Oops! It appears that you have disabled your Javascript. In order for you to see this page as it is meant to appear, we ask that you please re-enable your Javascript!
Skip to content

Бесконечный шайтан

 

Бесконечный шайтан

Ненастоящий Мужчина

 

Я снова проснулся в своей комнате. Проснувшись, я сел за компьютер. Стандартный день — все как обычно, ничего нового. Уже скоро второй месяц, как я вернулся на мирняк. Причем хорошо так вернулся — не потерял в песках руку, ногу, и не разбросал ливер, да еще и бабла поднял. Как там, в рекламе? «Все говорят: Рофлан, а как поднять бабла? Ебни с РПГ, и все дела!» Полгода назад мне поступило очень интересное предложение — слетать в Судан, дабы заняться там охраной объектов и выпиливанием неугодных одной российской нефтяной компании людей. А так как я конченый маньяк, то не раздумывая я отправился. И да, Рофл — это мой позывной. Только шутки у меня специфические. Как-то ради прикола стрелял из Корда, просунув его пойманной во время набега на наш объект туземке в вагину. Её задело осколком МОНки, так что убежать она не могла. Даст бог, хромать когда-нибудь сможет. Хотя нет, не сможет, я вас наебал) Её нога держалась на одном сухожилии. Командир мою шутку почему-то не оценил, но мой коллега, Люцык, валялся в песке от смеха.
Кстати, о Люцыке. Завтра мы должны были встретиться. План был стандартный — накатить, потом в баню, потом по бабам. Дальше мы не доходили никогда, поэтому не планировали. Приводить себя в порядок не стал — длинные волосы конкчно требовали ухода, но да хуй с ними. Прическу я как раз носил моднючую — одна сторона головы была выбрита, верх и левая часть — нет. Это сделано специально — левый глаз перечеркивал уродливый шрам, и волосы отлично его скрывали. Я быстренько оделся — на мне была довольно легкая для такого времени года чёрная мантия с таинственно закрывающим лицо капюшоном длинноватыми полами. Чёрт, всегда любил мантии, но ширпотреб брать не хотелось. А теперь взял. Брюки я одел в цвет — темные 5.11. Ну и берцы, раз уж милитари, то не кроссовки же одевать, как какой-нибудь модный петушок? Закинув в рюкзак стандартный набор вещей типа перчаток, ножа, сушняка с минералкой на 0.5, штекера с проводом, жижки для вэйпа, я вышел, вдыхая ароматные пары. Тут речь шла о модных петушках, так что поясню за вэйп. В песках я понял, что чтобы таскать шайтанку, гранаты к ней, и ксюху на спине, мне не хватает дыхалки. Поэтому и решил перейти на пар. Прагматизм, никакой моды.
Выйдя на остановку, я поймал автобус, стал выбирать алкашку. Бехеровка, Джеймесон, ДжимБим и четыре банки Гинесса отправились в рюкзак после оплаты. Я снова вышел на остановку и стал ждать автобуса. Но автобус почему-то не шел. Я попарил еще минут десять. На улице ни души. Включил в наушниках музыку, постоял еще десять минут. На горизонте появился старенький лиаз с номером «410».
«Эт че за ебала? Ни разу такого не видел. Ладно пару остановок проеду, потом сойду. Все лучше, чем два километра пешком переться», — с такими мыслями я сел в автобус.
— До Шкулева довезешь? — спросил я водилу.
— Довезу! — весело ответил он.
— Я подремлю, разбудишь?
— Конечно!
______
День 1.

Я проснулся от того, что мне стало жарко. Жарко?! Что за… Я выглянул в окно. ЛЕТО! Ебаный по голове, за окном лето! И водилы-пиздабола нигде не было. Решив хоть как-то отомстить ублюдку, я стал шариться в бардачке. По итогу я нашел мелочью тридцать советских рублей (походу на удачу держал) и пачку космоса, атлас с картами. Выйдя, я стал пытаться сориентироваться. «Пиздец, где я?» — судорожно думал я. На меня смотрели ворота пионерлагеря, и, если верить надписи, лагерь назывался «Совенок».
— Хуенок, бля, — вырвалось у меня. На всякий случай, свой нож, НРС, я вытащил и прицепил к ремню. Я мало с ума не сходил. Сразу вспомнился первый бой на донбассе.
____
Арсен лично гасил укроповские танки с АГСа, а на меня полз бардак. Вернее, мне казалось, что полз. На самом деле он летел. А я еще перед боем мандражировал, РПГ падал из рук. Я собрался, вскинул шайтанку, прицеливаться было некогда, вот и ебнул наугал. Шайтан-труба гулко ухнула, едва не выбив мне перепонки, а граната с шипением пробила лобовую броню. Башня подлетела на метр, а я едва успел отскочить в сторону, ибо бардак гнал километров под восемьдесят…
____
Вспомнив, мне сразу же захотелось курить. Я тогда едва не обоссался, и сейчас мне было так же страшно. Свист мин, гром выстрелов… Я затянулся, выдохнул, выдыхая с паром тяжелые воспоминания. Как отпустило, я убрал электронку. Сразу из ворот появилась девочка в пионерской форме со светлыми волосами, заплетенными в длинную косу, голубыми глазами. «Да, дядька Адольф был бы счастлив», — подумал я.
— Привет! Ты, наверное, новенький? — спросила она с, надо признать, очень милой улыбкой. Я опешил. «Что? Новенький?» — не понял я, но виду не подал, — меня Славя зовут.
— Да, похоже, — ответил я максимально вежливо. «Может, жухнуть её? Хотя не. Пока остается моей единственной нитью, связывающей меня с людьми не буду её трогать», — решил я, — Валера, — представился я.
— Давай я отведу тебя к вожатой. Пошли, — сказала она и исчезла за воротами лагеря. Проследовав за ней, я увидел приземистое одноэтажное здание. Рядом с ним в такой же форме с фиолетовыми волосами я увидел девочку. Увидев меня, она испугалась, а я одарил её одной из своих самых сумасшедших, на грани шизофрении, улыбок. Увидев её, она испугалась еще больше. Вдруг появилась маленькая рыжеволосая девочка в футболке с надписью «СССР», положила ей руку на плечо. Все так же испуганно, синеволосая перевела взгляд на неё. В руке у мелкой был кузнечик. Синеволосая страшно завизжала и бросилась наутек. Рыжая побежала за ней. Мы пошли дальше.
— Ну, мне прямо. А тебе вон туда, — она показала рукой налево, — там найдешь зеленый треугольный домик, если что поспрашивай.
— Хорошо, — ответил я, — бывай.
— Пока, — улыбнулась Славя и ушла.
— Проводила — проверяй, — прошептал я, и, накидывая капюшон, пошел в указанную Славей сторону. Вдруг услышал сзади тихие шаги. Совсем близко. Сработал рефлекс — я резко повернулся, хватая летящую в меня руку мертвой хваткой, второй выхватил нож, метя в горло. Но в последнюю секунду увидел, что это всего лишь пионерка… Н-да, повезло мне. Вон, одному нашему с Люцыком собутыльнику повезло меньше — стоял он как-то на фишке, так укры всю фишку вырезали и его самого спиздили. В итоге нашли его в трехста метрах с улыбкой до ушей. Через горло.
Поняв, что это лишь девочка, я решил пошутить. Подняв немного голову, чтобы лучше было видно рот из-под капюшона, я хищно ухмыльнулся, убирая нож.
— Нехорошо на людей нападать, — ласково сказал я. Пионерка уже тряслась. Я все так же цепко держал её за руку. «А чё, она ниче такая — рыженькая, все при ней. Познакомиться что ль?»
— Кто такая будешь, тело? — резко спросил я.
— А… Алиса, — ответила она.
— Ну смотри, Алиса, — ответил я, отпуская руку, между делом заметив, что на руке остался красный след, — в следущий раз могу и не сдержаться, — я еще раз улыбнулся, — всего хорошего, — сухо закончил я, поворачиваясь спиной. Алиса, судя по всему, с трудом сдерживая слезы, убегала прочь. «Так, где этот гребаный домик?» — настроение было поднято и следовало вернуться к делу. Я просто бродил по лагерю и хз как, но забрел на пляж. И первое, что я увидел — была Славя. В купальнике.
— Ой, так тебе не сюда! — улыбнулась она, — давай, я тебя провожу!
— Пошли, — согласился я.
— Сейчас, — она побежала к кабинке, переоделась в форму и вернулась ко мне, — идем.
Через минуту я уже был у домика.
— Ну, здесь-то не заблудишься? — снова улыбнулась она. Я не стал ничего отвечать, просто открыл дверь.
— Здравствуйте, — поздоровался я.
— Здравствуй. Ты, наверное, Валера?
По спине пробежал холодок.
— Да, это я.
— Отлично, как раз вовремя. Вот, возьми форму, переоденься, — она протянула мне пионерскую форму. Я бы, конечно походил в своей одежде, но в ней было жарковато, так что я принял предложение. Тем более тут все так ходили, походу, реконструкция какая. Быстро переоделся, пока вожатая отвернулась, надеясь, что она не заметит татуху на плече и шов на руке, а затем встал.
— Все.
— Уже? Молодец, быстро ты.
— Как я могу к вам обращаться?
— Меня Ольга Дмитриевна зовут. А что это у тебя? — спросила она, косясь на мою руку. Мля, рубашка с коротким рукавом…
— Да так, поранился, — соврал я. «Ага, поранился. Хорошо хоть, в двадцати метрах от этой «поранился» был, шальным осколком прилетело. Всем санбатом вынимали», — снова пролетело неприятное воспоминание.
— Ну, не опаздывай на ужин. Столовая за площадью, найдешь. Вот, держи ключ от домика, свободных домиков нет, поэтому ты будешь жить со мной, — с этими словами она вышла из домика.
«Ну дела. Ладно, пойду прогуляюсь, гляну, че тут еще есть. Надо только нож убрать в рюкзак. Мляяя», — вспомнил я, — «у меня ж столько бухла, роту напоить хватит! Не дай бог пиво прокиснет! Надо поискать, где бы спрятать».
С этими мыслями я вышел из домика, закрыл дверцу и пошел искать площадь. По пути я нарвался на… Электроника?!
— Привет, — обратился он ко мне, — ты, наверное, новенький? Меня Сережа зовут, для своих Электроник, — «вот уж неудивительно», — заметил я про себя», — короче, видишь вон ту девушку, рыжую? — он показал пальцем на решительно подходящую старую знакомую, подходящую со стороны моей спины. Я легонько покосился на неё и сразу убрал взгляд, — не называй её ДваЧе.
— Чё? — не понял я.
— Ну фамилия у неё Двачевская… короче, я пошел, — Эл куда-то заторопился, но я схватил его за рукав.
— Стопэ… спорим на баклаху пива, что я её назову так и мне ничего не будет.
— П.. пусти! Бежим, тебе жить надоело? — явно нервничал Эл.
— Спорим? — видимо, мой уверенный взгляд прередал уверенности и ему.
— А спорим. Отдать-то есть чем?
— Найдется, — ухмыльнулся я, все так же стоя спиной к Алисе.
— Эй, вы! Вы совсем что ли… — закричала зло она. Я начал поворачиваться. Она отшатнулсь.
— Да? — повернулся я, делая вид, что я весь внимание, — ты что-то хотела сказать, ДВАЧЕ? — спросил я, делая акцент на последнем слове.
— Н..нет, — ответила она, поворачиваясь и убегая.
— Вау, вот это ты могешь! Как это? — Эл явно был удивлен.
— Магия. Тащи баклаху.
— Ну.. эээ, — засмущался он. «Неужели кинул?» — разозлился я, — в лагере нельзя. Поэтому мы прячем все в тайнике.
— Ну пошли.
Прозвучал горн.
— Давай после ужина? — предложил он. Идея показалась мне разумной, особенно если учитывать, что с утра у меня крошки не было, а бухать на пустой желудок — грех.
— Убедил.
Я взял свою порцию на раздаче — котлетка с пюрешкой, сел за пустой столик. Напротив меня села красноволосая девочка, что пугала другую утром кузнечиком.
— Я сяду?
— Падай.
— Меня Ульяной зовут, — представилась она.
— Р.. Валера, — представился в ответ я. «Ху, епт, чуть не спалил позывной. Надо бы её поспрашивать, что тут происходит вообще, а то я ни сном ни духом». Думая, как начать разговор, я решил отломить котлету, но, тыкнув вилкой, я не обнаружил котлету. Опустив голову, я увидел, что котлеты нет. Сидела со мной она одна.
— Где котлета? — спокойно спросил я.
— Какая котлета? — невинно ответила Ульяна.
— Где котлета, Лебовски? — я решил было скоммуниздить её котлету, но её тоже не было.
— Ладно, сейчас принесу, — она с виноватым видом ушла куда-то в сторону кухни. И через пять минут вернулась.
— Держи, голодающий поволжья.
— Спас… я ткнул вилкой в котлету, поднял, а под ней, болтая ножками в картофельном пюре, болтала ножками, пытаясь вырваться, сколопендра, — мля, — выдавил из себя я вместо «ибо». «Ну а хрен с ним», — флегматично подумал я, — «все вкуснее медведок. Только они жареные хоть были», — я подцепил насекомое еа вилку и раскусил пополам. Какая-то жижа стала вытекать из неё, половина, оставшаяся на вилке судорожно забилась и задергала лапками, другая же щекотала мне щеку.
— Фууу! — закричала Ульянка на всю столовую, выбегая. Я лишь улыбнулся, дожевывая сколопендру. «Горчит, сука». К счастью, никто не понял сути истерики Ульянки, так что, обсудив её выходку все вернулись к приему пищи. Поев, я отнес поднос и вышел. Первое, что меня интересовало, это автобус. Может, получится свалить? Но нет. Возвращаясь от ворот, меня поймал Эл.
— Пошли, нам в клуб.
Он завел меня в то самое одноэтажное здание.
— Это он? — спросил пионер.
— Да, он.
— Саша, — представился пионер, — для своих — Шурик.
«Не удивлен», — подумал я.
— Валера.
— В общем, вот, — Эл вытащил из-под горы мусора полтораху Жигулевского.
— Ну, давайте на троих сообразим, что ли? — предложил я. Ребята поддержали идею. Когда была разпита почти вся бутылка, я решил пробить их на предмет происходящего.
— А что тут происходит, собственно? — максимально идиотским тоном спросил я.
Шурик на меня серьезно посмотрел.
— Лагерь. Детский.
— А, — ответил я, — а год не подскажешь, часы сбились.
— Восемьдесят седьмой.
Я чуть со стула не упал.
— И это.. Валер… не пей, а? Не твое это.
«Нда. Так давно я не попадал»
— Смеешься? Хочешь я свое притащу, посмотрим кто кого?
— А что у тебя? — жадно блеснули глаза Эла.
— Бурбон. Виски. Пиво. Нормальное, не ваша моча. Бехеровка.
Парни обомлели.
— Ты… как это сюда протащил? И где взял?
— Места знать надо, — улыбнулся я. Ну что, по рукам?
— Не, это не для соревнования. Столичную пить будем. А свое ты просто приноси, потом разопьем.
— Базару ноль.
— Чего? — не понял Шурик.
— Заметано.
Я вышел из клуба. Уже стемнело, пока я стекломой жрал с этими детишками. По пути домой я вдруг увидел, как кто-то ковыряется в замке столовой. Я решил подойти. «Ага, Алиска. Так и знал».
Я решил снова поднять себе настроение. Подкравшись, я дошел до ступенек, но ступать не стал — дерево, заскрипит.
— Огоньку не найдется? — поинтересовался я. Алиса отпрянула.
— Т..т.. ты?!
— Тихо. Чего копаешься?
— Булок хочу, — смущенно призналась она, — не наелась на ужине.
— Эх ты. Смотри, как правильно. Чего там у тебя?
Она протянула мне шпильку со шлицевой отверткой. «Сойдет», — оценил я. И в две минуты открыл замок.
— С тебя накрыть, — улыбнулся я, садясь за стол.
— Спасибо, — смутилась она. Через минуту она уже вышла с булками и кефиром. Я с аппетитом стал их поглощать.
— А.. чем от тебя пахнет? — начала издалека она.
— Кефиром, — невозмутимо ответил я.
— Ясно. А зачем тебе огонек?
— Прикурить
— А есть?
— Что?
— Ну… покурить?
— Ну пойдем, — я двинулся к выходу, как вдруг заметил силуэт, идущий к столовой. Нас он увидеть не мог, свет мы не включали. Надо срочно что-то делать.
— Атас! Валим! — я метнулся к противоположному окну, открыл его и выпрыгнул.
— Кто здесь? Выходи, я знаю что ты там! — послышался славин голос на пороге столовой.
В тот же миг Алиса выпрыгнула рыбкой, и упала бы головой вниз, свернув себе шею, благо я вовремя подхватил. Хотя потом жалел — мертвые не сопротивляются. Мы сразу же припустили, и побежали к лесу. Там остановились.
— Фу, бля, чуть не попали, — переводил дух я. Дерьмово. Дерьмово вдвойне, что это, походу, все взаправду. Хотелось курить, и я вытащил спизженный «космос». Вэйп при Алисе доставать не стал. Мало ли что. Кстати, огонек не понадобился — в пачке уже лежала зажигалка. Прикурив, я затянулся.
— А можно.. мне? — спросила она.
— А умеешь?
— Конечно!
— Ну на, — я дал ей сигарету и зажигалку. Она неумело прикурила и затянулась, а затем сразу закашлялась.
— Смотри как надо. Берешь так и затягиваешься так, — показал я, — а потом делаешь еще один вдох, чтобы дым дальше по легким прошел.
Она попробовала повторить, получилось лучше. С минуту мы стояли и курили. Я рассматирвал поляну — на ней росли цветы. Разные. От одуванчиков до анютиных глазок. И вдруг на окраине поляны я заметил движение. Присмотревшись угловым зрением, я увидел какой-то предмет в руке идущего человека. Из-за облака выглянула луна, и предмет блеснул. «Нож! А я свой не взял! Надо заднюю»
— Закругляемся.
— Что случилось?
— Потом объясню. Бежим.
Мы побежали к лагерю. На площади мы остановились.
— Так что случилось?
— Я увидел человека с ножом.
Алиса испугалась.
— Это он… Совенковский маньяк…
— Маньяк?
— Да, — со страхом произнесла Алиса, — все лето здесь орудует маньяк, убивающий детей из лагеря.
«Так. Ночью без НРС ни шагу».
— Ладно, пошли, я тебя провожу. Поздно уже.
Алиса ничего не сказала. Видимо, рядом с таким страшным человеком, как я, она чувствовала себя в безопасности. Дойдя с ней до её домика, я повернулся и пошел к себе. Дмитриевна уже спала, пора бы и мне. Но сначала некоторые приготовления. Я вытащил нож из ножен и положил его под подушку. Готово. Как всегда, я мгновенно заснул.

