вверх.

«Они! Стопудово они!» – понял я. Рывком кинулся за ближайшее дерево.

Послышались приглушенные голоса. Метров двадцать впереди, не более. Подползая чуть ближе, я стал свидетелем чудной картины: два местных абрека прямо на проселочной дороге выравнивают грунт.

– Вовремя мы подошли, однако, – думал я про себя, отметив, что фугас они маскируют очень даже грамотно.

– Бог в помощь, мужики!

Как гром среди ясного неба, раздался голос Усова. Двое копателей опешили и замерзли на месте.

– Ну-ну. Тихо, мальчики. Тихо, – приговаривал взводный почти ласково, держа обоих на мушке автомата.

Появился Фрол и уложил обоих лицом вниз, попутно забирая автоматы.

Рации у них нет, это хорошая новость. Они скорее всего «дикие», то есть ни с какого полевого отряда. Но кто такие – надо выяснить.

– Сколько прошу Фараду, надыбай хоть один ПБС. Так нет же! Не положено! А как маскхалаты у нас клянчить, так вынь да положь, – ворчал взводный, словно старый дед на завалинке.

– С этими что? –прервал его разгоряченный монолог Фрол.

– Да нахуй они нужны! Привяжи их где-нибудь и всё.

Взводный с профессиональным интересом осматривал место закладки.

– Душевно, однако. Молодцы ребята, – довольно хмыкнул он после осмотра, вытаскивая штык-нож, – уводи их, Колян, а я поработаю.

Фрол с подоспевшими Китайцем и Елисеем увели чеченскую парочку в лес.

Взводный буквально преобразился. Я со стороны любовался действиями профессионала: спокойно и без суеты Усов приступил к разминированию. Немного покопавшись в рыхлом грунте своим штык-ножом, он с абсолютно каменным лицом достал сначала ТМ-72, и следом штук пять шашек тротила по двести грамм.

«Нормально так накидал!» – отметил я про себя.

Тут подошли парни.

– Че дальше? – спросил Китаец у взводного.

– Рыщем, парни! Не одни они тут, ещё должны быть. Давай, Лис и Фрол – по левой стороне. Мы – по правой.

По левой так по левой. Я кивнул Фролу, и мы молча отправились в лес, углубляясь, выдерживая расстояние между собой метров пять. Не прошло и минуты, как Фрол нашёл РД. Открываем, смотрим. Типичный набор горных джентльменов: носки, турецкий сухпай, Коран и неизменный коврик для намаза.

– Хоть какой-то навар, – недовольно сплюнул Колян.

– Не ворчи, старче. Где-то второй быть должен. Побудь тут, я крутанусь,

Сделав круг, я нашёл второй РД. В нём тоже самое, только с одним отличием – шашки от окопного заряда и штук десять КД. Странно, что нет шнура.

Из зеленки послышался тихий свист. Фрол так же тихо свистнул в ответ.

– Наши? – спросил я.

– Да, наши, конечно. Пошли до них.

Первое что увидели, так это злющего взводного.

– Ну и чего у вас? – спросил Усов.

– Две сумки и всё, – ответил я.

– Где-то должна быть нычка. Не на горбу же они пёрли всю хуйню, – Женька злился всё больше, – ищите, парни, ищите! Жопой чую – не так всё.

Мы лишь молча кивнули и вновь пересекли дорогу. Фрол останавился у кустов, сел на корточки и закурил. На мой недоуменный взгляд он лищь усмехнулся.

– Нас наебали, Толян. Поверь мне! Жестоко, как лохов, наебали!

– В смысле? – я впал состояние полной потерянности. У боксёров, наверное, это нокдаун, а у меня… Да хрен знает, но похоже.

– Этих двух ушлепков нам кинули, как кость. Мол, жрите, суки. Поэтому ни схрона, ни машины, ничего. Не тут главная игра, Лис. А где-то там, – Фрол машет рукой куда-то вдаль.

До меня вдруг доходит, что Фрол прав. Нас использовали, тупо использовали как кукол. Я понял, что из леса мы-то выйдем, тут без вариантов, а вот Фарада с мужиками – нет. Расчет именно на Стрижкова, а мы как пешки на шахматной доске.

– Что делать, Коля?

– Собирай всех! В темпе вальса! Хотят сыграть – будет игра, но по нашим правилам, – Фрол распрямился, будто пружина. Мы в полный рост, через кусты, ломанулись к нашим. Тихонько пересвистываясь, собрали всех в круг, где Фрол в двух обрисовал ситуацию.

Повисла пауза. Каждый переваривал ситуацию по-своему.

– Погремушку не включаем, нас явно пасут. Интересно только, какая сука нас слила? – наконец подал голос взводник.

– Тебе ли сейчас не похуй, отвечаю я ему, – где наши сейчас будут знаешь?

– Где-то тут, – Женька Китаец оставался спокоен, как сфинкс, и флегматичен как денди: спокойно себе жевал травинку и всем своим видом показывал, что происходящее его не касается.

– Женя, иди в жопу, не выводи! – злился Фрол, – надо идти нашим на встречу.

Усов почесал переносицу, зачем-то отстегнул и снова пристегнул к автомату магазин и дал команду:

– Значит так, идем парами, по-другому не получится. Знаете, парни, где-то там, – взводный тычет пальцем в небо. – там, я уверен, всё пишется. И если он с нами, то когда-то всем воздастся.

– Хорош тебе, пошли, – оборвал его Китаец, – и так тошно.

Начали движение, держа друг друга в пределах видимости. Чувство мерзости от всего происходящего усиливал ещё и Фрол своим брюзжанием.

– Тоже мне, дожил, блядь. Стал сортом мяса. Причем сортом не самым лучшим – пушечным. Интересно, Лис, нас продали по весу или за голову?

– По объему. Хотя мне самому очень интересно посмотреть на этого уебка. Колюня, я его просто ебну, – ответил я Фролу, осознавая, что этого козла, если найду, действительно грохну. Причем без эмоций.

Вдруг по ушам ударило грохотом автоматной очереди. Я шлепнулся в противоположную от выстрелов сторону, и, развернувшись в падении, выстрелил на белый свет.

Стреляли уже все. Китаец, присев на колено у дерева, работал одиночными, хладнокровно, но довольно бойко в сторону небольшой ложбинки. Краем глаза я увидел распластанное тело на опушке – из противоположных кустов в нас тоже палят. Не целясь выпускаю очередь по кустам.

 

– Уходим!!!! – орет взводный и пробегает мимо. – Фрол прикрой!!!  Фрол в паре метров от нас короткими очередями стреляет по вспышкам, и кричит,

– Уебывайте, парни! Сейчас накроют!

Тактика передвижения перебежками, парами, тройками и прочая наука забыта сразу. На полной скорости мы рванули вдоль кустов, сломя голову. Пробежав метров триста, не сговариваясь, упали на землю. В тишине слышно только дыхание, как у загнанных лошадей.

Хрясть!!!

Метрах в полста от нас взрыв от миномета.

«Ух еб!..» только успел подумать я, как слышиться противный до оторопи свист.

– Миномет, блядь! – крикнул Китаец, – Уходим!!

–  Лежи, сука! – в ответ орал я. – лежи! Осколками пошматует!

Чувство страха сковало всё тело. Ладони липкие от пота. Сердце готово выпрыгнуть.

Хрясть! Гуххх! Хрясь!

Вокруг яростно рвались мины. Я на память читал молитвы, и они вспоминались все. Господи, ты прости за то, что именно в такие моменты самые искренние молитвы и самая горячая вера в тебя. Выпустив с десяток мин, чехи наконец успокоились. Теперь нам надо валить, потому что они будут прочесывать местность.

– Валим, парни, – выдохнул я, – у нас вариков нет.

– К хуям собачьим, – повысил голос Китаец, – только куда?

– В пизду, парни, – успокаивал я. Мозг почему-то работает ясно и четко, – идем встречным курсом, иначе пизда.

– Ты охуел, Лис, – уже орал Китаец.

– Глохни, Женька. Вперед, Лис, подыхать так с музыкой, – поддержал меня Фрол, спокойно перехватывая автомат. Поправив бандану, он смачно плюнул под ноги, – ну что братва, пусть земля нам будет пухом.

Отряд начал подниматься. Так как идея моя, а инициатива ебет инициатора, то первым номером пришлось идти мне. Шли мы наискось к тому месту, где оставили жмура. Вдалеке слышался шум мотора, отовсюду веяло неуловимым запахом опасности, но, прибавив шагу, нам удалось практически в полной рост перебежать проселок.

– Стоп, парни, – я поднял руку, – дальше-то куда идем? Что по карте? – спрашиваю я у Усова.

– Нихуя по карте, – популярно пояснил взводный, – карта лохматого года. Скажу одно: мы в Чечне.

– Вот спасибо тебе, командир, – ухмыльнулся Китаец, – а я-то думал, где это мы, горемычные…

– Ша, мужики! – это подал голос Фрол, – слышите?

Где-то за кустами четко раздался звук приближающейся машины.

– Вперёд! – резкий окрик Усова подстегнул нас. В итоге мы вылетели на дорогу одновременно с шишигой со снятым тентом, а из кузова торчала труба кардана. Самопальный миномет – чудное достижение инженерной мысли горного народа. Джигиты не успели ничего понять, как Усов дал длинной очередью по кабине, а я, Фрол, Китаец долбанули по двум маромоям в кузове. Не успела машина скрыться в лесу, как Елисей закинул в кузов гранату. Взрыв застал нас уже в период съебывания с места событий. Всё произошло настолько быстро, что никто ничего не понял. Главное – мы прорвались, хотя и не факт.

Всё-таки дуракам везет, как ни крути. Спустя минуту бешеного то ли бега, то ли шага, Усов решился включить рацию. И ещё через минуту, благодаря мату и цифрам, мы знали куда идти, помимо пешего эротического путешествия, и пусть нас слышит хоть кто, уже пофигу.

– Блядь, парни, что это было? – охреневший от происходящего, спрашивал Елисеев.

– Тебе ли не похуй, – ответил ему Китаец, – живой – и ладно.

Эти передвижные чеховские минометы, укрепленные в кузовах грузовиков доставали порядком.

– Надо бы хоть уши отрезать, – завел свою шарманку Серега.

– Свои бы сберечь, – почему-то разозлился я.

– Хорош, парни, ещё минут десять и место встречи, – угомонил нас взводный.

Дорога изгибалась меж кустов словно змея. Осматривая окрестности, чтобы убедиться, что все тихо, мы все равно двигались, готовые к круговой обороне. Напряжение не отпускало, словно забористый самогон, в голове стояло ощущение, что что-то неправильно, что-то не так, но вот что – четко сформулировать не представлялось возможным. Прошло минут двадцать, и в полукилометре раздался взрыв; клуб черного дыма отчетливо виднелся над деревьями.

– Блядь, наши! – зло гаркнул взводный, – вперед!

Мы синхронно, словно репетировали сотни раз, сорвались с места, даже не задумываясь об опасности, ни о том, что это может оказаться засадой, на полной скорости, перемахивая через препятствия, словно профессиональные бегуны, и молча помчали к месту взрыва. В голове стояла мысль: «кто?», не давая покоя, а перед глазами вставали картины одна мрачней другой.

– Лис, справа!!! – крикнул Китаец.

Тело автоматически упало на землю, перейдя в перекат хрен поймешь куда, но лишь бы выйти из сектора обстрела. Мельком я успел увидеть искаженное от злости лицо Китайца, стреляющего с колена куда-то по кустам.

Пока я почти на карачках заползал за ближайшее дерево, сердце разрывалось, словно 82мм мина. Уже за деревом руки рефлекторно легли на автомат. Куда стрелять – непонятно, но стрелять надо, поэтому, прикинув хер к носу, я выпустил очередь наугад в сторону. Первая очередь произвела успокоительный эффект, но после неё возникла пауза, небольшая, секунд на пять шесть. Взводный, оказавшийся в нескольких метрах от меня, жестикуловал и тыкал пальцем вперед. Попытки понять что к чему оказались тщетны.

– Чё? – не выдержав, задал я вопрос.

– Вперёд еб твою мать!

«Так бы и сказал, хули руками махать», – мелькнула мысль, а тело уже бросалось от дерева к дереву. Метров через сто я увидел в кустах гильзы от автомата. «Ага, значит тут были», – смекнул я, – «Интересно, попали или нет?»

Но додумать я не успел, кто-то впереди отстрелял Спартака. Это могли быть наши, хотя и не факт. Наконец-то слышны голоса, и голоса наши, родные, уже в полный рост выхожу на очередную типа дорогу и моему взгляду предстали Агапыч, Собра, и Китаец.

– Здорово, орлы!!! – закричал я от избытка чувств.

– Урал с ротным подорвался, – вместо приветствия бросил Агапыч.

– Живы? – спросил я ошарашено.

– Живы, только ротный улыбается, встряхнул себе лампочку, – успокоил меня Собра.

После минуты выяснилась вся картина. Утром Фарада и ротный, взяв остальных сапёров, поехали разминировать дороги, ведущие в горы. Уже на месте услышали перестрелку и взрывы, но сворачиваться не стали. Решили работать, на участке дороги нашли пару ТМ, и, чтоб не переться пешком, поехали на Урале. Водилой поехал Юрка Голова, рядом сидел ротный. Рвануло под ротным, и его счастье, что это был Урал: высота кабины, плюс амортизация колеса ослабили силу взрыва.