День 2
Проснулся я от того, что скрипнула дверь. Мнгонвенно дернувшись, я увидел что это Славя.
— Валера, разбуди Ольгу Дмитриевну! У нас ЧП!
— Что случилось? — вставая, спросил я.
— Саша… — чуть не плакала Славя, — маньяк… он убил Сашу из второго отряда.
«Дерьмо». Я сразу же стал толкать вожатую. Она лишь повела плечом и что-то пробурчала.
— Рота подъем! — прокричал я. Не сработало. Тогда я взял вазу с цветами и максимально бесцеремонно вылил ей на лицо.
— Ты что творишь? — вскочила вожатая.
— Саша из второго… маньяк.. — она все-таки расплакалась.
— Показывай, — спокойно сказала вожатая, но по её виду смелости в ней было ни на грош. Мы пошли, и увидели в лесу тело. Вокруг уже стояли пионеры. Видно, что убитый пытался ползти к домику — маньяк оставил его подыхать.
— Можно глянуть? — спросил я.
— Д… да.
Я подошел. На нижних кромках раны были стабильно рваные — видимо, без боевого ножа не обошлось. Три глубоких тычка в спину. Я перевернул тело, оценил запах изо рта. Уже подгнивает. Похоже, убили его часов восемь назад, не меньше. В груди была еще одна рана, похоже, парень сам подпустил убийцу, а толхко потом спасался бегством. Я прошелся по следам, обнаружил след его испражнений. Да, блеванул парень что надо. Чуть дальше следы крови. Ну, здесь все и произошло. Да, походу убийца из лагеря. Надо прспрашивать, кто тут с начала лета кроме вожатых и медсестры. Я вернулся к телу, вернул его в исходное положение.
— Я все. Через сколько часов завтрак?
— К.. как ты можешь есть после такого? — удивилась Славя.
— С аппетитом. Так через сколько?
— Через три часа, — ответила вожатая. «Отлично, успею к Элу забежать, оставить секрет», — обрадовался я.
— Кстати, вот тебе обходной лист, заполни его сегодня, — протянула мне бумажку Ольга Дмитриевна. Я положил её в карман и пошел к домику. Накинув рюкзак, стараясь не звенеть бутылками, пошел в клуб. Кстати, мне, выходит, по пути. Погрузившись в свои мысли я не заметил, как наткнулся на Алису.
— Утро, — поздоровалась она.
— Начинается не с кофе, — продолжил я.
— Чего хмурый такой? — поинтересовалась она.
— Жмура нашли, — говорить о том, что это кто-то из лагеря я ей не стал.
— Кстати, спасибо за вчера. Хочешь, я подскажу где достать, — она красноречиво постучала пальцем по шее.
— Ну давай.
— Я сама все принесу.
— Хорошо. Давай после обеда возле пляжа, мне надо обходной заполнить, сейчас, — я открыл лист, — иду к кибернетикам.
— Хорошо, договорились.
Я пришел к клубу кибернетиков, постучался. Открыл Шурик.
— Принес?
— Принес. И тебе доброго утра, — я прошел в клуб и стал выставлять свое богатство. У Шурика только слюнки текли. Ясен пень! Если я и впрямь в совке, то им такое разнообразие только в снах известно.
— Ну что, согреемся?
— Не. Моего тезку убил маньяк ночью.
Похоже, новость облетела весь лагерь.
— Тогда за упокой, — я вытащил два граненых стакана с верхней полки, разлил бурбон.
— Не чокаясь.
Шурик молча проглотил содержимое. Повтыкав еще немного, мы услышали звук горна и пошли завтракать. Уляьна, которую я заметил краем глаза, захотела сесть заэтот стол, но, увидев меня, ушла в другую сторону. Ко мне подсела синеволосая пионерка.
— Привет. Я Лена, а ты, наверное, Валера?
Я молча кивнул.
— То, что было утром… ужасно, правда?
Я пожал плечами. Чистенький труп. Помню, как я один раз хуйнул термобарическим по пехоте. Вот это было реально ужасно.
— Слушай, Лен, а ты, часом, не в курсе, кто с начала лета в лагере?
Лена удивилась такой смене диалога.
— А… зачем тебе?
— Интересно. Хочу узнать ветеранов лагеря. Пообщаться с ними.
— Ну.. я, Алиса, Мику, Женя, Шурик… Электроник, — перечисляла она, — Ульяна и Славя. Все.
«Довольно узкий круг. Плюс вожатые и медсестра. Алиса и Ульяна сразу в минус, одну я видел сам при маньяке, а Уля по росту не подходит».
— Мне обходной надо заполнить. Не подскажешь, где библиотека и медпункт?
— Недалеко, через площадь пройдешь и там найдешь, — улыбнулась Лена, — а почему ты волосами закрываешь глаз? У тебя что-то случилось?
— Извини, Лен, но это не твоё дело.
Я встал, убрал посуду. Мне еще на пляж надо. Постояв в условленном месте, я увидел Алису.
— Ну привет. Где? — я показал тот же жест по шее.
— У меня, я ж не такая глупая расхаживать с ней по лагерю. Пошли.
Я пошел за ней. Она зашла в домик, вытащила из-под подушки бутылку… Джеймесона! Я схватил бутылку. «Произведено 5.7.2018″… Вот суки! Спрятали, нахуй!
— Какой сейчас год?! — зло рявкнул я.
— Восемьдесят с.. седьмой, — испуганно ответила Алиса. Я схватил её за руку, в другую взял вискарь и пошел к кибернетикам.
— Стой! Увидят же!
— А мне поебать! — я решительно прошел площадь, где махала метлой Славя, прошел к клубу, пинком открыв дверь. Шурик чуть не выронил из рук паяльник, а Электроник — самодельный дротик, который он хотел кинуть в мишень.
— Какого хуя? — я поставил вискарь на стол, — какого хуя о вашем секрете весь лагерь знает?! Какого хуя мой вискарь встречает меня в совершенно левом месте?
Электроник сделал непонимающую мину, а Шурик побежал в кладовку.
— Где твой вискарь, солдат?
— Его нет… — донеслось из кладовки.
— Где виски, солдат?
— Потерял, — совсем испуганно сказал Шурик.
— Не потерял, а проебал!
— Нельзя материться, — вякнул Электроник.
— А проебывать чужой вискарь можно?
— П.. пожалуйста, отпусти… — раздался голос сзади. Я повернулся. Алиса с трудом сдерживала слезы. Я разжал пятерню.
— Так. Мы все знаем зачем собрались. Доставай стаканы, Шурик. Только смотри не проби, — не удержался и подколол я.
Нервно улыбнувшись, он достал четыре стакана, я разлил вискарь.
— Ну, за знакомство? — предложил я.
— Можно, — поддержала Алиса. Мы выпили. Виски приятно обжег горло, согревая своим теплом.
— Ух.. ну и ну… — сморщилась Алиса.
— Шурик, помнишь наш спор?
— Ну, — убирая рукав от носа, — сейчас хочешь?
— Давай. Эл, доставай.
Электроник полез в подсобку, вытащил две бутылки «столичной».
— Хватит?
— Ну, мне одному — да, — улыбнулся я, — ладно, поехали. Как мужики, из горла, — я забрал бутылки, поставил одну перед Шуриком, одну перед собой. Эл смотрел со страхом, Алиса с ноткой интереса. Я открыл свою бутылку, Шурик свою. Синхронно мы начали пить. Сделав где-то три глотка, Шурик поставил бутылку. Я сделал еще пару крупных глотков и осадился. «Благодать!»
Водка обжигала пищевод и желудок.
— Хочешь — лимонадом запей. Получше будет, — решил сжульничать я.
— А можно?
— Про закусь базара не было. Дай, Алис, — я указал на бутылку «Буратино», стоявшую на полке. Она принесла и дала моему оппоненту. Он сразу выдул с четверть быстрее.
— Ну, поехали?
— Поехали.
Я снова по-царски стал хлебать водку. Поставил — осталось с пол-бутылки. «Хорошо! Хотя..» — я прислушался к себе, — «бывало и лучше». Шурик же уже был весь красный.
— М.. можно ещще? — спросил он. Язык уже расплелся.
— Может, хватит? — я посмотрел на Электроника. Он, подумав, кивнул.
— Правда, Шурик, уже видно, что он победил.
— Ну и чёрт с вами, — он снова стал пить с горла. В его бутылке оставалось где-то треть.
— Я на улицу, — сказал я, — достань пиво, Эл.
— И мне, — попросила Алиса. Мы вышли, держа прохладные баночки.
— Осторожно, — я приоткрыл банку, послышалось шипение.
— Растрясли что ли? — удивилась она.
— Нет. Там капсула с азотом внутри. При открывании банки из-за перепада давления она открывается.
— Вау, — только и сказала она. Никого вокруг не было, мы спокойно сидели и пили пиво. Угораздило же её глянуть состав.
— Это… шутка? «Произведено в 2018 году»?
— Конечно, — несколько нервно.
— А если остальные бутылки посмотрю?
— Ну а как ты думаешь? Хочешь сказать, я по пути сел не на тот автобус, приехал в будущее, купил выпить и приехал в лагерь?
— Ну… эээ…
— Ну вот то-то и оно.
Несколько минут мы еще пили приятный мягкий стаут, пока он не кончился. Потом мы просто сидели.
— А почему ты такой…
— Нервный?
— Ну.. да.
— Долгая история, — наклонился вперед я, облокачиваясь на перило предплечьями.
— Как и про татуировку?
«Блять… Видимо, рукав рубашки задрался, оголив татуировку». Я стал придумывать, что бы сказать, как на горизонте появилась вожатая.
— Атас, — я схватил Алису одной рукой, другой — пустую банку пива и зашел в клуб. Пиздец… Шурик был ни-ка-кой.
— Вожатая нагрянула. Надо что-то делать. Эл, успокой Шурика!
— Не надо меня успок…ммм!
— Так! Остаются Алиса и Электроник, — объяснял я, открывая окно, — давайте сюда этого алконафта! — я вылез сам. Приняв, я посадил Шурика на закорки и понес в лес. Отойдя метров на двести, я посадил его, прислонив к дереву, сел сам рядом. Хотелось закурить, поэтому я достал вэйп. Вдруг передо мной материализовался пионер. Прямо материализовался! То есть, из воздуха.
— Ну здравствуй, Семен, — приветствовал он кого-то.
— Семен, я вообще-то поздоровался, — легонько пнул он меня.
— Ты чё, чёрт, — ответил, затягиваясь паром я — в таком состоянии Шурик вряд ли запомнит, что случилось, — я тебе не Семен.
На секунду его взгляд приобрел озадаченность.
— Вот это номер. А кто же ты?
— Рофланом кличут. По паспорту Валера. Сам кто будешь?
— Хозяин мест здешних, — зловеще улыбнулся он.
— Маньяк что ли? — рука легла на рукоять ножа.
— Нет, ангел-хранитель, — усмехнулся он, — короче, раз уж ты вместо нашего незадачливого героя, то теперь тебе придется искать маньяка. Круг подозреваемых тебе известен…
— Может, намекнешь хоть, кого искать? — поинтересовался я.
— Не успеешь найти до конца смены — тебя убьют, — проигнорировал он мой вопрос, — и это буду не я. Не против, если я закурю? — в руке у него возникла пачка «Космоса». Я проверил карманы. «Моя, сука! Но как?»
— Короче, я с тобой в благородство играть не буду, — усмехнулся он, выдыхая дым, — но так уж и быть, подскажу. У неё белые волосы, — «Славя? Но она же в столовой была…», — но сильно на это не надейся. Я ночью ничего не могу видеть, — сказав это, он громко засмеялся. Хотелось его убить прямо на месте, хотя нет, со всеми своими садистскими причудами — отрезать нос, поломать руки… Я резко вскочил, нанося удар ножом в область печени. Однако меня встретил хук в челюсть, отбросивший от цели. «Какого дьявола?»
— Не стоит. Плохая идея. Я здесь главный, — с этими словами, бросив рядом со мной сигареты, он растворился.
— Во бля… ну и дела… — охуевал я. Затем снова вытащил вэйп. Просидев так с пол-часа, я взял Шурика и понес обратно, по пути обдумывая увиденное. «Тот пионер явно не злой. Хотел бы — мог бы меня прикончить. Он хотел пошутить надо мной, но тем не менее, он все же проговорился — он сказал, что у неё белые волосы. У НЕЁ. Славю списывать со счетов не будем. Значит, в ком я уверен — это в кибернетиках, Алисе и Ульяне. Лена… ну не может она убивать. Вон, букашки боится, вся скромненькая. Надо бы к Жене намылиться». Вернувшись, я застал отход ОД. Подождав немного, я зашел через парадный вход.
— Король ушел, да здравствует император! Все на месте?
— Да все хорошо, рада что ты волнуешься за нас, — ответила Алиса, — Ольга Дмитриевна отчитала нас за лимонад.
— Отлично. Застолье продолжим позже, Шурик не в состоянии. Алиса, отведешь в библиотеку? — не то, чтобы я хотел идти с ней, но без гида я бы не стал ходить по этому лагерю, а Эл будет приводить в себя товарища.
— Пошли.
Мы вышли, прошли немного по лесу, и дошли до неприметного здания, тропа к которому давно бы заросла, не будь она заасфальтирована.
— Стой тут, — я зашел вовнутрь, — приветствую, — поздоровался я, войдя, — меня зовут Валера, я новенький.
— Давай обходной, я распишусь, — сразу приступила к делу девушка, сидящая в библиотеке.
— Большое спасибо. Можно узнать имя такой деловой девушки?
— Женя. Меня зовут Женя.
После недолгого разговора я забрал лист. «Затворница,» — резюмировал я. «Неплохой претендент. Что там дальше? Медпункт?»
— Идем в медпункт, — вбил я в свой рыжий навигатор курс.
— Вот он, — показала Алиса пальцем. Пройдясь в обход дорожки, я дошел до медпункта. Открыл дверь. Медсестра сидела, записывая что-то в карту.
— Добрый день. Мне б обходной подписать.
Медсестра обернулась. Я увидел её гетерохромичные глаза.
— Ну здравствуй, пионер. Вежливые люди обычно стучат.
— Я не страдаю излишним лицемерием.
— Хоть честн, — вздохнула она, — как тебя зовут, пионер?
От её произношения слова «пионер» мурашки бежали по коже. «Маньячка. Сексуальная,» — подумал я. Кстати, факт, что солдаты, хирурги и маньяки мыслят одинаково. Поэтому почему нет?
— Валерий.
— Так, где там карта… — она полезла в картотеку, при этом её халат очень интересно задрался. Меня, к слову зовут Виолетта, но можно просто Виола. Вот, держи, — она поставила роспись.
— Счастливо оставаться, — я вышел, — чё там дальше? Музыкальный клуб?
— Пошли. Мне… тоже туда надо.
Снова через площадь. Снова небольшое здание. Мы вошли, но никого не было. Я прошелся, осматривая рояль (или пианино? Никогда не разбирался), и увидел под ним… девушку. Стоя на коленках, она протирала пол. Кайфовая картинка, надо сказать. Я ничего не делал, просто наслаждался видом. Увидев, что тут кто-то есть, девушка попыталась встать, но ударилась головой о пианино.
— Привет! Меня зовут Мику! А тебя? Хочешь записаться в мой музыкальный клуб? — затараторила она, увидев меня, — нас будет уже трое!
— Посмотрим. Поставишь закорючку?
— Да-да, конечно! Жду тебя! — протараторила она, и обратилась к Алисе, — ну что, так же как и вчера?
— Не, я на сцену пойду репетировать, — она забрала гитару и вышла. Я последовал её примеру. «А может послушать, че она играет?» — подумал я. Все равно делать нечего. Не идти же к бухим кибернетикам?
Я пошел за ней к сцене. Алиса залезла, подключила гитару, и, перебрав по струнам начала играть. Не могу сказать, что мне нравилось, но играла она неплохо. Песню я не знал, однако здесь про «батарейку» или «мою оборону» наверняка еще не знали.
— Ну как? — доиграв, спросила она.
— Нормально, — ответил я.
— Может, сам что сыграешь?
— А тут перегруз можно настроить?
— Да, вот тут, — она показала на усилитель, — только я не умею.
— Ща разберусь.
Минут пять я разбирался с настройкой, но все же сделал. Не уверен, что все пойдет как надо, тем более в песне играет несколько гитар и ударные, а у меея лишь одна, да и не упражнялся я с полгода. Но риск — неотъемлимая часть моей профессии.
Слова я не мог забыть. Эту песню я бренчал еще в детстве на акустике, выкрикивая слова ясными летними ночами в компаниях за пивом. Алиса хоть и удивилась, но песня, похоже пришлась ей по нраву.
— Круто! — зааплодировала она.
— Спасибо, — поклонился я, — а что там по ужину.
— Точно. Пошли, надо сдать гитару. Научишь потом так же?
— Как пойдет, — уклончиво ответил я.
Только мы зашли в клуб, раздался горн, призывающий к ужину. Недолго думая, я оставил гитару и ушел, спасаясь от трескотни Мику. Впрочем, она увязалась за нами. Я забил и просто напевал про себя случайную песню, параллельно смотря под ноги. Наконец меня это задолбало.
— Валера, а ты что думаешь? — спросила она меня.
«Да. Меня это задолбало. Вот сейчас вытащу нож и…»
— Я считаю, что тебе непомешало бы стянуть ебальник, — интиллегентно ответил я. А затем прибавил к этому свою нездоровую улыбку.
Мику была в шоке, в Алисе тоже всколыхнулось что-то знакомое. Остаток пути мы провели в тишине. Поев за пустым столиком, я вышел. Там уже стояли Электроник, Славя и Дмитривна.
— О, Валера! Нам как раз не хватает одного человека!
Я напрягся.
— Для чего не хватает? Кстати, — я протянул вожатой обходной. Она неглядя сунула его в карман рубашки.
— Ну, Электроник тут карточный турнир хочет устроить. Ты же примешь участие?
— А что за игра?
— Новая, — смущенно улыбнулся Эл, — там расскажу.
— Ну, отлично, раньше сядем — раньше выйдем, пошли.
— Нельзя, — процедил он, — не все тут.
— Как это?
— Не хватает Жени, — почему-то Эл покраснел.
— Ну и что? Давайте ей поражение за неявку засчитаем и все.
— Правила есть правила, — заступилась за него Ольга Дмитриевна, — сходи, позови её..
Я молча повернулся. «Раз уж так за неё трясешься, мог бы и сам сходить». Я дошел до библиотеки и, как обычно, вошел — без стука.
— Вечер, Женя. Ты чего сидишь?
— Не пойду. Не хочу.
— Как же так? Тебя все ждут.
— Правда? — удивилась она, вроде как уступая. Но снова продолжила упрямиться, — все равно!
— Женя, — посмотрел я на неё, — похуй на всех. Тебя там Электроник ждет. Кончай уже упрямиться. Делов-то на пять минут, зашла и вышла. Нелюбишь людей? Я их ненавижу, выпиливал бы. Я с одиннадцати лет по интернатам шарюсь, ни матери ни отца. А тебе за что их ненавидеть? Короче, я за дверью жду, — я вышел. Давненько я таких речей не выпускал. С Алисой проще. Она походу только притворяется бунтаркой, в душе ранимая и милая. «Чет не выходит. Не сработало что ли?»
Я постучал по косяку.
— Давай, побыстрее!
Дверь открылась.
— Иду, иду.
Вместе мы пошли к столовой.
— А как так получилось, что ты попал в интернат?
— Родители, — ответил я таким тоном, будто это объясняло все. Женя лишь кивнула. Мы подошли ко входу, но там уже никого не было. Видимо, все уже внутри. Увидев нас, Эл стал рассказывать правила. Короче, это обычный покер, но можно меняться картами с соперником. Если твою карту хотят забрать, можно её попытаться спрятать, но два раза. В итоге соперник забирает выбранную карту. Так три раза?каждый. Просто, как два пальца об асфальт. Первую партию я сыграл с Леной, выиграл её. Она все время путалась в картах, если я менял карты, она сразу брала другую, да и вообще была в себе неуверена. Следующим противником стала Ульяна. Её эмоции читались на лице, блефовать она не умела. Короче, играй мы на деньги, я б её раздел и разул. Последним противником стала Алиса — играла она неплохо. Ни одной эмоции на лице. Счет по двум конам был 1:1. Я начал блефовать. Расклад был ужасный — десять пик, король пик, туз пик и две красные шестерки. Меняю, вытаскиваю короля червей. Алиса забрала шестерку. Я у неё вытащил с печальным лицом вальта пик. Мля, походу рояль вывезу… она вытащила шестерку.
— Эх, плакала моя пара, — сказал я вслух, опираясь лицом на руку, изображая всем видом, что я уже проиграл. Моя очередь тянуть… Дама! Пиковая! Вот так удача!
Алиса стала вытягивать туз, но я подложил ей короля. Последняя сдача. Нельзя риковать. Пройдясь по её вееру рукой, я выбрал карту. Она поменяла. Я снова выбрал карту. Она сдалась. Да, это был мой король. Легчайшая игра. У неё была пара, у меня стрит.
— Победил Валера! — огласил Электроник на всю столовую. Покричав, поздравив меня, все стали выходить на улицу, где, надо заметить, уже стемнело. Я пошел следом.
— Как ты смог вытащить свою карту? — недовольно спросила Алиса.
— Я смухлевал, — признал я. «Следущей твоей фразой будет «но как?» — сделал я мысленную заметку.
— Но.. как? — она явно была удивлена, — ты не мог подглядеть, ни спросить кого…
— Я оставлял на картах заметки всю игру. Легонько надавливал на некоторых картах с угла. Сложно ощутить на ощупь, еще сложнее заметить.
— Ясно… а куда мы идем? — Алиса вдруг заметила, что мы идем к лесу.
— Базар есть. По поводу маньяка. Ну и перекурить.
Когда мы отошли достаточно далеко, я начал, закуривая сигарету, предложив одну Алисе.
— Я осматривал труп, — Алиса испуганно посмотрела на меня, но я продолжил, — и место, где все случилось. Первый удар — в живот. Следов борьбы нет. Убитый знал убийцу. Не знаешь, у кого из ребят есть нож?
— Я… я не верю, что это кто-то из лагеря!
— Цыц! Нож не простой, особенный — на тыльной стороне лезвия есть заусенцы. Один край раны рваный. На спине то же самое. А теперь самое важное. Всего несколько человек в лагере, кроме вожатых и медсестры, кто в лагере с начала лета. Ты, Уля, Мику, Лена, Женя, Эл и Шурик. Помнишь, мы вчера видели ЕГО? Уля не подходит по росту. Эл и Шурик… — я вспомнил слова того таинственного пионера, — бухали в клубе. Остаются: Мику, Лена и Женя плюс вожатые. Виола была на дежурстве скорее всего, я это легко проверю по журналу. Завтра ты её отвлечешь, а я зайду и гляну.
— Хорошо, — кивнула Алиса, — только Лена не могла — посмотри на неё, она и мухи не обидит…
— И Женя. И Мику. Проще проверить пионеров, а потом браться за вожатых. Поэтому после заката — дверь на ключ, никого не впускать, Ульянке то же самое скажи. И об этом разговоре — никому. С кем надо, я с тем поговорю сам. А теперь — домой.
Алиса нервно кивнула. Я прошелся с ней до домика, а сма побежал караулить выход из медпункта. Разноглазая медсестра походу тот еще фрукт. Добежав, я быстро глянул в окно. Она еще на месте. Отлично. Я сел в куст неподалеку, так, чтобы видеть вход, и начал понемногу попаривать.
Так-то я не планировал брать Алису с собой на какие-то дела. Просто пусть думает, что она что-то тоже делает. Ну а чё бы нет. И уж тем болееглупо было бы смотреть по заметкам в журнале, оставленным самой Виолой.
Скоро свет погас, но я не торопился уходить. Минут через пятнадцать дверь открылась, и Виола вышла. Она пошла в лес, я, конечно же за ней. Проходя по лесу, вспоминались старые навыки, полученные на Донбассе — как идти тихо, видеть в темноте, не хрустеть ветками под ногами. Слежка вывела меня к старому корпусу. Она зашла. Спустя пять минут, я тихо открыл дверь и зашел за ней. Начал её искать, но все комнаты были пусты. «В окно вышла? Не может быть. Как она спалила слежку?»
Я еще раз осмотрел все окна. Ничего примечательного. Везде старая пыль. Я вернулся в холл. «Через окно она не выходила… Так, мля, а это че?» — на первом этаже обнаружился люк. «Ясно. Сейчас туда не пойду — палевно. Надо бы подстеречь её. Если что — пущу в расход». Я залез на второй этаж и стал ждать. Час, два… глаза слипались, но я не мог заснуть. Вспомнились бессонные ночи в песках, когда если час поспишь, уже здорово. Воспоминания приободрили меня, однако я все так же сидел и ждал. Через полчаса люк открылся. Виола вылезла, халат был немного испачкан. Она завкрыла люк и вышла. Подождав минуту, я спустился и побежал в сторону медпункта по большому кругу, обогнав медсестру. Вдруг материализовался Пионер.
— Не трать на неё сил. Она — не твоя цель.
— А что она делает по ночам в заброшенном здании? Я обязан знать!
— Маньяк и она не связаны. Если тебе интересно, она ставит биологические опыты, запрещенные законом. Химеры, клонирование… Я так понял, ты, сукин сын, все же понял, что маньяк — девушка. Да, я проговорился, — Пионер ухмыльнулся, — но это не Виола. За один день ты нехило продвинулся.
— Не нуждаюсь в похвалах от незнакомых людей. Хоть погремуху скажи. Я вот Рофл.
— Пионер, — представился он, — Семен, который должен был попасть сюда, меня так и звал.
— А почему ты мне помогаешь? — мне хотелось хоть немного понять мотивы этого чертилы.
— Я не могу контактировать с обычными обитателями лагеря. Но я могу наблюдать. И я наблюдал за Олей, когда она еще ребенком ездила сюда. Приложив все свои силы, я привязал её к этому лагерю, и теперь она каждое лето ездит сюда.
— На-ху-я?
Пионер горько посмотрел на меня.
— Люблю я её.
— Вот ты еще раз и проговорился, — я ухмыльнулся, — минус один подозреваемый.
— Не забывай, в лагере еще пять женщин-вожатых. Ладно, бывай, — он растворился в воздухе.
«Ясно. Значит, наш домашний полтергейст трясется за свою девочку и просит меня обезвредить маньяка. Но к Виоле я все же подойду. Полюбас, маньячина хоть раз, да вступал в бой с кем-то. А значит, и получал травы или царапины. Надо пробить её на эту тему. Но завтра», — я пошел к дому. По пути мне повезло, и я ни на кого не наткнулся. Открыв дверь домика, беззаботно незапертую, я закрыл её изнутри на ключ, и все так же, с ножом под подушкой, заснул.