Турыгин, будто пьяный, блаженно улыбался и качался из стороны в сторону. Фарада носился как угорелый и матерился.

– Ну как, я спрашиваю, как, вы могли проебать мину? Долбоебы мать вашу, как? Вы мне ещё спойте про итальянку, про вакуумный взрыватель, хуй вам по всей роже! Это вы проебали! – тут он сделал паузу, и, вздохнув, продолжил, – ладно, хуй с ним. Основные в группе, но вас-то я учил с рамкой работать. Вопрос: нахуя?

НИС был прав. ТМ проебали, причем глупо. Один Агапыч не мог охватить всю дорогу, а остальные….

– Ладно, поехали до дома, – закончил тираду НИС. Откуда-то появившийся БТР взял на жесткую сцепку останки Урала, и, посадив ротного на броню, начал движение.

– Во блядь, убивай – не хочу, – ворчал Китаец, – получили пизды и теперь до дому, до хаты…

– Да уж, – поддержал Фрол, – как там нас не угробили – хрен знает.

Я молчал. Из головы не выходила ситуация с подрывом. Все просто и со вкусом: Урал катался по этому участку раза два минимум, значит мину поставили, но не взводили. Первый раз Урал взвел её значит, а на второй… И тут мой взгляд упалт на сапоги сидящего Агапыча. Из-под налипшей грязи у подошвы синела металлическая стружка. Вот и ответ: миноискатель постоянно фонил, а щупом долбить грунт занятие малоприятное.

 

 

 

Глава 26

 

В расположение части въезжали под взгляды пехоты, все с любопытством глядели, но не спрашивали ни о чем, ибо нарываться никто не хотел. Отправив ротного в медроту, наконец-то смогли добраться до любимой располаги.

– Всё, доигрался хуй на скрипке, – проговорил Фрол, скидывая сапоги и надевая тапки, – ёб я всё, кто куда – а я в бассейн. Лис, ты идешь?

Бассейн – это РДВ-пятитонка. То есть, резиновая хрень для воды на пять тонн, этакий мешок диаметром метра три-четыре. Вода за день прогревалась до комфортной, и мы висли в ней как дети. По инженерному ведомству мы получили три таких РДВ: один был у комбрига и один, конечно же, у зампотыла. Тут же крутилась наша ротная барбосина Сильва, вечная головная боль комендантского взвода.

Наша Сильва имела странное развлечение: изваляться в грязи, доползти, минуя охрану, до бассейна комбрига, и, дождавшись его появления, прямо перед ним с разбегу прыгнуть в воду, и, переплыв бассейн, скрыться у нас роте. Комбриг имел комендачей в хвост и гриву, но поймать Сильву так и не удавалось. Командир комендантского взвода пробовал даже поить наших водкой, но водку пили, а Сильву не отдавали.

– Пошли отмокать, брат, – поддержал я Фрола, и мы, захватив по банке пива из запасов Князя, направились к бассейну.

Господи, какой же это кайф, на фоне гор, сидя в приятно-теплой воде с пивасом, просто лежать, и не о чем не думать. Мы лежали и щурились как мартовские коты на солнце, прихлебывая пиво, и молчали, каждый о своем. Но недолго – подошел Китаец и обломал весь вечер.

– Слышь, парни, ПЗМщика Серегу кто помнит? – заговорил он.

– Да хуй знает, я видел его пару раз, он из новеньких вроде? – попытался вспомнить Фрол технаря.

– Ну да, в общем, его двести сорок пьяный выпросил вместе с ПЗМ, – продолжил Женька.

– И че? – тут уже насторожился я, ибо Китаец ничего просто так не говорит.

– Да ничё, – Женёк оставался спокоен как всегда, – ебнули его там, а так ничё.

– А ПЗМка? – спросил Фрол.

– А хуй знает, вроде бы на склоне рыл, трактор перевернулся и он погиб, – усмехнулся Женька.

– Да ну, бред какой-то, – уже засомневался я.

– И я, Толян, про это же. В общем, Турыгин и я должны были ехать, но ротный в медроте, так что я с Усовым на выезд, – Женька, ожидая ответа, смотрел на нас.

– Не, Женёк, ну нахуй, я не поеду, – категорично заявил Фрол, – тем более хули там делать? ПЗМ пусть вон Сиряй рванет… Да, Генка? – заорал Коля проходящему мимо Сиряю. Тот, поняв, что проебаться не выйдет, покорно кивнул головой.

– Ладно, Женька, сгоняй, и возьми мебель пробздеться, – вклинился я в разговор, – хули им тут делать.

– И то верно. Ладно, я погнал, – он встал, потянулся за полотенцем, – без меня не пить, я скоро буду.

– Ладно, пиздуй. Учит он меня… – заворчал Фрол.

Вскоре, поднимая пыль, мимо нам пролетел БТР. Сильва валялась рядом с бассейном и ловила кайф от прохлады.

– Шабашники хуевы, – продолжал ворчать Колян, – стопудово решил подкалымить и ебнули дурака, теперь отписываться надо.

– Надо – отпишемся, – утешал я его.

– Не, Лис, ну что за хрень? У нас по пьяни и по дури потерь больше, чем на боевых, а мы на них наградные хуячим, – Фрол злился, а с ним уже и я начинал.

– Заткнись, Фрол. А что ещё писать? Что ваш сын дебил, нажрался, как блядь, и спалил САУшку и сам сгорел, матери что-ли сказать, что вырастила ублюдка, как думаешь? У нее будут все гандоны, и ты и я. И Ельцин тоже, а сын лучший и хороший.

– Да я понимаю Лис, – взорвался Фрол, – но мы-то знаем правду.

– А кому она на хуй нужна твоя ебучая правда? – взорвался я в ответ, – нахуя она сыну или дочери того прапора с БМО или рембата? Он сука сам сгорел, и друга сжёг в палатке, мы же с тобой Колян эти тушки обугленные тащили. И че им писать? Ваш папа алкаш и мразь? А на блоке, ебт твою мать, даже крест поставили, как же шестеро охуительных пацанов погибли. А ничё, что один пидор гранату в палатке рванул? Так что ты знаешь, я знаю, а там дома на хуй не надо… – я, плюнув на землю, вылез из РДВ, и продолжил, – так что, Коля, и этот тоже герой, и геройски погиб.

– Ладно, проехали, – Коля тоже вылез из бассейна, – пойдем, Толян, к нашим.

– Пошли, – согласился я, и мы голые, в одних трусах и шлепках почапали в столовую.

 

 

 

 

 

Глава 27

 

 

 

В столовой, как обычно, котелки с купеческим чаем, а во главе стола восседал Елисей.

– Во, парни, слыхали новость? – Елисей как всегда в настроении приподнятого пофигизма, – в орешнике трое местных пропали, завтра искать поедем. Юдин уже с местными аксакалами тёр, а Переслега Фараду вызвал.

– И чё? – не догонял Фрол, – какое мы имеем отношение к пропавшим?

– Ты чё! – Елисей делано взглянул испуганными глазами, – а вдруг найдем их, а они бац – и заминированы…

– Судя по тебе, так и будет, – высказался я, приправив речь усмешкой, – давно пропали-то?

– А хуй знает, – Серега сама безмятежность.

– И когда едем? – поинтересовался Фрол.

– Когда скажут, тогда и поедем. Мне вообще что ебать и подтаскивать, что ебаных оттаскивать, – философски заявил Елисей.

– Ебучие рога! – вдруг раздается вопль Шеставина.

– Не трогай кота!!! – кричал Агапыч, – отьебись от животного!!!

– Чего это там? Пойдем, глянем, – Фрол подорвался, и мы вместе с ним пошли до кунга.

Костя махал оцарапанной рукой и крыл матом сквозь зубы. Пока суть да дело, выяснилось, что Костя решил помыть от безделья нашего кота Васку. Кота мы именно звали Ваской, на грузинский манер. В общем, Васка раздербанил Косте руку.

– Костя, ты от безделья с ума сходишь, – пожурил его Елисей.

– Ничего, будет, всё у меня будет, а Васку я помою один хер, – держась за оцарапанную руку и свирепо зыркая на кота, шипел Костя.

Котяру нашего подобрал Мишка где-то в промыслах, ещё котенком с лишайной лапой и напрочь убитой психикой. Зато теперь это серое охреневшее существо кроме тушенки ничего не признавало, чем Васка и баловала вся рота. Непонятно как, но эта скотина покорила сердце нашего НИСа, и часто на построении роты котяра с важным видом сидел перед строем и щурился на тот бардак, о котором вел речь Фарада.

Единственное, чего боялся наш котяра, это запуска САУ, стоявших через арык. При звуках жужжания он начинал метаться по палатке, норовя забраться кому-нибудь в спальник, и когда забирался туда, то спальник покидал хозяин, ибо когти у него были будь здоров. Но сейчас Васка, мокрый и злющий, шипел на Костю, хотя уходить не собирался.

– Слышь, охуевший Васка, пошли жрать дам, – щелкая пальцами, Фрол привлек внимание кота и потопал к палатке. Животное сдрыснуло за ним.

– Костя, ты не слыхал чё там по плану? – спросил я его.

– Не, мне вообще похеру, и тебе тоже так же. И не надо пиздеть, Лис, что тебя что-то трогает, – усмехнулся Костя, – думаешь, я не вижу, или я по пояс деревянный? Ваша банда по сути никому не подчиняется, вам похуй. А мне что? Короче, конь стоит поперек борозды, ему до… Ну ты понял.

Я молчал. А что сказать? Так и есть, мы знакомы со всеми, от повара до косбрига, и решаем свои интересы даже не ставя никого в курс дела. Единственный авторитет, кто мог обуздать нашу гоп-компанию – это Стрижков, и более никто.

– Ладно Костя, – отмахнулся я, – хорош в залупу лезть, тебе ли как пиджаку не похую?

– А иди ты в жопу, Лис, – Костя достал свежую пачку Мальборо, ещё в обертке, – будешь?

– Будешь, – ответил я в тон ему. Взяв сигарету, прикурил от его зажигалки, – ну?

– Гну, – усмехнулся, прикуривая свою сигарету, Костя, – прикинь, думал я, протуплю пару лет в армии ебучей после кафедры, и всё: жена, дети, дом, работа…

– И че? – не понимал я, – сейчас-то что мешает? – я искренне пытался понять взводного.

– А ничего, Лис, ничего этого не будет. Фарада прав, сто, тысячу раз прав. Нас отравили. Нас нет, тебя нет, меня нет, есть условные боевые единицы, и всё, – Костя завелся, забыв даже про сигарету, – помнишь историю с вертолетом?

Я кивнул, ведь я не только её помню, я знаю её всю, рад бы забыть, но не могу.

– Помнишь как мы искали этот ебучий винтокрыл? Сколько тогда потеряли времени? – Костя стряхнул уголёк, вспомнив наконец про сигарету, – а ради чего? Чтобы въебать её под носом у чехов. Мы даже тех парней не забрали, мы их закопали. Закопали, Лис, понимаешь? Как собак, зарыли и забыли, сколько потом подписок давали? Дохуя, Толяныч, и чего? Списали парней, и всё.

В воздухе повисла мрачная пауза. У меня перед глазами мелькали будто кадрами из фильма события того дня, вернее ночи. Наша поисковая группа, состоявшаяся практически из офицеров бригады, искала упавший в предгорьях вертолет. Из солдат были только мы, сапёры, человека четыре, и с разведки столько же, причем не новеньких, а Касьяновских, отмороженных. Вертолет мы нашли раньше нохчей. Что там искали особисты и нашли ли – ро то не ведаю, но рванули мы его аккурат перед боевиками, тела трёх человек закопали там же, не глубоко, правда – полметра, не больше, тогда же и заминировали импровизированные могилы. Уходили с песнями: чехи дышали почти в затылок, и шли, суки, с собаками. Если бы не ручей, по которому поколено в воде мы буквально бежали, собаки бы нашли нас, и неизвестно бы чем закончилось все.

– Помню я, все помню, Костя. Забыть бы, но ни хрена не получается, – ответил я ему.

– Знаешь, Толян, я звоню домой с ЦБУ, и чё? А говорить-то не о чем! Мне срать, что подруга моя замуж вышла, или кто кому что продал или купил. И им не понять мою радость охуенную, что ПБС у разведки выменял на два маскхалата.

– Стоп, Костя, – прервал я его, – так, значит, маскхалаты были?

– Были, – усмехнулся Шеставин, довольно показывая желтеющие от табака передние зубы, – спиздили с Князем в Ханкале на складе.

– Ну вы и кони! – пришел мой черед удивляться.

– Ладно, Лис, одно я знаю точно. Домой я не вернусь! Вернее, вернусь, и опять, похую куда, лишь бы из дома. Душно там, поверь, а войны на наш век хватит.

– А семья? Дети? – недоуменно посмотрел на него я, сбрасывая бычок в пепельницу.

– Дети? А что дети? – усмехнулся, но уже с ноткой горечи, Костян, – чтобы дети видели замордованного папу, въёбывающего на двух работах, о которого вытирает ноги всякая шваль, которая похуй знает какому статусу чуть выше тебя? Тут, брат, либо приспосабливаться, либо переть до талого.