День 3

— Валера, вставай, пора на линейку! — будила меня вожатая.
— Ммм.. Вы идите, я догоню, — только она хлопнула дверью, я отрубился.
_____
Я проснулся прямо перед завтраком от звука горна.
— Мля, проспал линейку… — сказал я виновато, — а, забыл. Мне же похуй.
Вспомнив эту радостную весть, я оделся, накинул ножны на ремень, скрыл выправленной рубашкой. Нож в ножны, и бегом в столовую. Пока я стоял в очереди на раздаче, ко мне подошла Женя.
— Бери еду и садись, дело есть.
«Ну почему меня с самого утра пытаюстся запрячь куда-то?» — обреченно подумал я, — «я ж в российской и украинской армиях служил, неужели не ясно — все равно проебусь». Рядом прошла Лена. Я взял еду.
— Извини, я с Леной договорился. Адьюс.
Я подсел за столик к Лене.
— Привет, — неуверенно поздоровалась и так же неуверенно улыбнулась она.
— И тебе не хворать, — приступил я к завтраку.
— Валер, тут вечером танцы будут…
— Круто. Удачно оттянуться, — ответил я, продолжая жевать.
— Валер, мне не с кем… даже Алиса позвала Шурика, Электроник Женю, Славя Пашу со второго отряда…
«Так. Меня пытаются пикапить. Не-не-не. А хотя… почему нет? Давненько я не развлекался. Не все ж с кибернетиками бухать».
— Ну так что? — спросила она.
— Ладно, приходи вечером, там посмотрим.
Лена аж просияла. Я взял поднос с пустой посудой, и, чмокнув в направлении Лены, ушел. В клуб кибернетиков. Эл и Шурик уже сидели.
— Ну чего сидим грустные? Батька пришел!
— А чего радоваться? — подавленно спросил Шурик, — Алиса меня заставила с ней танцевать….
— Я неверно выразился. Чего трезвые сидим. Доставай стекломой!
Эл сразу повеселел, побежал за бутылками. На этот раз он вытащил бурбон и бехеровку. Мы разлили пиндосский вискарь по стаканам и накатили. Эл разлил по второй.
— Знаешь, а меня Лена заставила тоже. Так что не отчаивайся.
— В смысле? — не понял он.
— Да за завтраком подошла, сказала у всех пары есть, у меня нет. Помоги мол.
— Ко мне Алиса подошла примерно в это же время… — задумался Шурик, — похоже, мы стали жертвами аферы. А ты, Эл? Кто подошел к тебе?
— Никто. Я сам позвал Женю,- смущенно ответил он, прихлебывая бурбон.
— Ааа, — протянул я, — кто-то втюрился, — Электроник выставил отрицательно руки и замотал головой, но я продолжил, — то-то ты нехотел начинать без неё турнир. Да и вообще на воре шапка горит — весь краснеешь при любом упоминании её имени.
Электроник сдался. Вздохнув, он залпом допил оставшийся бурбон.
— Как же нас могли так обмануть, — недоумевал Шурик, цедя бурбон, — не понимаю.
— Да, наебали нас по-крупному. Ну, леший с ним, — я допил свой виски, подтягиваясь за бутылкой долить, — ну и леший с ним. Эл, ты, главное не сдрейфь в самый важный момент, и все пучком будет, — подстебал-поддержал я товарища, — ладно, я пошел. Дел еще с гору.
Я допил бурбон и вышел, столкнувшись за дверью с Алисой.
— Привет. Чего на линейки не ходишь?
— Хочешь сказать, сама там частый гость?
— Проехали, — попыталась она сменить тему, — что по нашему делу?
— Медсестра и вожатая не в теме. Ты не помнишь, чтобы Алиса, Женя или Мику на прошлых сборах ходили со ссадинами или царапинами? Или кто-то из вожатых?
— Ммм, — задумалась она, — Рэм ходил со шрамом, Наташа поцарапалась на одном из конкурсов… все вроде.
— Ясно. Фестиваль счастья продолжается, присоединяйся.
— А ты?
— А я по делу. Бывай, — я похлопал её по голове.
— Б… бывай.
Я ушел в лес. Так, надо проверить? Домики Лены, Мику, Жени. Все, что можно — кровати, шкафчики… пожалуй, даже книги. В них можно выдолбить охуенный тайник. Так, погнали. Сначала Ленин, она с Мику живет. Потом Женя.
Подойдя к домику, я залез в открытое нараспашку окно. Никогда не был домушником, хоть и профессию данную уважаю. Не потому, что угораю по зоновской тематике, нет, я её ненавижу — зеки это быдло. Потому что, как и моя, это проффесия с кучей хитростей. Надо суметь решиться, надо придти вовремя и быстро смотаться, есть свои примочки — как и нас, типа переделанных 82мм мин вместо морковки и прочих хитростей. Надо знать точки, где может нахолиться твоя цель, а куда идти не стоит. Короче, к делу. Пропинав подушки, переворошив матрасы, я приступил к полкам. Недолго думая, я вываливал их с хабаром и так ворошил. Пусто. В платьяном шкафе тоже пусто. Простучал половицы. Вдруг донесся звук шагов. «Пора линять», — подумал я. И, выпрыгнув в окно, затаился под ним. Звук открывающейся двери.
— Ох, какой кошмар! Какой беспорядок! — послышался голос Мику, — как же так! Надо срочно сообщить Ольге Дмитриевне! — Мику выбежала из домика.
«Так. Сейчас начнется кипиш. Проверять Женю сейчас — самая плохая из возможных идей». Я еще раз бросил взгляд на книгу, лежавшую в вытащенной полке Мику, судя по наполнению — какие-то японские штучки и оригами. Короче, у Мику была книга, и я её не проверил. Ладно, в пизду, потом пробью. Я спешно скрылся и пошел в библиотеку.
— Привет, Женя.
— Привет. Чего надо?
— Подскажи, какая книга на руках у Мику?
— А тебе зачем?
— Интересно, что читает наш заграничный товарищ.
— Ничего она не читает. Она в библиотеке была один раз за все лето.
— А у Лены?
— Сейчас… сейчас… — она открыла картотеку, — «Унесенные ветром». Все.
«Так. Эта книга явно толще той, что была у Мику. Не подходит».
— А из невозвращенных книг? Ну, утерянных этим летом?
— Так-с, где-то у меня было записано… «Записки о Шерлоке Холмсе». Её брал мальчик, которого убил маньяк, если тебе интересно, его звали Семен Персунов. Как и ты, на последнюю неделю заехал, все с Леной познакомиться пытался. Сахар ради неё таскал, чтоб торт сделать.
«Вон оно как», — подумал я, — «земля тебе пухом, Сеня».
— Ясно, спасибо, — я вышел.
Пронесся звук горна, и я пошел на обед. Хотелось сесть одному, чтобы все обдумать, но хуй там плавал. Столовая была забита-пионерами, как урал сроками. На входе, как дневальный на тумбочке, стояла ОД.