Снова образовалась пауза в разговоре. Каждый думал о своём, и не было места надеждам, мечтаниям и прочей лирической хрени. Все было предельно ясно: пути назад нет. Совсем нет, и от этого наступал веселый похуизм. Мы посмотрели в глаза друг другу и вдруг поняли, что каждый из нас чувствует то же самое. Невольно стали смеяться, с каждой секундой все громче, пока смех наш не перерос в истерический хохот. Выглядело дико: стоят два тела и заливаются, как два дурачка.

– Чё ржем? – откуда-то появился Фрол, – я тоже хочу.

– Да, так, о своем, о девичьем, – сквозь смех ответил я ему.

– Нормально так у вас, – Фрол настроен отнюдь не на веселье, – сейчас с пехоты подъедут. Костя, мы сгоняем, наших-то никого на месте нет.

– Ладно, дуйте, – даже не спрашивая куда и зачем, ответил взводник,

 

 

 

 

 

Глава 28

 

 

 

Пошли с Коляном в сторону столовой, и, только отойдя порядком ото всех и вся, Фрол ввел меня в курс дела:

– Лис, у нас окопники есть разъебанные?

– Да, есть труба у меня под нарами, – припомнил я, – а нахрена?

– Пошли чё покажу, – и Фрол чуть ли не бегом утащил меня в палатку. Уже там он достал трубу от окопника, в одно движение сломал её и высыпал из нее похожие на батарейки тротиловые шашки по семьдесят пять грамм каждая.

– Коль, нахрена ломать, можно же открутить верх, и весь хуй да копейки, – осуждающе произнес я, смотря на его манипуляции.

– Короче, Лис, щас особисты прикатят с пехотой, поедем бензин продавать на блоке, но без тебя никак.

– Чёй-то? – опешил я.

– Запиздеть надо нохчу, – улыбнулся Фрол, – байда такая: шашка, МУВ, МД, бензин, бак. Цепочку ловишь?

– Кажется, да, – кивнул я ему. Простой и гениальный по сокразению пьянства на блокпостах. Проводить беседы и сажать в зиндан пьяную пехоту можно бесконечно, но это бесполезно. И особист Иваныч придумал рисковую идею. Нужно, чтобы местные перестали покупать, причем сами, без принуждения. А для этого нужны сапёры, причем виртуозы. Конечно, Китаец был бы идеален, но на безгрудье и портупея лифчик. Ладно, и мы не пальцем деланы, авось придумаем как и что.

Сумка из-под МОНок собрана, мы вдвоёс стояли и дымили в ожидании такси. Не прошло и двух минут, как появилось нечто, похожее на БМП-2 . По количеству ковров на броне коробка мало чем уступала магазину, но апофеозом было нечто черное, болтающееся на антенне.

– Пираты, мать их ёб, – с удивлением прошептал Фрол.

– Здорово, пацаны! – проорал Иваныч, махнув нам рукой. Он великолепен в потертой горке и немыслимой бандане синего цвета, и на фоне пехоты он просто ого-го!

– Привет, Иваныч, – поприветствовал его Фрол.

Пожали друг другу руки, и особист сразу поставил задачу:

– Пехота не в теме, парни. Иномарок тут почти нет, а в наших ведрах бак широкий, остальное дело техники. И никому ничего, ясно?

– Ебстественно, – процедил я.

– И ещё, – продолжил особист, – это не первый и не последний выход, так что думайте, парни, думайте. Всё, погнали.

Заняли места, и, как всегда, с рывка погнали. Вскоре нас догнала вторая бэха-копейка с пехотой.

– На кой хуй им АГС на броне? – перекрикивая движок, мне в ухо спросил Фрол.

Я лишь пожал ему в ответ плечами. Ход мыслей пехоты дремуч и непонятен. Они живут по своим законам.

Миновали выездной блокпост и на полном ходу помчались по раздолбаной бетонке к мосту. Миновали выездной блок-пост и на полном ходу помчали по раздолбаной бетонке к мосту, вернее к перекрестку Шали – Шатой. Подскочили лихо – правая гусянка слетела напрочь. Судя по хитрому выражению лица механика-водителя, так и было задумано. Ладно, пехота при деле, и пока она материт механа, из десантного отсека вынимаются готовые канистры с бензином.

– Слушай, Фрол, я, конечно, не спец по машинам, но по-моему в баках должны сетки на горловине стоять? – задал резонный вопрос.

– Брось ты нахрен, это Чечня, брат. Тут все друг у друга на подсосе, – хохочет в полный голос Коля.

– И то верно. Ну, погнали, помолясь. – ответил я, и мы вышли на дорогу.

Пехота с блока не возражала, лишь с ленивым любопытством посматривала в нашу сторону. Вскоре наметилась первая жертва – симпатичная шестерка непонятного из-за грязи цвета: то ли синего, то ли зеленого.

– Давай, Колюня, – шепнул я Фролу.

Тот кивнул мне и начал махать рукой в сторону шестерки, и вскоре машина затормозила рядом с нами. Выходит, нохча, блин, всё как обычно: штаны в носки, пиджак, тьфу на него, в общем.

– Слышь, бензин нужен? – начал работать Колян, – двадцатка, недорого.

– Хороший хоть? – поинтересовалось дитя гор.

– Ну не ваша же вода, фирма веников не вяжет! – Фрол улыбался во весь рот.

– Сколько? – нохча готов к торговле.

– Водка есть? – спросил Колька прямо в упор, – если чё ещё надо, вон, у старшого спроси, – и кивнул на меня.

– Литр могу дать, – предложил купец, мать его.

– Да ты, батя, охуел? – кажется Коля искренен в своем негодовании, – Хотя, хрен с тобой, давай, трубы-то горят, – как бы нехотя согласился Фрол.

Нохча открыл багажник и, порывшись, достал две бутылки, но уже в пакете. А вот теперь мой выход. Делаю ленивый вид грозного начальника.

– Сержант, займитесь канистрой, а ты иди сюда, – отозвал я в сторону чеченца.

– Слышь, мы теперь часто тут будем, имей в виду, кроме бензина много что есть, а кушать надо. Уловил?

Нохча пристально посмотрел на меня, в его глазах смешалось и недоверие, и жадность одновременно.

В итоге победила жадность. В его глазах – я русская свинья, которая за бутылку продаст и родную мать.

– Масло надо, запчасти надо, совсем плохо стало – заканючил чех.

– Заткнись и слушай сюда, – перебил я его.

Минут пятнадцать мы обсуждаем торговые интересы от тушенки до патронов на свадьбу. Краем глаза я отметил как Фрол, с озабоченным видом заливал в бак шестерки бензин из канистры. Я продолжил с напускной важностью слушать оппонента.

– Ладно, давай так, по понедельникам мы тут. Подгребай к обеду, как увидишь меня – тормози, а как нет меня – мимо ехай, понял?

– Понял, уважаемый, понял, – кивал нохча.

Мы пожали друг другу руки, и машина уехала в сторону Шали.

– Ну что? – спросил у Фрола я.

– Да хрен с ним, не стал я его заряжать, руки у деда натруженные, пусть едет себе.

– Натруженные… Фугасы по дорогам закапывал, вот и натрудил.

– Не бубни, Лис. Сейчас приедут наши клиенты. О, а вот и они!

Как под заказ! Мимо неспешно катилась грязная замызганная «Нива». Окна опущены, из салона насторожено и враждебно зыркают два крепких молодых усача.

– Работаем.

Отработали на славу. Усачи вначале ни в какую не хотели покупать у нас бензин, но если мы чего решили, то впарим обязательно. Водки у них не было, но деньгами тоже ничего.

Когда «Нива» укатила, довольный Фрол протянул мне ладонь, на которой лежали две чеки от МУВа.

– Точно знаю, если что, то приедут с автоматами, – изрек я.

– Не допрут, мозгов маловато, – засомневается Колек.

– Ну как, парни, масть пошла? – Иваныч подходит, хрустя яблоком.

– А то, – ответил я, – у меня вопрос: много надо?

– Много – не мало, ты делай, я прикрою если что, – особист доволен, как мартовский кот.

За час с небольшим, меняясь с Фролом, мы заправили с десяток машин. Из них зарядили две. Кроме «Нивы» тех молодых усачей, ещё «Москвич» – пирожок с очень подозрительным и вертлявым толстяком за рулем.

Слухами земля Ичкерская полнится. Уже стали подъезжающие к блок-посту нохчи цокать языками и рассказывать, что сама по себе взорвалась машина с двумя ооочччень хорошими ребятами. Потом очередной Ваха процокал, что непонятно кто взорвал «Москвич» с ооччень приличным человеком.

Мы скромно молчали. План Иваныча действовал. Основывался он на том, что если из МУВ вытащить две чеки, то сработает он не сразу, а с задержкой в 15-20 минут. То есть далеко от блока-поста, и мы тут вовсе не при делах.

Я подошёл к Иванычу.

– Иваныч, что с товаром делать то будем?

– А дохуя его? – резонно спрашивает он.

– Хватает, – уклонился от прямого ответа я.

– Себе заберите, у меня этого говна как грязи. Если что, Турыгину скажете, что я дал, о подробностях молчать, ясно?

Иваныч как всегда прям и великодушен.

– Ясень пень, – буркнул Фрол, закидывая пакеты на броню.

– Ладно, погнали, а ты, Лис, загляни на днях ко мне, – ошарашил меня особист.

Я лишь кивнул в ответ, слов нет.

В роте нас приняли как родных. Решили праздновать вечером, ибо был грустный повод. Ротный подал рапорт: после контузии мозги у него встали на место, и он просто захотел жить.

Я пошёл к нему сразу, как узнал и застал его возле кунга. Он умывался из импровизированного умывальника, сделанного из САУшной гильзы и двухсотого гвоздя.

– Привет, командир, – начал я.

– Здорово. Погоди, сейчас умоюсь, – ответил Турыгин, – Полотенце дай.

Я молча протянул ему белоснежное полотенце.

– Что, как в лучших домах? – с насмешкой спросил я.

–  Молчи лучше. Думаешь, сдался, мол, Турыгин. Нет, Лис, бог троицу любит. Я два раза живой, третьего не будет.

Я задумался, а он, чуть погодя, продолжил.

– Я в академию пойду, может, там что получится. Хотя, ты же знаешь, у нас главное: «Есть!», «Так точно!».  Тьфу, блядь, остопиздило!

– Да ладно, командир, прорвемся, наверное, – парировал я, хотя и понимал, что никто никуда к хуям не прорвется.

– Ты же Чёрного знаешь, – продолжает ротный, – он с мостоукладчиком по Грозному как дерьмо в проруби мотался: и повоевать успел, и подорвался там, и с кем – с кантемировцами. Если бы он наших не встретил, то хуй знает, как дело бы было. Тут никто никому нахуй не нужен, вам-то копейки платят, а срочникам? Залупу на воротник и весь хуй до копейки. Да и вам чтобы деньги получить, надо пару раз с бубном станцевать и на лапу дать. Что не так, Толян, скажи?

– Не ори, командир, – начал заводиться я, – стране на нас с прибором, так и я не Матросов: на доты с голой жопой не пойду.

– Пойдешь, Лис, ещё как пойдешь, – ротный махнул рукой с досады, – и ты, и я это знаем. Никуда ты нахуй не денешься!

– Ладно, а кто вместо тебя прибудет, – задал мучивший меня вопрос.

– А дураков хватит, – в который раз сплюнул Турыгин, – кстати, как скатались?

– Норма. Затарились. Ты приходи на сабантуй вечерком.

– Кстати, – вдруг опомнился ротный, – тебе Елисей про пропавших местных в орешнике ничего не говорил?

– Не, а че? – врубил я дурака.

– Да не, это я так, возможно, мы искать их поедем.

Ротный пристально смотрит на меня, пытаясь понять, сколько и чего я знаю.

– Скажут – поедем, не скажут – не поедем, – пожал плечами я.

– Ладно, давай. До вечера, – Турыгин скрылся в кунге.

Я же для вида потоптался ещё с минуту и побрел в сторону палаток. Елисей, сука. Всё-то он знает, только скажет вечно самую малость. То, что с разведосами он лазил по орешнику, знали он, я, да Фарада. Ну Китаец-то точно слышал. Ебаные тайны Мадридского двора…

Мысли потихоньку выстраивались в логическую цепочку. И тут, как по заказу, нарисовался Елисей.

– Серега, иди сюда, – помахал я ему рукой.

– Чего тебе? – лениво, вразвалочку, подошёл Серёга,

– Быстро и коротко: что по орешнику? – сквозь зубы выдавил я.

– Ночь, улица, фонарь, аптека, всё или ещё? А по сути – кошки бери, понятно?

– Я понял тебя, Серёга.

Ответ я получил полный. Главное, я теперь знаю, что там трупы, и трупы нехило заминированы. Остальное по месту и по обстановке.

– Пошли по стакану махнем, Толяныч. – Елисей приобнял меня, – забей! Завтра будет завтра, а сегодня – мы пьём!

– Разведке звонил? – спросил я.

– Ага, у них вместо Косарева новый НР. Погоняло Зимний, фамилия вроде Телебеев, как-то так, – усмехнулся Серёга, – нам водки не достанется, пошли быстрее.

Мы ввалились в палатку, застав там разгар вечера отдыха личного состава сапёрной роты. Срочникам не наливали, кроме, конечно же, Мишки и Лёхи, остальное – пожалуйста. Праздник – как пир во время чумы: веселье с какой-то непонятной тоской.

Техник Левченко, ждущий замены, взводники, ротный, и даже пришедший Фарада – это семья. Нет, даже не семья, а нечто большее. Каждый старается запечатлеть как можно больше в памяти, второго такого дня не будет. Все споры, обиды канули в небытие. Мы растворились в едином организме.

– Знаете, парни, – рассказывает Китаец, – почему я съебался из отпуска? А там делать не хрен! Ну приехал, ну побухал. Телок потрахал. И чего? Тоска смертная. Друзья, которые там, тупо смотрят и спрашивают сколько убил и как. Вообще мрак полный. Походил я там, походил и плюнул. Девок вообще, походу, возбуждает, что с убийцей перепихнулась. Короче, наливай, Толян.

– А дальше? – потребовал я продолжения.

– А нихуя, – сморщился то ли с водки, то ли от воспоминаний Женька, – скучно там, все что-то продают, покупают. Барыги ебучие, одним словом. Не моё это, брат, не моё. И как мне рассказать им про Чечен-Аул, про Цемзавод? Им нахуй это не нужно! А они мне не нужны.

Сидим, пьем. Кто-то молчал, Фрол травил анекдоты, Боченков пожирал «Вагон Вилс» (печенье с суфле и шоколадом, популярное в то время). Фарада, как отец семейства, снисходительно посматривал на всю нашу возню. Идиллия, мать её.

В отличие от других подобных подразделений, протекающей крышей никто не страдал, хотя всё, что взрывается, стреляет и колется, по неписанному правилу убирали с глаз долой.

Курили прямо в палатке. Дым стоял, будто от дымовой шашки. Дырчик уже два раза заправляли, вечер томный. Витька Копосов строчил письма своим многочисленным подругам от шестнадцати до пятидесяти. Всё по сценарию: Фрол перешел с Леликом на армреслинг и злитлся от того, что проигрывал.

– Доктор, покурить надо, – толкнул меня Стрижков в плечо.

– Надо – так надо, – согласился я, и, чуть не падая, побрёл на выход.

На свежем воздухе голова быстро начала проясняться.

– Доктор, слушай внематочно: завтра на выезде ты найдешь трупы, понял?

– Чегооо? – я окончательно пришёл в себя.

– Заткнись и слушай, – продолжил НИС, – ты и так уже догадался, но действия свои рассчитай.

– Нормально, – перебил я его, – если жмуры с начинкой, да если ещё Елисей их нафаршировал, то нахуй козе баян? У меня не три башки и не три жопы.

– Ты суть уловил правильно. Кошки возьми. Я основную группу местных и наших уведу в сторону. У тебя если и будет, то человек семь местных. Только смотри, чтобы они тебя не ебнули в порыве братской любви, – усмехнулся Фарада.

– Вот спасибо вам, тащ подполковник, всю жизнь мечтал, блядь, об этом.

– Не ссы, коза, а то мамкой станешь. Пошли, накатим. Завтра трудный день, хотя, когда он у нас легкий-то был.

Мы молча вернулись в палатку. Там всё оставалось по-прежнему: особо стойкие продолжали продолжать, Князь готовил закуску, вернее, открывал новые банки. Фрол обнимался поочередно то с Чёрным, то с Вовком. Елисеев ехидно улыбался только ему ведомым мыслям. Взводные с техником рассуждали о чём-то своём. В разговоре проскакивают слова: «гандоны», «ГСМ», «сука», «на хую вертел и видел и сакральное», «мне похуй»… В общем-то, нормальная интеллектуальная беседа. Вечер продолжался, уже заваривался второй котелок чая, подтянулись техники, доставались заначки.

– Давай, мужики, у меня тоже замена будет, я верю!!! – орал техник роты.

– Дебилов нема! Ты спроси, сколько увольняется из армии к ебеням, лишь бы в Чечню не ехать. А ты – замена, – усмехнулся Стрижков, – Ты думаешь, дома не знают, что у нас творится? Знают, ещё как знают, поэтому костьми лягут, но сюда ни ногой.

– Ничего, – смеялся Левченко, – найдут дурака.

– А я дурак, и не скрывал это, – выдает Шеставин, – и никуда я нахуй не поеду! Мне и тут хорошо.

– Во, видал? Совсем у мужика башню снесло, – НИС угорал от такого поворота событий.

– Ты, Костя, ебнутый, – подвёл итог Турыгин.

– Ага, – охотно согласился Шеставин, – и хуй-то с этим.

– Ладно, я спать. Завтра жмуров искать, – Фарада попрощался со всеми кивком головы, и вместе с ротным вышел из палатки.

– Фрол, да выключи ты эту залупу! – крикнул Костя, озираясь в поисках чего-нибудь, чем можно кинуться.

Фрол уже третий раз ставил дебильные записи «Любе» со слезливой песенкой про комбата.

– Ставь нашу, – поддержал взводного Китаец.

Фрол, порывшись в кассетах, сменил пластинку, и через некоторое время на всю палатку заорал Лаэртский. Прелесть – «Дети хоронят коня…»

Как отрубился – не помню, но утром проснулся от того, что кто-то тормошил меня.

– Лис, подъем, алкаш ебучий, – Фарада ласково толкал меня в бок прикладом автомата.

– И чё? Просыпаюсь я! Щас поедем, хули в жопу-то орать!

– Пять минут, и едем, – лаконично подвёл итог НИС, – опохмелишься – убью.

– Да понял я, – бурчал себе под нос. Встав, я опрокинул в себя кружку холодного вчерашнего чифира, и, сплевывая заварку на пол, закуриваю первую сигарету.

«Так, кошка на броне, вчера ещё закинул. Разгрузку не беру, лень. Пару магазинов, и именную эфку в карман. Все вроде… Ан нет, прихвачу на всякий случай нож, в принципе, он мне как собаке пятая нога, но пусть будет», – собирался я.

– Лис, твою мать, тебя долго ждать? – торопил у палатки Фарада.

– Да иду я, иду, – крикнул в таком же тоне в ответ я, и добавил чуть тише, – задолбал уже, орёт и орёт.

– Ты чем-то недоволен? – НИС, кажется, услышал мое бурчание.

– Нет, тащ подполковник! –  молодцевато ответил я, вылезая из палатки.

На БТРе сидели наши парни с помятыми, после вчерашнего, лицами.

– Что, вечер был томным? – издевался Стрижков, – а я вас предупреждал, мудаков! На штабных не дышать, понятно?

Мы несихронно закивали. Отвечать не стали – и так тошно. НИС сплюнул, видать, хотел ещё что-то сказать, но в итоге просто сел с нами на броню, и мы поехали.

Ба! На ЦБУ картина радужная. Штабные, все как один, в прекрасном камуфляже. В новеньких разгрузках, увешанные рациями и пистолетами, как елки. Мы и разведка смотрелись как-то бледно на их фоне.

– Слышь, Лис, вот бы их поубивало на выезде, – замечтался ротный.

– А то, – поддержал я, – смотри, командир, сколько добра пропадает.

– Товарищ капитан, разрешите обратиться? – из бэтера высунулся Черных и обращается к проходящему мимо офицеру.

– Да, вы что-то хотели солдат? – притормозил капитан.

– Тащ, капитан, вы бы не затаскивали форму. Пожалуйста, мне на дембеля ехать не в чем.

Офицер просто онемел от такой наглости. Мы взорвались диким хохотом. Капитан, дико посмотрев на нас, быстрым шагом протопал дальше.

– Че ржём, сапёры? – спросил внезапно появившийся Андрей Боровой, снайпер и личный абрек комбрига.

– О, привет, прихвостень! – поприветствовал его Фрол.

– Хоть один вменяемый тута. Слышь, Андрюха, а нахрен столько клоунов?

– Дык, медальки-то нужны перед заменой, чтобы телок клеить дома, – усмехнулся Боровой, – Они же герои, ебать их в рот, а мы так, насрано.

– Только вот без этого «насрано», они из кунга-то боятся выйти, – сквозь зубы процедил Фрол.

Пока суть да дело, выдвинулись в сторону шалинской учебки.

– Мать мою еб, – угорает ротный, – точно на войну едем.

Колонна была – загляденье. БМП со всей разведкой. Танки, аж три штуки. Комендачи на КШМ. Там же комбриг, начштаба и прочая штабная перхоть, предназначение которой оставалось непонятным не только нам, но и самим штабным. У самой учебки нас ожидал местный бомонд в лице уважаемых саксаулов. Опять же, на «Ниве», два ГАЗона, со стоящими в кузовах аборигенами.

Пока комбриг вел беседу со старейшинами, мы с любопытством разглядывали персонажей в ГАЗонах.

– Вот бы гранату в кузов, – мечтательно вздохнул Фрол.

– Николя, вы весьма кровожадный, вам не кажется? Зачем так грубо, можно просто подорвать. Вместе с машиной. Это больше по нашему профилю, – задумчиво произнёс Китаец.

– А ребятишки-то с гор спустились, – внезапно заметил Елисей.

– Это почему ещё, – я немного оторопел.

– По кочану, – включился в разговор Лёха Черных, – ты приглядись, Лис. Они бородёнки сбрили, а ебло чешут по привычке. Я бы на их месте по кустам прикопал Карамультук и растащил бы нас по группам. Вот кусочек сладкий был бы.

– Слава богу, Лёха, что ты не на их месте, – пробормотал я.

Мне стало немного не по себе. Расхерачить или забрать в плен комбрига со штабными – кусок заманчивый. Значит, нужно выкручиваться самим.

– Оба-на! А новый НР – молодца! – воскликнул Китаец. – гляньте, парни, ничего не замечаете?

Мы оглядели на БМП разведки, но увидели чумазые и ехидно улыбающиеся лица механиков. Разведки на броне просто нет. Пока суть да дело, она растворилась в зеленке.

– Молодца, – протянул Китаец, – хоть они знают, что делать.

– Спешились, – скомандовал подошедший Фарада.

Мы посыпались с брони, как кегли.

– Значит так. Идет пять групп. Лис, бери Сиряя и дуй к этим, – он брезгливо махнул рукой в сторону группы аборигенов. Делать нечего, нужно – так нужно.

– Пошли, Гена, – позвал его я, и мы уныло побрели к местным жителям.

– Ну и куда? – спросил я у них.

– Надо вдоль посадок идти, – махал руками абориген, видимо, самый старший из них, на ровные и бесконечно длинные ряды орешника, – у нас братья пропали, надо искать. Понимаешь, солдат, это мирные люди. Ты пойми, мы не хотим, никто не хочет…

Я уже перестал слушать всю эту хрень. Не верю ни одному слову. Если никто воевать не хочет и все мирные, кто ж тогда воюет? Кто резал русских в Грозном? Кто насиловал женщин, девочек, даже старух? Третья сила, блин, что ли!

– Ладно, будем искать, – оборвал я поток слов. Немного задумавшись, я решил задать неожиданный вопрос, – они чьих будут?

 

Он посмотрел на меня, как баран.

– Что смотришь, – усмехнулся я, – ты, батя, скажи лучше, какого он тейпа? Просто так вы хрен такую байду замутить сможете. Забашляли небось?

– Командир, найдешь – денег дам, – почти шипел аксакал.

– Пожуем – увидим, – также шепотом ответил я ему. Демонстративно достав эфку, я выдернул кольцо и вставил на один ус. Если что, стрельнуть не дадут. На Сиряя надежда, как на синий лёд – зеленый он. Тут бы Китайца или Фрола. Эх! Выбирать не приходится. Была – не была.

Генка ловил мух и плёлся позади, нохчи буквально дышали в спину. Неуютно, блин…

Мы пересекали ровные ряды посадок, и вообще двигаемся, как попало. Прошло около часа, у Генки Сиряева пальцы стали черного цвета от йода.

– Не жри ты орехи! Зелёные, продрищешся, – ругался я на Генку, хотя понимал – бесполезно.

В воздухе стали появляться большие зеленые мухи. «Так, блядь, верной дорогой идем, товарищи,» – промелькнулса мысль, а рука машинально полезла за гранатой. Через метров десять появился кисло-тошнотный запах, и в небольшом арыке обнаружилась куча веток и рой мух над ними.

– Вот, – только успел вымолвить я, как местные попадали на колени и, закатив глаза к небу, начали разговор с аллахом.

В горле сухо – сказывалась жара и похмелье. Я отошёл на пару метров, снял автомат с предохранителя. Рации как обычно нет, и правильно – штабным она нужнее.

– Не ссы, Лис, мы рядом, – вдруг раздался шёпот сбоку от меня.

– Разведка, мать твою, – сплюнул я.

– Тихо, брат, тихо, – шептал невидимый мне собеседник. Кажется, я никогда так не любил разведку как в этот момент. Теперь уже спокойно можно отстреливать неизменный «Спартак – чемпион!», и через минут через десять ожидания количество командиров на метр увеличилось многократно, и началась суета. Командовали все и сразу, так что мы просто пошли рвать орехи – до нас дела нет, тут раздача слонов и пряников, а мы в концепцию ну никаким боком.