— Дежурный по роте, на выход!
Я моргнул.
— Что, простите?
— Я говорю, Валера, как сегодня потрудился?
— Неплохо. Во славу Кайзера и Маркса, стоило того.
— Ну, молодец, молодец! — похоже, она забыла про мой утренний прогул, — иди, садись к девочкам, — она показала на единственный свободный стол. Взяв еду, я туда и направился.
— Вы не против? — спросил я Славю, Лену и Ульяну.
— Садись, — разрешила Уля.
— Нет, — пробормотала Лена.
— Нет конечно, — улыбнулась Славя. Выбора все равно не было. Я присел, поставил поднос.
— Пойдешь сегодня на танцы? — спросила Славя.
— Пойдет-пойдет, куда же он денется? — ответила за меня Уля.
— А ты сама-то пойдешь? — поинтересовался я.
— Конечно! Не упущу случая посмотреть, как ты опростоволосишься, — ответила она. Я начал раздражаться. Все-таки не привык я, чтобы мне дерзили двенадцатилетние девочки.
— Я тоже иду, — тихо сказала Лена, — только это, Валер, меня Виола попросила разобрать поступившие медикаменты. Ты поможешь?
«Во бля. Ну а кто, кроме меня? Уля? Славя?»
— Ладно, — махнул я рукой, — так и быть.
— Если не хочешь — не надо, я сама, — вскинула руки Лена.
— Нет. Я два раза повторять не привык.
Лена благодарно улыбнулась, а Славя одобрительно кивнула.
— Не забудь фрак на танцы одеть, — подшутила Ульянка. Видимо, шутка показалась ей настолько смешной, что она громко засмеялась. Я лишь хлопнул ладонью по лицу.
— Жду тебя в детском платье.
Ульяна покраснела от злости.
— Нет, костюм химической защиты одену, чтобы от тебя не заразиться!
Я чуть не рассмеялся. Вспомнил, как ротный заставил нас одеть озк и пробежать в них два километра, нарвать ему цветочков и принести. Все, кроме первого, подверглись физо-дрòчи.
— Чем ты заразиться от него собралась? — спросила Славя.
— Тупостью, — Ульянка засмеялась еще громче. Лена бросила на неё быстрый взгляд, и он мне не понравился — на микросекунду, но все же, в нем промелькнула злость и ярость. Для стеснительной Лены это что-то.
— Знаешь, болея туберкулезом подхватить простуду не страшно.
— Ты на что намекаешь? — взъелась Ульяна.
— Ребята, хватит, не ссорьтесь! — заговорила Славя.
— Да так, — я продолжил свой обед.
— То есть ты хочешь сказать…
Я молча ел.
— Ребята… — попыталась вмешаться Лена. Похоже, дело и впрямь принимает серьезный оборот.
— Ну все, — разозлилась Ульяна взяла тарелку борща и вылила мне на голову.
Я замер. «Один. Два. Три. Четыре. Пять. К черту»
— Ну все, — я отложил ложку. В конце концов, тут я семнадцатилетний пацан, а не мужик. Ульяна встала из-за стола и выбежала. Я за ней. Она двинула в сторону буфета, я за ней. Результатом стала гора разбитой посуды и несколько перевернутых столов. Уля выбежала из столовой, и мы бежали по площади, по футбольному полю, наконец, побежали к лесу. Ульяна споткнулась о корешок и упала. Я полетел за ней, споткнувшись об него. Мы замерли в очень интересной позе. Она лежала на земле на спине, я на ней.
— Насиловать будешь? — равнодушно спросила она, — и… что у тебя с глазом? — ужаснулась Ульяна. Из-за шрама глаз напоминал кошачий, скорее даже глаз саблезубого тигра, и неподготовленные люди просто шарахались с меня, пока я не отрастил такую модную пидорскую челку.
«Вот еще. Зашквара не хватало», — подумал я, хищно улыбаясь. Передвинув свои колени ей на предплечья чтобы освободить свои руки, я стал снимать у себя с головы остатки борща, складывать их в ладонь.
— Скажи «а», — попросил я по-хорошему. Ульяна лишь сморщила нос. Тогда я нажал одной из рук ей на челюсти, заставив их разжать, и просунул ей все, что насобирал. Она сперва попыталась выплюнуть, но я прикрыл ей рот своей рукой. В итоге она все проглотила. Теперь перейдем к более серьезным мерам. Я оглянулся в поисках чего-нибудь интересного и нашел заросли крапивы пополам с колючими сорняками. «Отлично, канает», — обрадовался я. Привстав, я крепко схватил её за руку.
— Ай, больно! — всхлипнула она.
— То ли еще будет.
Голыми руками я нарвал хороший веник крапивы. Конечно, она больно жгла руку, но гораздо сильнее жгла пердак выходка Ульяны. Я перекинул её через колено и ударил.
— Ай! Больно, больно!
— Считай до.. сколько тебе?
— Двенадцать!
— До восемнадцати.
— Почему? Так не честно!
— Привыкай. Жизнь нечестная штука. Каждый незасчитанный удар не считается.
Я ударил еще раз.
— Два!
— Нет, один. Посчитала неправильно — сначала. Давай, один…
— Один, — покорно обвисла на колене Уля. Во время каждого удара она вздрагивала, но продолжала считать. В итоге, как она отсчитала нужное количество шпицрутенов, я её отпустил. Она натянула юбку и убежала, плача в рукав. Я бросил совсем обвисший крапивный веник, глянул на руку. Она вся покраснела и распухла. Ну и черт с ним, оно того стоило. Я пошел к своему домику. Вообще, это далеко не самое жесткое, что я делал. Я уже рассказывал, как просунул корд суданке в вагину и пострелял. Холостыми, но ей хватило. Люцык вообще зверь — этого хлебом не корми, дай над людьми поиздеваться. Поймали мы как-то карателя, а он с Чечни оказался… Он его в чувство привел, едва глаз не высосав. А потом скальп с шеи снимал — волосы коротковаты были, чтобы по канону снимать. Короче, дух испустил дух от болевого шока.
Кстати, с этой беготней я отвлекся от дела. Женя скорее всего минус. А вот то, что потерянная книжка оказалась в шкафчике Мику, стоило призадуматься. Надо бы осмотреть её поближе, хоть в гости напроситься. Ни Лена, ни Мику не знают, что я заинтересован этим делом, по крайней мере, я один раз задал вопрос об этом Лене. Однако могло сработать сарафанное радио — Женя скажет, что я заходил, Алиса проговорится, Лена вспомнит о моем вопросе… Короче, маньяк либо проявит себя, либо наоборот, ляжет на дно. Короче, действовать надо. Незаметно для себя я подошел к своему домику, умылся в бочке воды, стоявшей рядом — в нее стекала дождевая вода, так что похер. Смыв остатки обеда, я вошел в домик за полотенцем. И встретился с вожатой. «Охуенный день. Каеф».
— Здравствуй Валера, — начала она, — ты ничего не хочешь сделать? Например, УБРАТЬ ЗА СОБОЙ?! — голос её сорвался. Как же она заебала. Короче.
— Я из будущего.
— Что ты несешь? — злилась она.
Я молча достал из рюкзака паспорт, наушники и телефон.
— У вас такое делают? И паспорт липа?
— Н.. нет.. не знаю..
— Короче. Мне тридцать два года. Я прошел три горячих точки. Я не привык, блять, чтобы меня борщем обливали!
— Это ты из… — она посчитала в уме, — 2018 года?! А это что? — она ткнула пальцем на мои гаджеты.
— Телефон. И наушники, чтоб музыку слушать.
— И как оно, будущее?
— Как сказал писатель моего времени Сергей Завьялов, светлое будущее может не наступить, — я взял полотенце и стал вытираться, — об этом, не трепись, пожалуйста. Я, повторюсь, прошел три горячих точки, и людей мне убивать не в новинку. А в данный момент я выполняю функции вашей доблестной пол.. простите, милиции, и ловлю вашего маньяка, поэтому окажите мне всестороннюю поддержку.
— Х…хорошо, — Дмитривна подсела на очко с такого расклада, — и как поиски?
— Круг сужен до двух подозреваемых. Проконтролируйте, чтобы все пионеры после заката были в своих домиках с закрытыми окнами и дверьми на ключ. Даже если убийца разобьет стекло, он поранится и спалится. Поэтому так он не поступит.
— А.. что с Ульяной? — она, видимо, боялась не то, что за её здоровье, за её жизнь.
— Крапивой выпорол, — улыбнулся я, — так, — я вытащил вэйп, — я на перекур.
— На территории лагеря…
— Ну пожалуйста, — решил я дать ей почувствовать себя главной чтоб поднять настроение, — я ж взрослый, мне можно.
— Ну хорошо, — поддалась она, — но чтоб никто не знал!
— Конечно, — я высунулся в окно и затянулся.
— Валера, — обратилась она ко мне, — а где ты воевал?
— Украина, Судан, Осетия.
— А с кем на Украине?
— Будете смеяться. С украинцами. Донецкая и Луганская область захотели автономии. А хохлы после своей поросячьей революции устроили там АТО. До сих пор, с четырнадцатого года, война идет.
— А Советский Союз почему ничего не предпринял?
Я засмеялся.
— Нету его. Я же сказал — светлое будущее может не наступить. Запасайся долларами, Олечка, и не просри ваучер.
— Ваучер?
— Потом поймешь, — я сделал еще пару затягов и убрал вэйп в карман, — ну, у меня дела. Всего хорошего.
Я пошел в клуб кибернетиков. Открыл дверь. Ух ё-маё! Как же воняло канифолью!
— Вы че тут, костры жжете? — поинтересовался я, подбирая полупустую бутылку «ДжимБима».
— Не, мы колонку пытаемся починить к дискотеке.
— А шнур у неё какой?
— Нестандартный, три с половиной. Заграничный.
«Кайф. Подрублю свою музычку. Тектоник или еще че».
— Кстати, Валер, у нас сегодня встреча с одними ребятами.
— Че за ребята? — отхлебнул я из горла.
— Ну, Электроник решил, что каждый раз мотаться до сельпо дорого и долго, поэтому договорился с местными, чтоб они привезли нам с райцентра. По деньгам чуть дешевле, да и парням навар.
Я почуял подвох.
— Не гонялся б ты, поп, за дешевизной. Во сколько встреча?
— Час ночи, у старого корпуса.
— Я буду в кустах на подстраховке. И это. Как в домик придете — закрывайтесь наглухо. Окна, двери. Все, что можно, на ключ. Ясно?
— Ясно, — ответил Шурик, Эл был немного удивлен, но кивнул.
— Я должен после танцев помочь Лене в медпункте, так что если не успею — не идите без меня. Я к вам в домик постучусь, — я приблизился к ним, говоря почти шепотом, — мне почти удалось поймать маньяка. Сейчас важно избежать жертв. Поэтому с темнотой за домик — ни ногой! У меня есть план, как его выманить.
— Что за план? — поинтересовался Шурик.
— Так я тебе и сказал, — улыбнувшись, отхлебнул я еще бурбона, — но суть такова, что надо вызвать у убийцы голод. Не давать ей возможности убить. А затем дать. Ну короче, вы меня поняли.
Я остался сидеть с ними пить бурбон и общаться на левые темы. Вдруг в дверь раздался стук. Окурок под тумбу, бутылку за спину.
— Ну что еще? — недовольно выглянул я за дверь. Лена, стоявшая за ней, испуганно отшатнулась.
— П.. привет..
— Привет, мы заняты важным экспериментом по влиянию паров канифоли, облученных звуковым излучением, крайне серьезный опыт, позже все обсудим.
Я попытался закрыть дверь, но Лена в последний момент поставила ногу. «Так, блять»
— Ну пожалуйста…
— Ладно, проходи.
Она прошла, я закрыл за ней дверь, аккуратно поставил бутылку.
— Ой, а что это?
— Жидкая канифоль. Шурик, все готово?
— Да.
— Врубай.
Он включил колонку, совместив два какие-то проводка, получив очень громкий и высокий звук. Взял бутылку за горло и начал пить. «Какой же херней я страдаю», — подумал я, — опустив бутылку, передав её Элу. Он тоже выпил, передав Шурику, державшему провода. Шурик повторил наши действия. Все происходило под аккомпанемент ультразвука.
— Отпускай! — крикнул я, Шурик стал засекать время на секундомере.
— Ну как? — спросила Лена.
— Хорошо, — ответил я, немного продрожжав от алкоголя, — так чего ты хотела?
— Напомнить. Ты не забыл?
— Про халтурку грузчиком? Нет.
— Хорошо. Я позову тебя. Одной идти мне было бы страшно…
Протрубил горн.
— Ну что, ужинать?
— Пошли, — алконетики встали.
— Валер, а ты Ульяну догнал? — спросил меня Электроник.
— Догнал… расквитался по полной, — я закатил глаза, вспоминая кайфовый момент.
— И что ты с ней сделал? — испуганно спросила Лена.
— Крапивой по заднице отлупил, — улыбнулся я.
— Не слишком жестко? — поинтересовался Шурик.
— В самый раз. Поначалу прирезать её и головой в дупло засунуть, или свернуть шею хотел, но передумал.
Эл чуть не отшатнулся от меня, Шурик косо посмотрел, а Лена никак не среагировала. Видать, мимо ушей пропустила. Ужинали мы в тишине. Лена села с нами стол. Говорить особо нечего было, все уже обговорено, поэтому я погрузился в свои мысли. «Лена производит двоякое впечатление. Вроде няша-стесняша, но мне кажется, что это маска. Надо узнать её получше. Завтра проведу день с ней. А послезавтра — напрошусь с Алисой к Мику. Женя походу не при делах — судя по книге в домике Мику и Лены. Пробивать её не стоит, потрачу время зря. Хотя, если оно найдется, то почему нет. В общем, у меня с самого начала есть план, и я его буду придерживаться». За своими мыслями я доел ужин и, простившись с кибернетиками, пошел к домику. Зайдя в него, я открыл окно, достал наушники, подключил их к телефону и начал перекур. Вкусный, кислый пар приятно кусал язык, а музыка резала душу. Не Заметив, я начал подпевать.
— Заговор от бед громом прогремит… Ярая заря вспыхнет алым пламенем.. пусть поднимутся рати древние — засияет коло на знамени!
Черт, всегда обожал эту партию! Я с её исполнителем лично виделся на их концерте, он мне роспись на гипсе и футболке оставил… кайфовый мужик.
В домик зашла ОД.
— Ты опять?
Я кивнул.
— А как твое дело?
— Если маньяк не убьет до конца смены ни одного пионера — то все отлично, — я начал делать вид, что и тут план у меня есть. На самом деле, ловля на живца — последнее, к чему я хотел бы прибегнуть. Рисково и ненадежно. Хотел попытаться вычислить сам, — я уже словно паук опутал его своей сетью, — выпендрился я, — он еще не знает, что его ждет. Однако любое убийство испортит мне планы.
— Слушай, Валера, а как ты сюда попал?
— Хотел со старым другом выпить. Пошел в магазин — затарился на целую роту, в Союзе такого днем с огнем не сыщешь, сел в автобус и… тут меня уже ждали.
Вообще, странно, что она так легко приняла мои слова. По-любому втихаря у виска крутит. Либо за фэйса приняла, или как там.. кгбшника.
— Дорого, наверное, жить в ваше время…
— И не говори, — я отошел от окна, убрал электронку и лег на кровать, — квартира самая дешевая в Москве от двух лимонов. Нормальные — четыре с половой миллиона.
— Рублей?! — удивилась она.
— Да. Я же сказал, закупайся долларами.
— Будет обвал? И какой у вас курс?
— Шестьдесят за доллар, в районе семидесяти за евро — новая валюта появится.
Ольга Дмитриевна села на кровать и закрылась рукой. Похоже, она плакала.
— Выпить?
— Не пью, — тихо сказала она.
— Не расстраивайся, — я подсел к ней на кровать, — это история. Когда была Февральская революция, многие тоже скорбели по родине. Не только буржуи. Но и честные офицеры, честные предприниматели, которых обирали до нитки. Послушаешь меня — много не потеряшь. Подзайми у знакомых году в девяностом накупи долларов. В девяносто втором продай, или раньше, как обвал кончится. Потом в 1997, продай в 99. Займешь сто рублей, когда они состоянием будут, а вернешь — копейками. Все будет хорошо.
«Думаю, Пионер спасибо мне скажет»
— Все, — встала Дмитривна, — пора на дискотеку.
И впрямь, за окном темнело. Переодевшись в свою одежду, я взял рюкзак, положил телефон. Выйдя на площадь, я её не узнал — повсюду на деревьях бумажные фонарики пополам с гирляндами, у памятника Гэнды стояла диджейская стойка, на ней спорили о чем-то Электроник и Шурик. Потихоньку подтягивался народ.
— Ничего себе, — послышался шёпот от пионеров из другого отряда. Да, они-то в своей форме смотрелись отстойно. Правда, и я в берцах и тактических штанах не айс, но для них это видимо очень круто — полностью в черном, с таинственно накинутым на голову капюшоном, скрывающим лицо. Я направился к пульту. Полы мантии, достававшие мне до голенищ, поднимались как плащ за моей спиной.
— Салам пополам. Ну чё там?
Кибернетики повернулись.
— Валера?
Я кивнул.
— Да вот, скоро. Электроник, подключи переходник, — обратился он к другу. Тот немедля выполнил его просьбу. Шурик нажал пару кнопок, и заиграла музыка. Кажется, это была пугачева в танцевальном ремиксе. Послушав еще пару песен, я поставил свое. Заиграл нормальный такой клубняк. Никогда не любил двухнотные мелодии, ремиксы тоже, но этот трек таким не являлся (для атмосферы врубай приложенные треки). Спустившись, я стал искать Лену, и нашел её стоящей возле фонаря. Подойдя к ней, я протянул руку, словно предлагая её. Она положила на неё свою и я увлек её в толпу. Лена начала делать какие-то простые движения, но, в отличие от большинства кривляющихся, хотя бы в такт. Я начал исполнять какое-то подобие хип-хопа. Честно, никогда не умел танцевать — некогда было. Только пару движений, мимоходом просмотренных в интернете и знал. Но на обитателей лагеря они произвели неизгладимое впечатление. Если я что и делаю, и делаю не очень хорошо — типа сбреньчать Нирвану на гитарке, потанцевать, то все равно на местных это производит огромное впечатление. То ли из-за моей харизмы, то ли из-за того, что для них это нечто новое, неизведанное. Так же как на деревенских ребят оказывают впечатление большие города.
Заиграл медляк, и я приблизился к Лене, положил ей обе руки на талию и начал медленно кружиться. Она повторила мои действия, положив голову на плечо. Так мы и прокружились почти всю песню.
— Время, — тихо шепнула она.
— Понял, — я отошел от неё, направился к пульту, и когда песня кончилась, я быстро переключил песни на те, что были на пластинках, забрав телефон, вернулся к Лене, и мы вместе пошли в медпункт, вошли. Виолы опять не было — видать со своими пробирками возится, извращенка, мать её. Мне ли не знать, что такое любимое дело? Я ж гранатометчик. К нам приставляют автоматчика далеко не за тем, чтоб дать прикрытие. Это перед боем мы все мандражируем и очкуем аж до тряски. А после первой-второй гранаты крышу сносит нахуй, мало слюнки не текут. Вот и нужен автоматчик, чтобы если что убрать с линии огня, спасти от шквала огня, который гранатометчик не заметит в пылу боя. Мы перебрали почти все коробки, расставили медикаменты по местам, Лена записала все, что пришло.
— Знаешь, я, может, говорила, но я позвала тебя не потому что мне нужна помощь. Я боялась ЕГО.
— А я чего? Дофига воин что ли? — сконфузился я.
— Не знаю… но с тобой я чувствую себя более уверенной.. ничего не боюсь.
«Втрескалась что ли?»
— Ты всегда скрываешь левую часть лица. Почему?
— Правда хочешь знать? — спросил я её. Она кивнула и подошла ко мне. Взяла мешающие пряди волос и стала убирать мне за голову. «Три… два… один…»
— Ой… — Лена отшатнулась. Челка снова упала.
— А я спросил… Кстати, сколько время?
— Скоро двенадцать. Пора по домам.
— Пошли. Я доведу тебя.
Мы пошли. По пути Лена «случайно» коснулась меня тыльной стороной ладони. Я все понял и взял её за руку. Доведя её, я побежал к кибернетикам. Постучавшись, я стал успокаивать одышку — давненько не бегал спринт на двести метров. Дверь открыл Шурик.
— Мы уж думали, ты не придешь…
Они вышли, и мы быстрым шагом выдвинулись к означенному месту.
— Значит так. Договаривались вы, вы и идете. Я буду неподалеку, если что-то пойдет не так, просто поднимите вверх левую руку. Ясно?
— Яснее некуда, — ответил Эл.
— Деньги взяли?
— Конечно.
— Ну и заебись.