– Во бля, – усмехнулся Фарада, – наказать невиновных и поощрить непричастных, всё как всегда.

Но тут что-то не срослось у отцов-командиров.

– Подполковник Стрижков!! – раздался окрик комбрига. «Прямо-таки вождь племени», – усмехнулся я, – я приказываю поднять тела и погрузить на машины, в случае обнаружения мин – разминировать, выполняйте!

Комбриг упивался ситуацией. Ещё бы, такой случай, но тут…

– Мои люди – не могильщики.

Пауза. Мир для комбрига рухнул.

– Что? – опешил наш командор, а НИС, спокойно вытащив сигарету, прикурил, и спокойно выпустил дым.

– Мои люди не могильщики, практику не в моргах проходили. Надо – кошками посдираем, а дальше пускай джигиты занимаются.

Комбриг замер, но, как умный мужик, понимал, что обострять ситуацию не с руки. Небольшая пауза и…

– Делайте как знаете, подполковник, вам виднее.

Стрижков оглянулся, увидел нашу группу и неспешно подошёл.

– Мужики, они с подарками походу. Надо проверить, кошки-то есть?

«Бля, жара», – устало думал я, – «Как же по жаре с тухлятиной возиться в падлу».

Всё поставил на свои места новый НР, Зимний.

– Это не те жмуры, так что хрен с ними, пусть сами берут, не долбоебы же они своих минировать.

– Логично, – согласился Фарада и пошёл к местным. О чем-то поговорил со старшим, и горцы начали погрузку своих односельчан.

– Так вот вы какие, сапёры, – усмехнулся НР, – значит, с вами нам работать.

– Небольшая поправка, – поднял руку Фрол, – не вам с нами, а нам с вами, и я не в восторге, честное слово.

Телебеев молча оскалился.

– Ничего, сработаемся, – хлопнув Фрола по плечу, он ушёл.

– Ага, у нас будто выбор есть, – продолжил ворчать Фрол, – а Фараде комбриг не простит, ох не простит…

– Да идет он в жопу, Кутузов хуев, на мины он что ли пойдет? – встрял в разговор Агапей, – поехали на базу парни. Прокатились и ладно.

– А чё, уже всё? – внезапно влез в разговор Сиряев.

– Нет Гена, кина не будет, – рявкнул Фрол, но он плохо знал Сиряя.

– Товарищ капитан, – обратился Гена к молча сидевшему Турыгину, – я правда пиздатый парень?

– Ну, – насторожился ротный.

– А присвойте мне звание старшины, – Гена прост как бревно.

– Обязательно, Гена, обязательно, – снисходительно ответил тот, – вот приедем до роты начну бумаги писать, – Турыгин не выдержал и вздохнул, – а сейчас по коням, мать вашу еб, и алга.

Наконец-то наша импровизированная колонна, после долгих прощаний комбрига с местными, покатила до дома. Сиряй сидел абсолютно счастливый от перспективы, нас же мучил сушняк, и все мысли были о том, что осталось на опохмел: скорее всего, Князь уже всё допил, хотя надежда оставалась.

Но вместо того, чтобы мчаться в сторону родных палаток, мы почему-то на полном ходу проскочили учебку. Отцы-командиры свернули в сторону ЦБУ, а мы с разведкой поперлись дальше. Стрижков как сфинкс восседал на броне, вопросы сейчас были неуместны, поэтому мы просто недоуменно переглядывались. Через час с небольшим тормознулись у раздолбанного промышленного здания, неподалёку от которого в траве ржаво блестели рельсы, валялись какие-то бочки, в общем, как в писании, «мерзость запустения».

– Вопрос первый, – заговорил Фрол, – нахуя? Вопрос второй, какого?

Ответы он не получил, ибо НР, машет рукой, и мы быстро рассредоточились на местности.

– Поганое место, бля буду, – шепотом произнес Китаец, – что-то не то…

 

 

 

Глава 29

 

Тишина. Интересно, но в этом месте не было даже цикад, птиц и подавно, тишина ощущалась физически. Разведосы, словно тень, передвигались по им одним известному алгоритму. Начали движение и мы, прикрывая друг друга от хрен знает чего и кого, и через какое-то время приблизились к руинам.

– Сапёры, осмотрите вход, – скомандовал Зимний, и Женька на корточках начал буквально обнюхивать пролом.

– Чисто, Лис. Вперёд, – услышал я шёпот, и мы с Женькой нырнули в помещение. Секунда, вторая, чтобы глаза привыкли к сумраку, и взгляду нашему предстали исписанные стены. Кроме стандартных «Аллах Акбар», и «дАбро пАжалАвать в ад» обнаружилось и кое-что интересное. Прямо на нас уставилась надпись «Привет, сапёры».

– Блядь, – сплюнул Китаец, – Толян, мы влипли.

– Хуй там, Женя, это мой выход, – я поправил оружейный ремень на плече.

Голова на удивление ясная, прохлада в помещении освежает. «Вот сука, Нефёд, твою мать. Поиграть хочешь – давай», – злость накатывала будто волнами.

– Женька, стой на месте, никого сюда, и разведке передай стоять-бояться, я начинаю, – бросил я ему и полез в сумку.

– Я с тобой Лис, – возник в проеме скалящийся Фрол, а за ним и Елисей.

– Это и мой выход брат, – пробасил он.

– А я, по-твоему, стоять буду, – ухмыльнулся Китаец.

– Ну, что начали, помолясь? – с такой же усмешкой спросил я.

– А то, – Фрол скалился как звереныш, прищурив глаза.

Не сговариваясь, мы скинули автоматы, за ними пошли разгрузки и мы веером рассыпались по помещению. Скорость невысокая: тут кто кого, на кону стоит жизнь, причем своя жизнь, на жизнь других как-то наплевать, когда ставка – своё, родное.

– Замерли! – гаркнул Китаец, – есть контакт!

На пути Женьки лежал лист железа, и было два варианта: либо отшвырнуть ногой, либо наступить, а под листом миленько так эфочка без колечка.

– Что простенько-то так? – вслух поинтересовался Женька.

– Ещё посмотри, – посоветовал я. И опа, у меня в десятке сантиметров от ноги, в разбитое горлышко от бутылки, вставлена ещё одна эфка, и тоже без кольца.

– Лис, тут булавок не напасешься, – разозлился Елисей, на высоте головы прям с косяка снимая сразу две гранаты, – булавки хоть казеные, жалко всё равно!

– Стоим, мальчики, – громко сказал Женька на все помещение, – охуеть, парни, а это наш почерк.

И точно: у дальней стены, ничем не замаскированная, стояла МОН-50 и просто смотрела на нас. Расчёт прост – видя такую байду, любой здравый человек шарахнется в сторону. И всё. Совсем всё. Еле подавив в себе это инстинктивное желание, ощущая холодный пот между лопаток, я заорал.

– Стоять еб твою мать!!! – а затем, успокоившись, добавил, – Елисей посмотри влево, Китаец право, я пошёл.

«Ай да Нефёд, ай да умница, рассчитал всё в ёлочку», – не смог удержать вздох уважения я, – «на входе три-четыре эфки для заманухи, а потом основное блюдо». Мысли вертелись быстро, и, стараясь просчитать ходы, я начал движение к МОНке. Сука, где-то должно быть нечто, Нефедыч простоту не любит. Расчет-то верен, поначалу, входя, сапёр всегда собран на все сто, но, находя первую или даже пару приблуд, успокаивается, и тут, видя сюрприз в виде, как в нашем случае, МОНки, инстинктивно шарахается в сторону. И всё, можно даже не отпевать, тащите следующего.

– Есть, Толян! Вот она, радость моя, – довольно пробубнил Елисей. Он, сидя на корточках, рассматривал на натянутую возле него на уровне подошвы ПТУРовскуя нить. Нитка уходила под кучу битых кирпичей. Фугас, видать, что надо. Тем временем до МОНки осталось метра три, не больше. Преодолевая расстояние, появился соблазн ускориться, но я всё также медленно двигался к мине.

– Встреча на Эльбе, блядь, – шептал про себя. И есть от чего: девочка была установлена на МС-3 и МУВ от сигналки. Заебись, однако. Р-образная чека загнута вверх, и отверстие для предохранительной чеки сбоку. Холодными пальцами я отстегнул булавку, и, дыша через раз, вставил в отверстие. Придерживая пальцами, подтянул ударник вверх. Так, теперь можно вставить Р-образную до упора на место… Выдох.

Елисей на корточках возле груды битых кирпичей размахивал чуть припорошённый паучок ПМН-2.

– Извращенец хуев, – ворчал Китаец, – нет, чтобы по-простому, так нет же, изъебнутся надо…

– Что делать то будем? – спросил Фрол. Потихоньку мы выбирались на свет божий. С полминуты пришлось привыкать к яркому свету, а после – перекур. Вся наша четверка увлеченно дымила. В голове крутилась какая-то каша.

– На выходе еще два снаряда на соплях, – вздохнул Фрол, – надо рвать или забить к хуям… Дай сигарету, Лис.

– Надо рвануть, но рядом, – я протянул ему пачку, – а эти перенаправить и посмотреть, кто придет. Быть такого не может, чтобы не посмотрели.

– Да, уж, местечко гнилое, тут помирать не вариант, – резюмировал Фрол.

– Давай, но по-быстрому, пока разведка по округе сайгачит.

Сказано – сделано. Быстро сменив растяжки, убрали гранаты. Для себя мы пометили шомполами ПМНки, а Елисей заряжал ДШ по концам КДшками: один в МОНку, благо в ней два входа, а второй в шашку. Шашку на снаряд, что в куче битого хлама аккуратно отрыл Женька, и всё, картинка супер. Велком парни, теперь будем смотреть.

И, напоследок осмотрев место грядущего побоища, Фрол оставил фирменную метку в виде трех якобы брошенных ОЗМ. Ну, теперь всё, МС под ними и КД для верности в ОЗМ.

– Валим, парни, – подгонял нас Фрол, – чичас ещё рванем на дальнем подступе, и нахуй отсюда.

Разведка уже прочесала округу, и, судя по лицам, нашла кое-что интересное.

– Посмотреть не хотите, мужики? – обратился к нам высокий старлей, – тут рядом. Нервы-то как?

– Свои береги, – огрызнулся я, – пошли, хули стоять.

И пошли. Сначала кустами, потом вышли на полянку… Двое парней в затяг нервно курили, часто выпуская дым, взгляд – пустой, перед собой. На поляне три черных провала диаметром метра по полтора. Запах гнили, испражнений, и ещё чего-то приторно-кислого витал по округе. По мере приближения к ямам тошнота стала подкатывать к горлу. Не сговариваясь, мы закурили.

На дне первой ямы лежал комок длинных волос, чёрный от спекшейся крови.

– Сука, они что скальп сняли? – охренел Елисей.

– Походу да, – ответил старлей, – у них тут пленные были, типа перевалка. Мы тут у одного поспрашивали вчера, мирного блядь, вот он и рассказал. Опоздали мы.

– А там? – спросил я.

– Иди смотри, – кивнул старлей.

Во второй яме валялись обрывки тряпок и такой же удушливый запах. А вот на дне третьей… Рой мух, из-под которого чуть видно желтые кости, и вся это мушиная масса заполонила все пространство ямы.

– Я не знаю, кто ты, но мухи тебя жрать не будут, – вдруг начал звереть Фрол, доставая из разгрузки, сумки и карманов шашки тротила. Мы, пошарив по сусекам, ссыпали ему всё, что было. Минута – и заряд готов. Положив на край ямы, Коля поджёг шнур.

– Всё, парни, домой, – махнув рукой в сторону техники, скомандовал старлей.

 

 

 

 

 

Глава 30

 

Уйдя со злополучного места, мы молча сели на броню и двинули домой. Взрыв словно чёрным саваном над поляной держался ещё пару секунд, пока мы заводились. Молчали всю дорогу, каждый о своем. «Как бы не сложилась судьба, черный для – меня враг. Никогда мы не были братьями или сестрами, это – чурки, это не – люди, и этим всё сказано», – решил для себя я. Это потом будут рассказывать про дружбу народов и прочую хрень, но я буду помнить, помнить убитых, изуродованных русских, молодых женщин и старух, которых насиловали эти дети гор, ублюдки, что ссать научились стоя при советской власти. Вероятно, так думал каждый.

– Я буду помнить, – тихо произнес старлей, оглядывая нашу хмурую компанию, – обещаю, буду, и никогда, слышите, никогда не забуду эту мразь черножопую, и клянусь с ними так же… И ни капли жалости… Ну вы поняли…

Мы молча пожали друг другу руки и разделились. Разведка к себе, мы к себе.

А дома новость: техник убыл по замене, и по расположению ходил невысокий капитан, спокойно, не повышая голоса нагибая технический взвод. Парни, как ошалелые, носились от машины к машине.

– Капитан Маденов, командир ИТВ, будем служить вместе, – обратился он, едва заметив нас.

Фарада тут же взял его под руку, и они пошли в кунг НИСа.

– Это пиздец парни, это полный пиздец, – причитал Юрка Головенько, – он меня в трубу свернул, ему все надо знать, а я ебу…

– Ничего, успокоится со временем, – начал успокаивать я Юрку.

– Хуй там!! – вызверился Голова, – это не тот человек, он непрошибаемый! Совсем! Прикинь, и его не наебешь, он спец, это не Левченко, это просто пиздец…

– Мда… – протянул Елисей, почёсывая репу, – накрылась лавочка. А хотя…

Ближе к вечеру, сидя у палаток и перебрасываясь парами фраз время от времени, мы наблюдали следующую картину: Маденов, построив технарей у машин, устроил им экзамен. Наши пыхтели и потели, но пытались изобразить из себя умудренных опытом бойцов. Картинкой к этому стояла наша мертвая ИМР, которую мы таскали с собой, но топливо на неё получали исправно.

– Я спрашиваю, что с ней? – звучал голос Маденова.

– Не заводится она, мертвая, – выдал один из механиков.

– Я вижу, не слепой, но я спрашиваю почему?

– Знаете, товарищ капитан, вы умный, вы и заводите её, а то учат тут, – взорвался Головенько.

Пауза. За всем этим внимательно наблюдали и НИС, и ротный, а также танкисты, что приперлись посмотреть на редкое зрелище – построение сапёров.

– Хорошо, я заведу её, – спокойно произнёс капитан, – но потом не обижайтесь. Разойтись!

– Ну чё, пацаны, если заведет, че делать-то будете? – ехидно поинтересовался Китаец у парней, когда они проходили мимо нас.

– Да хуй там, сдохла она, – махнул рукой Юрец.

– Ну-ну, – продолжал ехидничать Женька.

– Лис, зови банду, к НИСа! – донесся крик Шеставина со стороны кунгов.

– Тьфу, блядь, приспичило им… – я едва удержался от плевка, но все же своих позвать надо, – пошли, парни, на ковёр.

Через минуту мы уже стояли перед кунгом Стрижкова. НИС с Маденовым, Турыгин, Усов, Шеставин, и мы напротив.

– Знакомьтесь, парни, это и взводный, и техник, в общем, это – капитан Маденов, – НИС криво улыбнулся, и, судя по всему, не зря, – ебать вас будет, не снимая штанов, это точно, а это вот, – Стрижков обводит нас рукой, – так сказать, костяк роты, они в курсе всего, и, если что, помогут. Ведь поможете?

– Ясен пень, – сказал за всех Фрол.

– Ждем нового ротного, и пока всё. А для тебя, Костя, замены пока нет, так что служи, ты же пиджак.

– Хуй с ним, служить – так служить, – Шеставин казался спокойным, как никогда.

– Да, вот что ещё, – вспомнил НИС, – тут надо скататься до поляны одной хитрой, посмотреть там что к чему. Выезд завтра утром, едем все, яволь?

– Варум, блядь, – заворчал опять Фрол, – надо – так поедем.

– Не ворчи. Всё, парни, по местам, – отпустил нас Фарада.

Выйдя на солнце, мы молча побрели к палаткам.

– Не, ну а че звал-то? – не унимался Фрол, – попиздеть не с кем что ли?

– Ладно, Фроладзе, тухни, дядя Слава ничего просто так не делает, – задумчиво ответил Китаец, – слышь, Лис, а это чё за чудо? – Китаец встал как вкопанный: у палаток топтался боец с повязкой, посыльный, стало быть, а вокруг него нарезал круги Мишка Волчара. Подойдя ближе, мы услышали разговор.

– Поворотись-ка, сынку, дай я на тебя посмотрю, – издевался Мишка, – а пистоль-то тебе дали?

Боец уже сам не рад что приперся в нашу роту, но приказ, мать его.

– А карамультук-то есть? – продолжал Миша, – и повязка-то глянь какая, и надпись, то ли пидорос, то ли перерос…

– Я посыльный… – начал было красный, как помидор, парнишка. Зря.

– И куда энто ты посылаемый? – не унимался Мишаня, – слыш, тело, давай к нам, будешь убегаемый. И сколько вас, чмошников, по штабам шарится? Дохуя я знаю, зато все при деле, как же, ебт, куда же без вас…

– Ладно, Мишаня, погоди, – слегка осадил я его, – он походу с делом.

– Че тебе боец? – Миша, сплюнув от злости, пошел к палаткам.

– Особисты Лиса вызывают, – бормотал боец, боязливо косясь по сторонам.

– Ну пошли тогда, – ухмыльнулся я ему, прикидывая каким говном вылезет эта встреча.

– А ты… вы… – путался военный, – вы это Лис?

– А тебе не похуй, – поинтересовался я.

– Толян, БТР не глушим, если что, – как-то недобро оскалился Лёха. Я кивнул в ответ, поудобнее перехватил автомат, и, не говоря ни слова, начал поход в особый отдел. Боец как конвоир плелся позади.

За неполные минут пятнадцать, пока шли, в голове крутилось всякая хрень. От продажи ГСМ, и до самодеятельности при минировании. Однако при подходе к кунгу я увидел другую картину. Дверь была вызывающе гостеприимно распахнута, даже прямо как-то по-домашнему

– Заходи, сапёр, – раздался голос из нутра кунга, – будь как дома, ласты завернуть я тебе всегда успею.

«Нормально», – мелькнуло в голове, – «охренеть как приятно». Но вслух, разумеется, произнес другое.

– Мир вашему дому.

– Не юродствуй, а просто заходи, – внутри улыбался знакомый особист, хрен поймешь в каком звании.

Зашёл в кунг, внутри всё как у всех: кровать, стул, стол и небольшой шкаф.

– Садись давай, – кивком особист указал на стул, ожидая, пока присяду, и продолжил, – ну вот ты какой, охуевший Лис, с не менее такой же роты… Рассказывай давай.

– А чего рассказывать-то, – врубил дурака я, недоумевая, что же ему нужно.

– Да ладно, расслабься, о ваших подвигах мы знаем и следим, и вот что интересно: когда вас ебнут наконец-то?

– Не знаю, вам лучше знать, – пожал я плечами.

– Вот именно, лучше. Думаешь, мы не в курсе про Нефёда, про Карнауха и про других. Продолжить?

– Да не надо, – промямлил я, а у самого на душе муть какая-то. У нас, русских, на генетическом уровне что ли боязнь сыскных органов. Но это и понятно, ибо ничего хорошего от них ждать не приходится. Спустя минут через десять невинного с виду трепа, мы подошли к главному.

– Вот ты сидишь, ломаешь извилины, нахрена я тебя позвал? – особист ухмылялся, но взгляд холодно презрительный, – слушай сюда, и не перебивай. Скоро эта хуйня в Чечне закончится, и ты приедешь домой. Хочешь я скажу твоё будущее?

– Ну, – буркнул я в ответ безэмоцинально. Не большой я любитель всяких учителей жизни.

– Так вот… Ты будешь бухать, даже, возможно, женишься, будешь всячески пытаться забыть все это, но нихуя не получится, и ты либо сядешь, а ты сядешь, поверь, либо снова на войну, и неважно за кого, неважно где, но опять. Что не так?

У меня внутри все кипело, где-то я понимал, что он прав, тысячу раз прав, но я гнал это от себя. Я не хотел быть таким, я хотел просто жить, жить как все, но походу это никогда не случится.

– Что, страшно? – особист уже в открытую издевался, – так вот, когда ты проснешся на вонючей хате, в блевотине, ты поймешь, что всё: приходит пиздец, и ты сделаешь выбор, и добро пожаловать домой, сынок, родина любит тебя, дебила. На, кури, – он протянул мне початую пачку кэмела, – знаешь, настоящее мужество не в том, чтобы героически сдохнуть под пытками в плену или принять бой один против сотни – таких придурков у нас на тысячу лет припасено, а вот сделать выбор, наступить себе на горло, может не каждый. Мне кажется, ты такой, у тебя и у твоих друзей нет лишнего. Вы, по сути, уроды, и будь моя бы воля, я не задумываясь пристрелил бы вас.

Я молчал, не понимая, к чему это всё.

– Знаешь, скоро всё закончится, и это, поверь, только начало. Войн будет дохрена, и такие как вы будете нужны. И запомните, мы будем встречаться гораздо чаще, чем вы думаете. А сейчас иди и помни: если что, военкомат ждет тебя, сынок.

Уходил от него я с каким-то непонятным чувством недоговорённости; я не понимал, что он хотел сказать, но чёткое ощущение, что это далеко не последний разговор не давало покоя.

А в роте продолжались разборки: Маденов построил роту и самозабвенно дрючил личный состав.

– Итак, господа, перед вами мертвая ИМРка, и меня все уверяют что ее легче подорвать. А сейчас я покажу вам фокус, – капитан прыгнул в люк нашего гроба, и вдруг, через пару секунд, чихая клубами черного дыма, имр заревела как истосковавшаяся зверюга.

– Ебать колотить, – только и сумел выдохнуть Голова.

– Всё парни, приехали, – проговорил Турыгин, – сегодня новый ротный будет.

Тем временем, заглушив имрку, Маденов спрыгнул с брони.

– Теперь у нас будет работать всё, и меня не волнуют ваши тупые отмазки. Теперь все свободны, – он повернулся и пошёл в сторону своего кунга, давая понять, что разговор окончен.

Авторитет капитана был установлен

 

 

 

 

 

Глава 31

 

 

 

В палатке самозабвенно матерился Китаец: ему сказочно повезло, ведь мыши полевки опять поели всё, что не успел спрятать в ящик.

– Слыш, дебил, тебе мыши совсем не волнуют? – допытывал у кота Васки, – ты только жрешь и спишь, сука ты такая!

Котяра же лежал и сыто урчал, не обращая внимания ни на Женька, ни на нас. Ночью опять решили отметить… Да просто очередной день. Запустили музыку, достали полароид и пару кассет к нему – кадры получились хоть в уголовное дело. Музыка орала, водка запивалась пивом, чифир остывал на холодной буржуйке. Короче, всё как обычно, просто быт. Китаец в неизменных спортивных штанах и тельнике в красках описывал наше светлое будущее:

– …И похоронят нас, мужики, хрен знает где и как, и будет салют, и речи над холмом, но нам будет уже похуй, так давай же выпьем за всемирный похуй! Ура, товарищи! – он опрокинул в себя эмалировоную кружку, закусил мягким мясом из банки с тушняком, и продолжил, – а потом если нас нахуй, то почему бы нам не похуй?

– Логично, ибо неясно ещё, что лучше. И вообще, я согласен: лучше мы чем нас, – вторил Елисей.

– А мне что оттаскивать, что подтаскивать! Наливай, парни! – орал Фрол, кривляясь под музыку.

В разгар веселья зашёл Турыгин с высоким капитаном.

– Старший кто? – отмахиваясь от табачного дыма, спросил капитан.

– Старший хаты осужденный Агапыч! – вскочил, заорав Агапыч, до этого мирно лежавший, после чего снова упал на нары. Секунда – и палатка залилась хохотом; смеялись все, даже новый ротный, как мы поняли.

– Я капитан Миронов, ваш новый ротный. А вы есть те самые сапёры?

– Да вроде того, – ответил Китаец, – я Китаец, это Агапей, это Фрол, эта морда, что в углу курит, это Лис, ну и так далее. А вы пьёте? – Женька решил спровоцировать капитана, резко сменив тему.

– Там видно будет, – ушёл тот от ответа, – построение в семь ноль ноль, – капитан не поаел и ухом.

– Да ладно, – удивился Женька.

Офицеры молча потянулись к выходу, и лишь Турыгин, развернувшись у выхода, показал нам кулак.

– Парни, че это было? – спросил я, – ещё один мудило на нашу голову?

– Там видно будет, – сказал Женька, наливая по новой.

Утром меня разбудил злой от недосыпа Фрол.

– Пошли, там Длинный строит,

– Да иди ты, и он вместе с тобой, – ворчал в ответ я, кутаясь в плед.

– Я уже пришёл, – услышал я голос нового ротного, – подъём, сержант.

Делать нечего – пришлось выходить на улицу. «Свадьба в Малиновке» отдыхает: стоит наша банда в полном составе. Я силился вспомнить, когда такое последний раз было. Безуспешно.

– Значит так, я капитан Миронов, ваш командир роты. Сейчас приведите себя в божеский вид, идите на завтрак, и будем знакомиться ближе.

– Короче, Склифосовский, – пробурчал Фрол, – пошли, братва, пить чай.

Колёк развернулся и зашагал к палаткам. Миронов хотел что-то сказать, но в это время подошёл Маденов.

– Сапёры, на выезд, – заговорил он, – там на тринадцатом какая-то херня, едут Фрол и Китаец, Елисей и Лис берете Агапыча и на ЦБУ, за вами приедут сейчас.

– Хуя себе, попили чайку, – выругался я, – пошли, Серый, сейчас поедем опять хуй знает куда, хуй знает зачем.

На сборы ушло минут пять, за которые успел окончательно Миронов обалдеть от происходящего: прицепы, которые должны быть опломбированы, походили на проходной двор: мы заходили туда, как к себе домой, и брали оттуда, что хотели. Миронов округлившимися глазами смотрел на этот беспредел, но верхом это был располовининый корпус монки.

– Это что? – полушепотом спросил он Турыгина.