Мы дошли до старого корпуса. Встреча, по-видимому, была возле него. Я просто скользнул внутрь заброшенного здания. Вскоре подтянулся и наш партнер, и судя по звукам шагов, он был не один.
— Принес? — спросил Эл.
— Конечно, — собеседник тряхнул пакет.
— А что это за люди с тобой? Уговор был, что ты один придешь, — высказался Шурик.
— Так и с ним был уговор встретиться один на один. Тем не менее, ты, фраер, тоже сюда пришел.
Шурик ничего не ответил.
— Короче, какой расклад. У нас возникли проблемы, и стоимость возросла.
— На сколько? — настороженно спросил Эл.
— На четверть. И мы без своих бабок не уйдем — не резон нам в такую даль таскаться ни за грош.
— Но у нас нет столько.
— Ну, значит, мы можем отдать вам… сколько Васян?
— Половину, — послышался хриплый голос.
— Половину пакета за чуть меньшую сумму.
— Мы так не договаривались! — возразил Шурик, — ваши проблемы — это ваши проблемы!
— А с тобой, черт, уговора никакого и не было. Стой и молчи в тряпочку.
«Ну все. Ясно. Мой выход»
Я аккуратно вышел через открытое окно, так, чтобы оказаться за углом, что за спинами местных торговцев. Увидев их, я чуть не засмеялся. Каноничные гопники в спортивных костюмах, в каноничных кепочках. Я начал тихо подкрадываться к двум стоящим гопникам, в двух метрах стоящих за спиной своего главаря. Они заметили меня когда было слишком поздно. Я схватил их за головы и без всякого человеколюбия столкнул друг с другом, ошеломив. Левому я нанес два удара ногой по печени, правого просто вырубил апперкотом. Короче, главарь остался один. Я достал сигарету и закурил. «Ну и вид у меня наверно… Капюшон, мантия, весь черный и лица не видно, и лишь маленький огонек от сигареты», — я ухмыльнулся своим мыслям.
— Что делать будем с тобой? — задумчиво спросил я.
— Я… не бейте! — взмолился гопник.
— Эл, проверь, все ли на месте, — я легонько пнул носком берца пакет, лежавший рядом с одним из отдыхающих. Он подошел, проверил.
— Да, все.
— Ну, в таком случае, в качестве извинений за оскорбления, нанесенных нашему партнеру, мы принимаем любезно предложенный вами пакет. Всего хорошего.
Гопарь не знал что делать, метался, что-то говорил, но мы уже ушли. И сразу пошли в клуб кибернетики, очевидно зачем.
— Такое дельце провернули! — похохатывал Эл, вытаскивая содержимое пакета — показалась баклаха пива, за ней бутылка водки, после неё коробка апельсинового сока, и эндшпилем стала упаковка печенья «юбилейное», — Спасибо, Валерон!
— Больше. Никогда. Так. Не делай. Понял? — спросил его я. Эл перестал улыбаться и кивнул.
— Ладно, проехали, — сказал Шурик, — давайте приступим?
— Не все так просто. Доставай стаканы, — Эл сразу полез за ними, — сейчас я вам забадяжу коктейли. Самое простое — «отвертка». Рецепт прост, как два пальца, — я открыл сок и водку, — берем все и хуярим в одно.
Я сделал три порции коктейля. Все попробовали, вроде как понравилось. Мне-то уж точно. Отпив с половину, я взял пиво.
— А теперь — ерш. Коктейль еще проще, и надраться им еще проще. Шурик, помнишь, как тебя разнесло с водки в прошлый раз? — он кивнул, и я продолжил, — это не из-за водки и не из-за тебя, — в пиве, как вы знаете, есть пузырьки. Из-за них алкоголь быстрее всасывается в стенки желудка, и потому опьянение происходит быстрее. Так вот, предложив тебе лимонад, я по сути сжульничал.
Шурик улыбнулся, понимая, как я его облапошил. За время моей тирады они допили «отвертку» и, залпом допив свою, я сделал каждому по ершу — два к одному пива с водкой. За разговорами прошел еще стакан. Я больше коктели пить не стал, взял свой бурбон. Пропустив еще пару стаканов, я пошел спать. Кибернетиков провожать не стал, так как они решили заночевать прямо в клубе. Алконафты, млять.
Дойдя до домика, я по привычке положил нож под подушку. Спать хотелось невыносимо — было где-то два ночи, плюс алкоголь, так что я лег спать, просто сняв берцы. Только я лег, меня сразу отрубило.