– А, это, – махнул рукой тот, – парни в отпуск ехали, вот и пластид домой взяли.

– Как? – не понял наш ротный.

– Об косяк, Эдик, не тупи. Хули на них смотреть, – Вася угорал по полной программе, – я покажу тебе как, ты и спишешь.

– А если я не приму роту? – с лёгкой ноткой угрозы в голосе поинтересовался Миронов.

– Ты же не дурак, – вздохнул Турыгин, – оставь парней, они знают что делать.

В это время мы укомплектовывали сумки своей любимой хренью, бк был всегда полон, так что собрались быстро. Ждать пришлось недолго – через минут десять, разрывая полевку, к нам подкатил БМП пехоты.

– Привет, бродяги! – довольно крикнул капитан пехоты. Судя по всему, выезды для него в новинку.

– И вам не хворать, – пробурчал Агапыч. Мы уселись на броне. Настроение потихоньку падало: походу пехота сама не знала, куда и зачем едем.

– Погнали за орденами! – заорал капитан, и БМП рывком начал набирать скорость.

Прошло больше часа непонятных блужданий, когда мы, как всегда, хрен знает где, смогли-таки слезть с брони, и занять типа оборону у ближайших деревьев.

– Где-то тут вот, – немного растерянно произнёс вождь пехоты, оглядываясь.

– Исчерпывающий ответ, – согласился Елисей, и завелся на крик, – ну! И какого хуя мы тута, а не тама?

– Сказали быть тут! – орал в ответ капитан.

– Кто сказал? – Елисей в полный рост наседал на пехоту.

– Комбат сказал, я сделал.

Идиотизм полный. В зелёнке стоит беха, и два придурка орут друг на друга.

– Да мне срать на твоего комбата, – бесновался Елисей, – делать-то чего?

– Товарищ капитан, вас комбат вызывает, – высунулся чумазый механ из люка. Капитан, приняв шлемофон, начал что-то бубнить в тангету, и постепенно лицо вытягивалось. Повисла пауза.

– Блядь, я так и знал, – сплюнул Елисеев, – не туда приехали.

И точно: капитан судорожно схватился замусоленную карту и с умным видом питекантропа принялся крутить её в руках.

– Ох, дела наши тяжкие, – вздохнул Серега, подходя к офицеру, – дай сюда, – и вырвал карту из рук капитана, – куда надо-то…

– Неположено, – мабутей в ответ вырвал бумагу, – это секретная карта, вам не положена.

– Идиот, – треснул себе в лоб Елисей, – Лис, дай карту.

Я вытащил из сумки нашу верстовку, забавляясь ситуацией. У капитана в глазах потеря мировозрения: как, секретная карта, да у солдат, это же невозможно! Елисей же развернул карту, огляделся, и заговорил.

– Значит так, Лис, Агапыч, мы сейчас тут, – он ткнул пальцем в зеленый квадрат на карте, – судя по  всему комбат ихний тут, – он провел пальцем по карте небольшую линию, – а ехать до него…. – он окинул пристальным взглядом чумазую пехоту, и, выдержав небольшую паузу, продолжил, – парни, слабо по полям по полной?

– А давай, – согласился механик, – мин-то нет?

– А хуй знает, – пожал плечами Елисей, – ну как?

– Погнали, – согласился парень, бывалый походу, – хули сиськи мять.

Места на броне заполнились мгновенно.

– А ты чего? – Елисей презрительно осмотрел пехотного капитана.

– Я рапорт буду писать, я… -Капитан явно растерялся.

– Иди в жопу, – лениво процедил Серега, – давай на жопу садись, и не путайся под ногами.

Пехота освободила место для офицера, и бэха рванула, и как рванула: по пашне, раскидывая комки грязи, выплевыя клубы черного дыма, мы летели напрямую, моля господа, чтобы какой-нибудь идиот навроде нас не заминировал местность. Капитана реально стало жалко – как так, какие-то вшивые контрабасы влегкую имеют карты, да и владеют информацией куда более полной, чем он, великий капитан. Агапыч просто сидел и помалкивал, лишь только палец держал на предохранителе.

Через некоторое время подскочили к точно такой же зеленке, там возле трех БМП-копеек нервно прохаживался комбат. Увидев нас, он махнул рукой, и, судя по его взгляду, капитана ожидало нечто малоприятное.

– Сапёры ко мне! – скомандовал он. Неспешно спустившись с брони, мы подошли к нему. Спрашивать чё нада тоже не стали: ему надо – сам скажет.

– Значит так, перебираемся на ту сторону дороги Шали – Сержень-Юрт и проводим разведку местности для блок-постов, всё понятно?

– Вопрос можно? – немного кривляясь, поинтересовался Елисей.

– Не можно а… – начал было комбат.

– Пизды нам где давать будут? – вопросом перебил его Серега.

– Почему пизды? – опешил комбат.

– По кочану, – Елисея понесло, – с кем ехать? Нас полсотни, четыре гроба, и неебаться задача… Хотя хуй с ним, погнали.

В итоге поехали. Я на первой бехе, Серёга на второй, Агапыч соответственно на третьей. Дорогу проскочили весело, но потом пошло всё через жопу: увязла первая БМП, вторая, пытаясь, вытащить первую, разулась. Картина маслом: по дороге ездят местные, а в полукилометре в поле мат-перемат, и, как в колхозе, вытаскиваем всем миром добро. Пока возились, начало темнеть.

– Ну что кина не будет? – юродствовал Елисей.

– Серега скажи им, поехали на базу, заебло уже, да и жрать хочу, – подпинывал я его.

– И то верно, – вторил Агапыч, – пожрать бы надо.

– Всё, домой! – скомандовал наконец охрипший комбат.

Сели, поехали, хотя до дома путь быстрее, всё одно приехали затемно

– Ну, как войнушка? – ехидничал в палатке Китаец.

– Заебались трупы разгребать, – ржал Елисей, – мы их стреляли, стреляли, патроны кончились, и Лис пошел в рукопашный бой. Прям так внатуре и пошёл.

– А ты? – продолжал марафон подъёбов Китаец.

– А я чё, лох что ли? Я в ногопашную тоже. Короче, как всегда, долбоебов на тысячу лет припасено.

 

 

 

 

 

Глава 32

 

 

 

– Лис, – щурась от табачного дыма, заговорил Женька, – ты завтра с Фарадой на выезд. Он еще Цукана с Сильвером берет, так что веселуха будет.

– Будет – так будет, вообще похуй, – отмахнулся я. Дебильный день вымотал изрядно.

– Да парни нам срочников гонят, – усмехнулся Женька

– А нахуя они нам? – изумился немногословный Фрол, – с этими-то не знаем что делать.

И он прав: из всех новеньких контрабасов на разминирование взять-то по сути некого.

– А нас по остаточному принципу комплектуют, – невесело улыбнулся Женька, – на тебе боже, что нам не гоже, и ебись с чем хочешь. А как что верещат, сапёры, сапёры… Тьфу, блядь, заебало уже.

– Не злись, – хлопнул я его по плечу, – зато нашу группу всякая собака знает.

– А хули толку-то, Толян, – кипятился Женька, – с выезда на выезд, пьяный-сраный – похуй. Тела в палатке письма блядям пишут о своих подвигах блядь, а тут сука трусы постирать времени нет. Или я не прав? Ну-ка, кто у нас по выездам? Ты, я, Фрол да Елисей, и так, если кого дадут. Вот у тебя фарт, два тела дали.

– Забей, – ответил за меня Коля, – вон Черных с Вовком легенда бригады.

– А то, – довольно оскалился Леха, – Мишаню всей бандой в Прохладном брали, он чуть начальника или зама колонны, хуй знает этих начальников, не переебашил.

Дело простое, как жизнь. Наши сапёры гоняли на сопровождение колонны в

Прохладный по очереди: раз Мишка, раз Лёха, и один раз Мишка принял на грудь, послал полкана по месту жительства и занял оборону в кустах с автоматом. Хорошо, что парни в колонне успокоили вовремя. Лёха тоже был не чище: морды бил, невзирая на чины и звания. В общем, нормально так катались.

– Так парни, – обратился я Сильверу и Цукану, – завтра на подвиги готовы?

Они хоть и улыбались, но в глазах страх, животный такой, липкий страх.

– Ладно, идите, завтра посмотрим, – махнул я им рукой.

– Да, Лис, подфартило тебе, – съехидничал Китаец.

– А кому сейчас легко, – вздохнул я, – утром посмотрим.

Посмотрели… Всё пошло наперекосяк. Сначала полчаса ждали танк с яйцами, потом долго не заводился Урал, в итоге выехали ближе к обеду. Фарада воосседал на башне, словно император. Я сидел с Цуканом и Сильвером в кузове, и, психуя, пинал шашки тротила. Ящик при погрузке в кузов разломался, и все шашки лежали бесформенной кучей на полу, и при каждой кочке норовили разъехаться по углам.

Проехали учебку, впереди маячила трасса Шали – Сержень-Юрт. Рвануло резко и неожиданно. Прогремел взрыв мощный, но терпимый, срочники мои застыли. «Ну хрен с ними, потом», – думал я, прыгая из кузова. Костик сидел в кабине один, ведь Юрка уже бежал к танку, бросив Урал. На трассе метрах в восьмиста-семиста от нас припарковалась жигули. «Стоят, суки, смотрят», – оценил дерзость я, поднимая автомат. Дав очередь в их сторону, я побежал к танку, а танкисты снимали с башни тело Фарады. Лицо его всё измазано грязью, однако крови немного. Он дышал, пока командир танка колол ему промедол.

Выдох… И всё.

Я стоял потерянный, в голове всё смешалось в манную кашу.

– Дядя Слава, как же так, как? Как еб твою мать!!!

Оказывается, это я кричу. Жигули уже смотались с трассы, а мы стоим. Танкисты взяли дядю Славу и бережно уложили в кузов Урала.

– Доложи, брат, – попросил я командира танка. Тот, кивнув, пошёл к танку.

Я смотрел и постепенно понимал, как и почему всё произошло. При подъеме на трассу обычно на грунтовке лужи, а минировать лужу – милое дело. При подъеме любой водитель на автомате дает газку, и при этом, когда случился подрыв, большая часть осколков пошла не на яйцо, а от него в сторону башни. Я подошёл к Уралу, где Юрец курил у кабины. Шеставин как мумия застыл, ну и хрен с ним, не до него.

– Хуево, Лис, – произнес Юрка.

– Да уж, – согласился я. А что говорить, и так всё понятно.

Дорога будто вымерла, в печёнке сидело противное ощущение, будто кто-то наблюдает. Оглядевшись, я обнаружил, что так оно и есть: вдалеке поблескивал то ли бинокль, то ли прицел, да по хрену.

– Толян, а он чё, умер? – выбил меня вопрос Цукана.

– Нет, блин, плохо ему, – огрызнулся я, – сухпай давай, дебил, жрать хочу. Один хуй никто никуда не едет.

Хоть я и злился, но что толку? С этих двух тел спросу никакого. Свист Юрика перестрол мои мысли в другое русло.

– Чё там, Юрец? – спросил я.

– Смотри, – Голова кивнул на прострелянный указатель.

«Мать моя женщина, нихуя себе», – обалдел я. На указателе зеленой краской надпись: «Привет от Санька, 95, осень».

– Сука, ну Нефёд, ещё встретимся, я клянусь, встретимся.

– Это то, что я думаю? – заикаясь, спросил Юрка.

– Ага, – кивнул я, – всё и так понятно.

– От бляденыш… – вздохнул Голова, – найти его надо, Лис.

– Найдем, обязательно найдем. Порву суку, – ответил я ему, хотя как это будет – представляю смутно, но в том, что это будет, уверен на все сто.

Пока жрали сухпай приехала мотолыга с медиками. Василич, дыша перегаром, молча подошел к нам и протянул флягу. В два приема осушив её, мы с Головой вытащили по новой сигарете.

– Это наш Фарада, и повезем его мы, – решил я.

– Хорошо, – вздохнул начмед, – как всё было-то?

– А тебе не похуй? – вдруг заорал я, – он погиб, понимаешь, погиб, лучше бы другой кто. Вон два примата, так нет же он… Тьфу, – сплюнул я.

– Ладно тебе, успокойся, – хмурился начмед, – сейчас вам нового дадут НИСа, – и усмехнулся, – охренеете.

– Знаешь, Василич, – отвечал я с какой-то чёрной тоской в голосе, – дадут-то дадут, но такого не будет точно. Всучат долбоеба или залетчика, и ебись с ним.

В тот момент я даже и не подозревал что пророчествую, и все получится именно так.

– Один осколок, Лис, – прервал начмед, – небольшой, даже мизерный в переносицу и… Всё, прикинь, всё.

– Это судьба, – заговорил Юрец, – значит так надо, хотя и неправильно.

– Всё, поехали, – оборвал разговор я и запрыгнул в кузов.

– Погоди, – останавил меня Шеставин. Он снял с себя бушлат и накрыл тело, – простите, товарищ подполковник, – негромко, почти прошептал взводный. И, выдержав паузу, смотря на тело Фарады, продолжил, – Всё, Толян, поехали.