День 4

Время — это лишь субъективное восприятие реальности. Часы измеряют сами себя. Показания часов можно объективно сравнить только с другими часами, и важен лишь часовой пояс. Наверное, так рассуждала Славя, ни свет ни заря ворвавшаяся в наш домик в спортивной форме. Ненавижу ранние подъемы…
— Ольга Дмитриевна, снова! — чуть не плакала Славя, — он снова!
— Шо, опять! — поиянулся я, — кто на этот раз, — вздохнул я, пока она безуспешно пыталась разбудить вожатую.
— Не знаю, — заплакала Славя, — они не из лагеря.
— Они?
— Да. Трое парней.
Меня затрясло. Кажется, я понял, что случилось…
— Как и когда ты обнаружила трупы?
— Во время утренней пробежки возле старого корпуса. Увидев их, я сломя голову побежала к вожатой…
— Пошли, — я накинул берцы, — показывай.
Пока мы шли, было прохладно. В мантии в самый раз. Потом сниму, пойду в футболке. Шли мы молча. Славя вся дрожала от страха, говорить не желала. Придя я увидел их… три трупа. Главарю нанесли три тычка в живот, один удар рукой в лицо. Судя по сбитым костяшкам, он защищался, значит, у убийцы должны быть следы… или нет? Я внимательно осмотрел кулаки. Нет, судя по песчинкам, удар был нанесен по камню или кирпичу. Похоже, его то ли после непродолжительной борьбы подрезали, то ли сначала нанесли три удара, а потом, чтоб не мешался вырубили. Остальным просто вспороли глотки, оставив улыбку от уха до уха. Я посмотрел на Славю — она стояла вдалеке, боясь подойти. Вернемся к делу. Я откинул голову одному из убитых гопников. Глубина раны — где-то пять сантиметров. Судя по наклону разреза, их приподнимали, придавая сидячее положение, и из-за спины перерезали горло, держа нож наискось, значит, у ножа куда большее лезвие, сантиметров десять-девять. Тот же самый штык-нож. Нелегко спрятать, небыстро достать, но эффективно досмери. Я вернулся к главарю, осмотрел колотые раны. Все так же — один конец гладкий, второй с зазубринами. «Теперь надо проверить догадку с камнем». Куда маньяк мог бросить камень? Туда, где их много. Я залез в старый корпус. Да, камней тут и правда жопой жуй. Но вот тот, что мне нужен — красновато-серая галька со следами крови на ней. А ведь и впрямь хороший ход! Я бы стал искать человека со ссадинами…  Короче, тут все. У меня зародился план. С одной стороны, чтобы напугать убийцу, а с другой стороны, чтобы сделать его более расслабленным. Он поймет, что ему наступают на пятки и будет осторожен, однако не будет напрягаться, думая, что его уловка прошла.
— Значит так, Славя. На собрании я выступлю, расскажу о происшествии. Все, что нужно будет от тебя — молча стоять рядом и кивать головой. Ясно?
Она кивнула.
— И никому пока ни слова.
Мы вернулись в лагерь, я пошел к домику вожатой. Ольга Дмитриевна уже встала и оделась. Я молча вошел, стал переодеваться в пионерскую форму.
— Куда ходил? — поинтересовалась она.
— По делу. Я должен выступить на линейке. И на ней должна присутствовать Виола.
— Хорошо, я сейчас её позову, — она вышла. Я пошел к кранам с водой, они должны находиться неподалеку. Хотелось освежиться. Походив, я нашел-таки их. Налив в пригоршню воды, я умылся. Вода ледяная — в самый раз. Умывшись, я направился на площадь. Пионеры уже собирались, наш отряд был в сборе. Я вышел из общего строя, пошел к памятнику и сел на бордюр возле него, позвал жестом Славю. Она, все так же понурив голову, вышла. Пионеры зашептались, но мне было… ну сами понимаете. Скоро появились Виола и Ольга Дмитриевна. Мы со Славей встали рядом с ними.
— Равняйсь! Смирно! Вольно, — скомандовала она, — наш пионер хочет сделать важное заявление, — передала она мне слово.
— Кхм-кхм, — откашлялся я. Никогда оратором не был, — спасибо. Итак, сразу перейду к делу. Сегодня утром были обнаружены Славей во время пробежки три тела, — в строю сразу зашептались, — было установлено по почерку, что это работа Совенковского маньяка. В ходе осмотра были обнаружены разбитые костяшки у одного из убитых, как следствие, он пытался дать отпор, и, судя по ним, на убийце должны остаться следы побоев, — Славя кивнула, — поэтому после линейки всех прошу пройти к Виоле для осмотра на предмет следов боя. Если же человек, совершивший это деяние, выйдет сам и признается, то сможет рассчитывать на смягчение приговора, когда мы передадим его органам правопорядка.
Никто не вышел.
— Ну, тогда на осмотр, пионеры, — произнесла Виола. Я прошел его первым, чтобы у остальных не было сомнений, а так же чтобы побыстрей пойти завтракать. Более того, я уверен, что попадется один-два мальчугана, которые что-то не поделили и подрались. Я знал, что убийца будет чистенькой. Однако в моих действиях был резон — чтобы булки напрягла. Вскоре ко мне подсел Электроник — его проверили почти сразу после меня.
— Валер, ты Шурика не видел? — нервно косясь по сторонам, спросил он.
— Нет. А его на линейке не было?
— Нет. Я проснулся, его уже не было. Сначала я решил, что он ушел в старый корпус за радиодеталями — там их навалом, но он обычно либо успевал до линейки, либо после неё уходил.
— А он ночью не обмолвился часом о своих планах?
— Какое там… ему так понравился твой ёрш, что он стал экспериментировать, меняя соотношение ингредиентов… ну ты понял.
Фэйспалм.
— И этот человек говорил мне, что я не умею пить…
— Я его искал по всему лагерю утром. Его нигде нет.
— Я поговорю с Ольгой Дмитриевной.
Сразу же в голове сложился охуительный план, настолько охуительный, что я не выдержал и гоготнул. «Как же удачно все складывается. Можно временно свалить вину на Шурика, чтобы маньяк окончательно расслабился. Но, с другой стороны, чтобы не опровергать нашу гипотезу, убийства прекратятся. А потом я намучу свое убийство. С психа реборн Чикатило снова выйдет на охоту, и попадется. Отлично».

— Чего смеешься? — хмуро глянул на меня Электроник.
— Настроение отличное, — я выпил залпом компот и подсел к только что севшей вожатой. Я заметил уголком глаза, как Электроник покрутил пальцем у виска.
— Есть дело, — начал я.
— Какое дело? — апатично спросила вожатая, — еще три трупа… и мне за них отвечать, — она с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать.
— Убитые не из лагеря,так что не надо, — «успокоил» я её, — к делу. Шурик пропал. Скорее всего, он ушел в старый корпус. Надо бы собрать народ, отправить на его поиски.
— Хорошо, я подумаю кого отправить.
— Приятного аппетита, — я встал и вышел, направился в библиотеку. Я застал её на открытии — Женя захлопнула дверь перед самым моим носом. «Какая вежливость», — обиженно подумал я, и, распахнув дверь, вошел.
— Охайо, семпай, — поздоровался я.
— А теперь по-русски.
— Есть базар. Нужно место, где нас не подслушают.
— А с чего я должна помогать тебе? Ты мне помогать не стал, даже не выслушал! — «походу ща истерить начнет», — промелькнула мысль.
— Потому, что мое дело касается маньяка.
— Так ведь.. троих подозреваемых поймали же?
— Чушь. Они просто подрались. Так что, ты поможешь?
Женя встала из-за стола, закрыла дверь, открыла подпол библиотеки.
— В конце концов, какие шансы, что следующим трупом буду не я? — спустилась она.
Я спустился за ней. «А тут прохладно. В жаркий день — самое оно».
— Не поверишь, но если согласишься — то стопроцентный, — её глаза полезли на лоб, — как относишься к отечественной драматургии?
— Нормально. Эй, послушай, я так-то жить хочу.
— Сыграешь роль в пьесе отечественного автора Валерия Рофла? С названием я правда не определился — то ли «Кровенок», то ли «Маньяк в лагере».
— И какой была бы моя роль, если б я согласилась?
— Труп, — я широко улыбнулся.
— И какой была бы моя роль, если б я согласилась?
— Труп, — я широко улыбнулся, — удивительно бодрый, читающий труп. Мы тебя нарядим, обольем кровью, хочешь, пару ножевых сделаю? Для реализма?
— Дажа не думай!
— Короче, тебя кто-то найдет, я осмотрю, скажу, что это маньяк. Потом мы выпустим главного подозреваемого, а дальше дело за мной. Тебя мы спрячем в этом подвале или на складе, главное, не шуми. Еды оставим заранее. Согласна? С меня пачка «юбилейного» и, если хочешь, вискарик.
— Не пью. Но за печенье — спасибо.
— Хорошо. Все принесу сегодня.
Я ушел к Электронику, по пути обдумывая то, что уже есть.»Как же и впрямь удачно все складывается. Мы инсценируем свое убийство, показав всем труп, и убийца напряжется, пока наш «типо труп» кантуется в каких-нибудь ебенях. Маньячелло снова выйдет на охоту, и попадется. Саебис».

— Отнеси печенье Жене.
— Зачем? Целую пачку?
— Да, целую пачку. Скажешь, что от меня, но можешь и от своего имени подарить.
— Да я.. — стушевался Эл.
— Давай, герой-любовник, иди. Хочешь — накати для храбрости.
— Одному не интересно.
— Давай вместе. Где там виски?
Эл стал копаться в вещах. Долго копаться.
— Нету.. не могу найти.
— Ну, тогда давай так, — я вытащил бурбон с нижней полки, разлил, — и спрячьте получше. Но так, чтоб найти можно было. Чокнувшись, мы выпили. Эл взял печенье и вышел, а я, накатив еще немного, пошел к искать вожатую. Нашел я её на площади рядом с девочками.
— О, а вот и наш герой, — саркастично произнесла она, — иди-ка сюда.
— А что случилось?
— Ну ты же хотел идти в старый корпус?
Я кивнул.
— Ну вот и пойдешь.
— Дайте мне хоть кого-нибудь в напарники, — взмолился я.
— С тобой пойдет… Двачевская!
— За что? Почему я?
— Потому что!
Ольга Дмитриевна всучила ей рюкзак.
— А что в рюкзаке?
— Бутерброды и фонарики. Мало ли чего.
Я забрал рюкзак.
— Пошли.
Алиса понуро пошла за мной. Выйдя с лагеря, мы зашли в лес. Пожалуй, скучновато описывать, как мы шли — и я этого делать не стану.
Войдя в старый корпус, я сразу обнаружил открытый люк. Понимая, что бесполезно, мы с Алисой обошли оба этажа коруса. Пусто.
— Придется спускаться.
— Я боюсь, — призналась Алиса.
— Не волнуйся, все будет хорошо, — я её легко приобнял, — в худшем случае мы умрем.
— Дурак, — покраснела она. «Ведь для неё это шутка. Неудачная шутка. А для меня уже десять лет как жизненное кредо», — грустно подумал я, спускаясь по лестнице. Вместо подвала там оказалась шахта. Низкие потолки, провода по стенам, закованные в металл лампы… давящая атмосфера. Мы начали продвигаться вперед. Дорога уходила вниз, вскоре появились крутые ступеньки. Дойдя до конца, нашему взору предстала металлическая дверь бункера. На ней был нарисован символ радиоактивной опасности. Я открыл тяжелую дверь. Алиса прошла вперед, за ней я. Дверь захлопнулась.
— Ай! — вскрикнула Алиса. Я выразился проще.
— Дерьмо.
Никакой злости. Все равно, она ни на что не повлияет и тем более, дверь, если она закрыта наглухо, не откроет. Включив фонарь, мы нашли рубильник, повернули его. Включился свет. Мы увидели, что находимся в просторной комнате, в которой есть еще одна дверь.
— Осмотри здесь все, — сказал я Алисе, а сам отправился к той двери. Попробовал открыть — не поддается. На полу я увидел фомку. С её помощью и какой-то матери за пять минут управился и вошел.
— Мамма мия, — вырвалось у меня.
— Что там, что там, — подбежала Алиса, заглядывая мне через плечо. Это был склад с оружием. И тут было ВСЕ! СКС, АКМ, даже пара шайтанок нашлась с морковками. Я взял одну из труб, любовно погладил. Эх, сколько ж я прошел с такой… Ностальгия захватила меня.
— А это что? Снаряд? — спросила Алиса, держа 82мм мину.
— Положи, не трогай, — очкуя, осторожно попросил я.
Стволы мы решили не трогать.
— Что у тебя?
— Куча просроченной еды, какие-то радиоприборы, еще пара фонариков. Проверила — работают.
— Положи в рюкзак, — попросил я, — лишними не будут.
Выломав прикладом АКМ двери шкафчиков, я нашел там пару хоботов, озк, и прочую бытовую мелочь.
За складом была еще одна дверь — туда мы и пошли, предварительно покопавшись с фомкой. Там мы увидели такой же коридор, как и тот, по которому мы шли минут десять назад. Снова давящий потолок, стены, казалось, вот-вот сожмут в своих могильных объятиях. Мы шли аккуратно, Алиса еще и светила одним из найденных фонарей. В итоге мы добрели до ямы. Отверстие было метра полтора, а внизу вместо бетона — земля.
Спрыгнув, мы оказались в неком подобии шахты. Стены укреплены деревянными балками, туннель уходил дальше, чем мог осветить фонарь. Не зная, куда идти, мы пошли вперед. Вскоре наткнулись на развилку. Итак, вариантов, куда идти, было немного. Но на каждом повороте мы оставляли кучку из валяющихся тут повсюду камней. Блуждая в темном, сыром подземелье, Алиса все теснее прижималась ко мне. Сначала просто держала за руку, потом едва не подпирала мне плечо.
— Давай отдохнем?
— Ты устала?
— Да.
Мы достали сумку, вытащили бутерброды и стали есть.
— Знаешь, когда ты рядом, мне не так страшно, — начала она.
— Потому что я сам страшный? — перебил я.
— Ну… твои шрамы и татуировка и впрямь пугают. А почему ты выбрал меня?
— Я сомневаюсь… в некоторых пионерках. Нашли троих со следами драки, но это не маньяк.
— С чего ты взял?
— Знаю, — про камушек я решил не говорить. Потом. Эх, все эти вечные «потом», «когда-нибудь»… (ловите отсылку к аниме, как и обещал)
A few minutes later…