До части ехали в полной тишине, да и говорить было-то не о чем. Заехали в медроту, выгрузили Стрижкова всё так же молча, лишь непрерывно прикуривая сигарету от сигареты. В расположении роты никто не спал, все ждали нас.

– Ну? – спросил Китаец

– Хуй гну, – рявкнул я ему в ответ и вкратце обрисовал ситуацию.

– Говно, однако, – выслушав меня, подытожил Женька.

– Завтра прощаться на ЦБУ будут, – зачем-то сказал Елисей, – а я не пойду. Фарада для меня живой, ВСЕГДА, ПОНЯТНО?

И только лишь сейчас каждый стал осознавать степень потери. Казалось бы, ещё вчера мы были до готовы орать и проклинать действия нашего НИСа, а сейчас всё бы отдали, лишь бы он сейчас вошёл к нам в палатку и устроил разнос. Неважно за что, но только бы вошёл…

Дырчик заглох, свет потух, но в темноте продолжали мелькать огоньки сигарет. В эту ночь никто из нас так и не уснул. А утром, при полном параде, рота сама по себе, без приказа, построилась перед кунгом нашего ротного.

– Товарищ гвардии капитан, инженерно-сапёрная рота построена, – рапортовал Китаец.

Миронов вышел, окинул взглядом строй, выдерживая паузу.

– Вольно. Прощание через час, но выдвигаемся сейчас. Ждите, я через минуту.

Вскоре вся рота, включая ротную дворнягу Сильву, стояла на бетонных плитах на ЦБУ.

В центре на носилках лежал наш, наш дядя Слава, самый лучший, к которому было всё: и первичная наша ненависть, и непонимание, и потом просто любовь как к командиру и человеку. Стрижков мог вызывать бурю эмоций, но не было человека, что испытывал к нему безразличие, и сейчас мы стояли и опустошённо смотрели на носилки и понимали, что закончился самый важный этап.

Дальше… Дальше будет всё то же самое, но не то. Рядом выстроилась разведка. Киса, наплевав на субординацию, подошёл к нам и молча пожал руки. Рядом курили Прист, Ёлка, Карамультук, и ещё кто-то из ВУНра.. Начальник штаба косился неодобрительно в нашу сторону, но молчал. Юдин – мужик с пониманием, он сам до мозга костей солдат и всё знал, и поэтому, выждав паузу, заговорил.

– Становись, – скомандовал он.

Построились и началось. Проникновенные слова, бессмысленные в своей казёнщине: «не забудем», «не простим», «отомстим», «в наших сердцах», и так далее.

– Это ты, что ли, пидор, мстить-то будешь? – прошипел вдруг Киса, – ты же дальше кунга никуда не ходишь, ссать – и то в ведро.

Судя по нашим лицам, реакция на речь замполита была схожа. Мы по-тихому зверели.

– Да что он знает про Стрижкова? Как он первый шёл всегда, при этом прикрывая нас? Ты, что ли, сучонок штабной, нёс на горбу Фрола, когда тот вывернул в арыке ногу? Ты, что ли, шёл на автоматы паникующего ночью рембата? Нет, замполит, ни хрена ты не знаешь и поэтому лучше заткнись.

Начштаба Юдин, как боевой офицер, быстро просек ситуацию, и поймав паузу в словоблудии замполита оборвал его.

– Для прощания, слева, в колонну по одному…

И мы пошли, медленно, не спеша. Сколько было таких прощаний, сколько будет? Мы вспоминали Генку, Косарева, Хакимова и многих других парней. Мы знали, что и с нами будут прощаться так же. Кроме ощущения пустоты и ничего не чувствовалось.

В гробовом молчании пришли в расположение. Пока остальная рота разбрелась кто куда, в столовой собрались я, Китаец, Фрол, Елисей, подошёл Черный с Мишаней и Голова.

– Лис, ты ничего не хочешь сказать? – Спросил среди молчания Женька

– Это Нефёд, парни, это точно, – я в двух словах рассказал все что видел.

– Нихуясе, однако, – выдохнул Фрол, – надо сыграть, парни, надо.

– Не трещи, Коля, – заткнул его Женька, – я понимаю, что надо, но времени в обрез. Миронов добро не даст, НИСа нет. Дадут завтра какого-нибудь хуя, и пиздец.

– Думай Китаец, думай, – перебил его Фрол.

И тут как ледяной водой окатывает нас Лёха Черных.

– Иваныч?

И точно, как мы могли забыть про друга Фарады, особиста нашего, мать его еб.

– Лис, пиздуй до особиков, а мы готовимся. Тем более, сейчас колонна попрёт, заодно и Фараду проводим, – решил Китаец.

Я чуть не бегом рванул через поле, минуя ЦБУ, до особистов.

Иваныч стоял мрачнее тучи.

– Какого хуя надо? – с порога спросил он

– Ехать надо… – начал было я.

– Отыграть хотите? Похвально, похвально, – как бы в раздумьях говорил майор, или полковник – хрен поймешь, кто он вообще такой, – а я чтобы жопу прикрыть, значит. Молодцы, ребята, охуеть можно… – он пристально смотрел на меня, и вдруг как заорал, – и чё стоишь, полудурок, бегом сука! Через десять минут за мной зайдете!

Развернувшись, я пулей взял курс обратно, уже к нашим. Черных со злостью распинывал пустые банки из-под тушенки, которые Сильва натаскала к машине, а Женька с Фролом тащили ящик тротила с пломбами, ещё пару раз туго обмотанный проволокой.

– Ну? – встретил меня вопросом Китаец.

– Погнали, ждёт, – борясь с одышкой, выдохнул я, – значит так, Волчара с Лелеком, я, ты, Фрол, Елисей, и хватит. Ротный в курсе, остальные на базе, Женька раздает точные указания, Мишаня, заводи, поехали.

На мой вопросительный взгляд на ящик, Китаец едва заметно кивнул.

Понятно. Ох сука, трибунал по нам плачет… Хотя плевать.

На полном ходу бэтэр почти взлетел на ЦБУ, подскакивая на кочках от тряски, где уже ожидал Иваныч, нервно шагая по бетонным плитам.

– Все сюда, – рявкнул он, как только мы остановились, – слушайте сюда, за поворотом на Грозный рынок, там тормознем. Я надеюсь, Китаец, у тебя всё готово?

Тот кивнул. Ох уж эти тайны мадридского двора, у них уже всё готово, твою мать.

– Время минут пять, максимум десять, – продолжал особист, – всё оперативно, если кто чего не понял – не моя печаль, а теперь погнали.

На выезде мы обогнали колонну и встали спереди, сапёры, как-никак. Построение колонны закончилось, все уже на машинах, все ждут. В воздухе стояла сырость, почти зима, поэтому пришлось запахиваться в бушлаты поудобнее. Наконец, тронулись, потихоньку выбрались на бетонку. Колонна набирала обороты. Проскочили мост с блок-постом, и уже на нормальной скорости двигались до Ханкалы. У развилки Иваныч показал на импровизированный рынок, и Мишаня лихо тормознул, но не у самопальных прилавков а возле вагончиков.

– Начали парни, – скомандовал особист.

Женька молча зашёл в вагончик. Минута, вторая, руки уже автоматически сжимали автомат.

И тут выглянул Женька.

– Фрол, давай тащи.

Фрол скинул с брони ящик с тротилом, и чуть не бегом в вагончик.

«Охуеть», – подумал я, – «они чё, ебнулись? Хотя, наверное, знают, что делают».

Пока в голове каша, Черных открыл боковой люк, и малолетние нохчи суетливо передавали ему пакеты с бутылками и всякой всячиной.

– Всё, парни, уёбываем, – чуть ли не крикнул Китаец, запрыгивая на БТР, – гоним, Волчара, гоним!

Мише два раза повторять не надо – сорвался с места и через минут пять догнал хвост колонны. Некоторое время на обгон, и мы опять впереди.

И тут меня толкнул в бок Фрол. Обернувшись, я увидел, как Коля показывает рукой назад. На месте, где мы только были, рассеевался гриб черного дыма – судя по всему жахнуло не хило. И тут все мои мысли наконец-то упорядочлись. Всё верно, так и должно было быть.

На пятаке перед въездом под бдительным взглядом часового Миша развернулся и остался ждать. Рядом примостилась БМП ВУНра. Говорить не хотелось, хотя разведка с любопытством посматривала в нашу сторону, но присутствие Иваныча как-то тормозило. Через какое-то время Китаец не выдержал.

– Не, ну а хули, Лис, ты что думаешь? Я тебе больше скажу, знаешь, кому тротил толкнули? Нефёду, Толя, Нефёду!

Меня как будто огрели по голове чем-то тяжелым.

– Не понял…

– А хули не понять-то. Иваныча спроси, он лучше знает.

Особист лишь усмехнулся

– Ты думаешь, мы на ЦБУ водку жрём и медичек трахаем? А нихуя, брат, у каждого своя правда, и своя правда правдивей всех. Меня Стрижков ваш давно в курсе держал, это его идея была, не успел только.

– Ну а мне бы… – начал было я.

– Да нахуй тебе эта блевотина нужна, сам знаешь – чем меньше народу в теме, тем лучше.

– Если бы Фарада вчера не подорвался, похерили бы эту тему и всё, – встрял Фрол, – знаешь, если бы кто другой подорвался, и хуй бы с ним. Чё ты так смотришь? Да мне до пизды, поверь, и тебе до пизды, но не это суть, главное – что Фарада свой, а за своих не песни жалостливые петь надо, а бошки отворачивать. Короче, хорош пиздеть, давай ебнем, – без перехода предложил Коля.

– А давай, – согласился Иваныч, первым ныряя в БТР, и уже в бэтэре продолжил, – а ты чё, родной, скис-то? Ты думаешь, война – это красиво аж пиздец как? Не, брат, это всё дерьмо. Думаешь, те, кто там на рынке с Нефёдом к аллаху своему отправились не виноваты? Виноваты, ещё как, блядь, виноваты. Этот пиздюк малолетний приедет жить к тебе домой. А куда ещё, не здесь же последний хуй без соли жрать? Поэтому он приедет к тебе и будет ебать твоих баб, жить в твоем доме, и далее по списку, – он выпил, не закусив, и продолжил, – и избежать этого можно только тут. Валить надо и всё, без соплей. Все эти конвенции-хуенции придумали пидоры, вот и пускай живут по ним там, а мы тут. Все эти сопли про мораль и этику оставь дибилам, потом под все наши действия подведут базу из патриотизма, романтики и всякой хрени, и главное будут писать и врать, врать и писать, и в лучшем случае некие философские рассуждения о том, как война меняет людей, только нихуя она не меняет, она лишь показывает, кто ты есть. Если ты чмо – то ты чмо, и это не изменить. Другие будут размазывать сопли по бумаге, писать про приказы, предательства и прочее, и врать, врать про подвиги и прочую хуйню, а главный подвиг, боец – не врать. Себе не врать, остальным-то похуй, себе не ври.

Сказать было нечего. Допилась бутылка, за ней вторая, но голова оставалась ясная, и даже намека на хмель не было. Пока суть да дело, стала собираться колонна: мотолыга медиков была уже без завернутого в фольгу тела Стрижкова. В общем, всё как обычно. На обратном пути я обратил внимание на рыночек. От вагончика, куда отнесли ящик, осталось просто большое черное пятно, два рядом стоявших представляли кучи досок и мусора. Так же в молчании доехали до ЦБУ, высадили особиста, и до расположения роты. Женька пошел до Миронова, а мы с пакетами до палатки.

Быстро расставили ящики и соорудили закуску.

– А эти? – спросил его Фрол по возвращении.

– Эти тут, – донеслось из-за палатки, и через секунду к нам пришли Миронов, Маденов и Шеставин.

– Ну, все в сборе? Помянем, – первый взял слово Миронов, и мы молча выпили. Через время начались разговоры, всё громче и громче. Кто-то в ползвука поставил музыку. Всё правильно, живым – жить. Мы вчетвером вышли на улицу, следом вышел Юрка Головенько.

– Пойдем к нам в палатку, – предложил Юрка, – у нас потише как-то.

Забрались к нему в палатку, и он из-под спальника извлёк бутылку коньяка, причём российского, а не местную бодягу.

– Откуда такая роскошь? – любопытства ради спросил я.

– Зампотыл подогнал по бухаре, – ухмыльнулся Голова, – давайте, парни, помянем.

Только выпили, не успели даже закусить, как полог палатки рывком откинулся, при этом больно ударив мне по ногам досками, прибитыми к краю полога. Снаружи никого.

– Нихуя себе, – выдал Юрка, – ветра нет, никого нет…

– Это, парни, Фарада зашел попрощаться, – вдруг произнес Фрол, – это его манера заходить в палатку.

Мы, не сговариваясь, вышли на свежий воздух. Небо освободилось от пелены туч. Тишина, звезды ни ветерка. Мы ещё не знали, что вскоре жизнь нам будет кидать сюрпризы покруче, чем нынешние, что произойдет очень многое. «Прощайте, дядя Слава, прощайте, вы научили нас жизни. Не сапёрному делу, нет, именно жизни, а как там будет, будем смотреть», – думал я, куря очередную сигарету.

– Ну что парни, – проговорил Китаец, – вперёд, и пусть земля нам будет пухом.

И мы шагнули.

Опубликовано вСолдат