— Поела? Отдохнула?
Алиса кивнула.
— Можем идти?
Она встала.
— Пойдем, — Алиса взяла меня под руку. Наконец мы вышли из туннеля в довольно большую комнату с высоким потолком. Сверху свисали сталактиты, отовсюду было неясной природы свечение, и в нем я увидел блеск. Подойдя, я понял, что обнаружил бутылку. До боли знакомую… Подняв, я лишь убедился в правдивости своей гипотезы. Это была пропавшая бутылка «Джемесона».
— Вот сука, Шурик. Найду — за шкварник на Генду повешу блять, мудило гороховое, дифичент ебаный, — очень обидно было проебать любимый вискарь. Я бросил со всей силы бутылку об стену, она со звоном разбилась. Отлично. Теперь, если кто и забредет сюда, то точно не увидит сюда, то хоть привета из будущего не найдет.
— Что случилось?
— Этот гад был тут… — уверен, будь тут хоть каплю светлее, Алиса бы увидела мою покрасневшую от ярости рожу, — и эта сука выдула мой вискарь! Идем!
Мы вышли. Снова развилка. Спустя полчаса, может час, а может, и все полтора, показалась дверь открыв её, мы попали еще в одну комнату. Она была совершенно пустой… не считая Шурика, который сидел в углу.
— Шурик! — радостно окликнула его Алиса.
— Вот ты где, сучара! — зло высказался я.
Он обернулся. Глаза его были полны ужаса.
— АААА, — заверещал он, — не подходи!
— Чё, ссыкотно? Нехер вискарь чужой пиздить!
— Я так просто не сдамся! — он поднял кусок арматуры и стал размахивать им.
— Слышь, тело, — начал я, — брось железку. Иначе таких пиздюлей ввалю…
Он бросился на меня. «Сам виноват», — зло подумал я. И встретил его кроссом в челюсть.
— На нахуй, — Шурик откатился от удара, — отлетаешь, очередняра.
— Класс, — поддержала меня Алиса, — круто ты его!
— Успокоился?
— ААА! — снова закричал он, — ты с ней заодно!
Он снова ринулся в атаку, ударил арматурой. На этот раз я не успевал встретить, так что стал уворачиваться. Но он меня обманул — вместо удара он бросился бежать. Я за ним. Алиса за мной. Скоро мы его потеряли.
— И что теперь? — спросила Алиса.
— Ищем выход, — лаконично ответил я. Мы снова стали блуждать, но через пятнадцать минут выяснилось, что блуждали мы в трех соснах. Нашлась лестница из металлических скоб, вбитых в бетон. Поднявшись по ней, мы оказались… у Генды. Уже стемнело, пока мы блуждали по этим чертовым тоннелям, с их чертовыми тварями, которые научились прятаться даже тут — Шурик обнаружился здесь же, лежал на скамеечке.
— Никому не слова о драке. Не сомневайся во мне, — прошептал я Алисе, подходя к Шурику. Он спал. Спал. Я хохотнул. Спал Шурик крепким алкоголическим сном — перегаром от него разило за километр. Я его стал будить, минут десять ушло на это — я и по щекам хлопал, и тряс за плечо. В итоге просто пришла Ольга Дмитриевна.
— О, ты нашел его! — обрадовалась она, — где он был?
— Долгая история. Тут есть какое-то закрытое помещение? Склад, баня?
— Зачем тебе? — удивилась она.
— Он — главный подозреваемый по делу маньяка. Посмотрите на него — я показал рукой на Шурика, — вот гематома от удара, вся одежда изорвана — явные следы боя. Его нужно изолировать до выяснения обстоятельств.
— Хорошо, — она протянула мне связку, — ни за что не поверю, что он мог так сделать… Попроси Алису показать тебе, где склад.
Оставив рюкзак, я кинул Шурика на плечо. Донес до склада, там и оставил, прихватив черный балахон с капюшоном.
— Как же так, — запирая замок, спросила Алиса, — не может быть. Все лето с ним в одном лагере…
— Бывает, — ответил я, — нож мы пока не нашли, так что он только подозреваемый. Так что помни — двери закрыть, окна тоже. Пока я провожал её до домика, она снова взяла меня за руку. Вместе мы прошлись до нужного домика.
— Бывай.
— Пока, — нежно ответила Алиса, заходя в домик. Я направился к Лене и Мику. Постучался.
— Кто там? — послышался голос Мику.
— Я.
Она открыла.
— А ты не поздно? Знаешь, тут же маньяк бродит, чужим не откроем.
— Я по его поводу. Нашел Шурика, на его лице следы от ударов, ссадины, рубашка порвана. Хотел, чтобы Лена не волновалась. Пока, конечно, главных доказательств вроде орудия преступления нет, но я уверен, что в кружке кибернетиков много ножей, и подходящий я найду. Лена?
— Да, — послышался её голос.
— Можешь не бояться. Всего хорошего.
— Пока, Валера! Спасибо тебе за… — дальше я уже не слышал, так как шел к столовой. Важно, что главные подозреваемые попали в мою сеть. Но завтра их ждет сюрпрайз, мазафака. Дойдя до столовой, я открыл дверь, собрал целый пакет булок, взял две пачки кефира, полтораху воды. «Еее! Булки, кефир, рок-н-ролл!»
Забрав все, я закрыл столовую и пошел в библиотеку. В подвале, прямо под лестницей, оставил все награбленное и пошел в свой домик. Забрав свои девайсы, пошел в медпункт. Дойдя, я убедился, что там горит свет. «Хорошо, что Виола на месте. Не придется ждать её с опытов», — подумал я и вошел.
— Стучаться не учили, пионер?
— Я по делу. О маньяке.
— И что?
— Я могу быть уверен, что нас не подслушают?
— Нет. Мало ли кто за дверью или в кустах?
— Пойдем на площадь. Там все на виду.
Виола задумалась.
— А пойдем, пионер.
Дойдя, я максимально тихо вкратце рассказал о своем расследовании, сегодняшнем дне.
— А что от меня требуется?
— Вовремя убрать следующий труп в медпункт, чтобы его не увидели Мику с Леной, но увидело достаточное количество людей, не подпускать любознательных близко, и самое главное — литр крови.
— Ну… в медпункте нет крови, — замялась она.
— Поищите в своей лаборатории, — посоветовал я.
— Откуда ты знаешь, щенок? Кто еще? — яростно взорвалась Виола.
— Тише, тише. Никто и никогда не узнает. Секрет за услугу. Идет?
Виола задумалась.
— Идет. Жди в медпункте, я все принесу.
— Не горит. Надо к утру, чтобы труп заметила Славя на побежке.
— Плохое место. Пусть лучше у туалета. Выглядит правдоподобнее, чем опять труп в лесу. Или у кранов с водой. Кстати, а где ты возьмешь тело?
— Договорился с одной начитанной актрисой, — хитро улыбнулся я.
— Отлично. Через час в медпункте.
— Стой. Женя живет со Славей?
— Ага.
— Блять… Есть какой-нибудь транквилизатор, чтобы она поспала? Она не должна знать обо всем.
— Придержи язык, пионер. В шкафу, на нижней полке. Аккуратно вколи в шею и она проспит часа два крепким сном.
— Отлично, — я нарыл в шкафчике ампулированный транк, залил его в шприц. Накинул на себя балахон, найденный на складе. В таком виде я дошел до домика Жени, открыл дверь связкой ключей вожатой.
— Кто там? — спросони прошептала Славя. Я бросился к ней, залез на кровать. Она стала бороться, проснулась Женя и бросилась на меня. Славя пыталась кричать, но я зажал ей рот и оперативно вколол транк. Спустя полминуты силы её стали ослабевать, и вскоре оставили. Она заснула. Женя все еще пыталась меня душить.
— Тихо, — отбиваясь, попытался успокоить я Женю.
— Это ты? Ты маньяк?
— Тихо. Все по плану. Это чтобы не вызвать подозрений. Пошли.
Мы вышли, оставив дверь на распашку.
— Что ты ей вколол?
— Сюрприз от Виолы. Она в деле. Жратву я принес, под лестницей стоит. Короче, положим твой труп у кранов с водой, я его найду. Позову Виолу, мы к тебе пионеров близко не подпустим, чтобы точно была уверенность в том, что ты мертва. Потом оттащим в медпункт, а оттуда во время обеда я отнесу тебя в мешке в библиотеку.
— Ладно, — согласилась Женя. Мы пришли в медпункт. Через десять минут пришла Виола с пакетом крови и какой-то баночкой.
— А это че?
— Пудра. Если её не использовать, то тело, истекшее кровью, будет выглядеть слишком здоровым.
— И то правда, — согласился я, — пока отбой, я вас разбужу. Нам не нужно, чтобы труп в самый ответственный момент захрапел. Виола, носилки где-то есть?
— Да, в подсобке. Вытащить заранее?
— Я сам, — я полез в подсобку и вытащил их, упер возле двери, чтобы их нельзя было не заметить, — все, спать.
Сам я залез в телефон, стал слушать музыку, залипая в игрушку. Просидев так до пяти часов, я разбудил остальных. Виола аккуратно наносила пудру на Женю, я сделал три надреза на её рубашке на спине. Через пятнадцать минут мы уже выдвигались с Женей. Она легла возле кранов на траву, я хотел было надрезать пакет с кровью, но остановился.
— Ползи, — приказал я.
— Это еще зачем?
— Затем, что у трупа, убитого маньяком, чистая рубашка будет смотреться подозрительно. Ползи.
Она проползла два метра.
— Хватит? — она перевернулась, чтобы я оценил. Рубашка была грязной, с зелеными полосами, грязными пятнами.
— Огонь, — я поднял большой палец. Женя легла на живот. Я аккуратно стал поливать её кровью, получилось очень правдоподобно. После я сел возле неё и стал ждать. Где-то через полтора часа послышались шаги. Пора.
— Пиздееец! — заорал я, — какого хуя, сука?!
Скоро показалась Славя. Бежала она медленней обычного — сказалась ночная потасовка.
— Славя, бегом за медсестрой! У нас еще один труп!
— К-как?! — обомлела она.
— Жопой об косяк! Бегом, блять! — рявкнул я, — Ольгу Дмитриевну сюда! Буди всех!
Через десять минут подтянулась медсестра, еще через минуту вожатая, а третьим пришел Электроник. Он почти вплотную подошел.
— Пусти! Пусти меня к ней!
— Тихо, тихо, — успокаивал я его, — уже все.
— Женя! — заплакал он, — как же так?! Я… люблю тебя! Любил с самого начала лета! — он разрыдался.
— Будь мужиком, блин. Встань. Дай Виоле осмотреть её. Сбегай лучге в медпункт за носилками. Смотри сколько народу. Неужели ты хочешь, чтобы на неё смотрели в таком состоянии? — надавил я.
— Да.. ты прав, — он встал. Руки Электроника бил тремор, глаз подергивался. Он быстрым шагом пошел в медпункт, и через пять минут вернулся с носилками. Пионеры, тыкая пальцами в Женю, перешептывались, вожатая просто плакала. Я положил Женю на носилки, встал сзади, Эл взялся спереди. Когда мы отошли, Женя едва заметно подмигнула мне. Я кивнул в ответ.
— Все, Сереж, спасибо. Иди поешь, потом поговорим.
Он кивнул, словно в полусне, повернулся и пошел. Я достал из подсобки мешок, Женя встала и без лишних слов залезла в него. Я перекинул мешок через плечо и пошел к библиотеке.
— Ровнее, идиот! — шептала Женя, — не картошку несешь!
— Тихо! Не помрешь! Я гарантирую.
Когда я проходил площадь, мне встретилась Алиса. Странно, ведь все пионеры были на завтраке.
— Чего несешь? — спросила она.
— Картошку, — ответил я, после чего получил незаметный тычок от Жени по спине, — кота в мешке, мля.
— Я бы хотела поговорить…
— Слушай, Алис, мешок тяжелый, как кузькина мать. Подожди, я сейчас вернусь и поговорим, — уходя, ответил я. Алиса кивнула мне в след.
Я быстро донес Женю, открыл дверь все той же связкой ключей, занес мешок.
— Все. Дальше сама. Форму новую принесу ночью, — я закрыл библиотеку, стал возвращаться к Алисе, все ждавшей меня.
— Слушаю. Только надо бы Шурика выпустить, так что по пути.
— Ну в общем… я хочу взорвать Генду. Ты же с Виолой в хороших отношениях, можешь достать уголь?
Я остановился. Посмотрел ей в глаза, она стеснительно убрала взгляд. Я захохотал.
— Уголь! Ахаха, Уголь!
Она вопросительно посмотрела на меня. Я сменил тон на полушепот.
— Мы вчера склад оружия нашли. На кой ляд тебе уголь?
— Так я же не умею…
— Я умею. Как Шурика освобожу, пойдем в старый корпус. Все будет в ажуре, — заверил её я.
За разговором мы пришли к складу. Я открыл дверь и растолкал спящего кибернетика.
— Подъем, граждане алкоголики, тунеядцы.
— Что случилось? Почему я тут? Ничего не помню…
— Ясен хуй не помнишь. И про вискарь не помнишь, да?
— Какой вискарь? — не понял он.
— Мой! Который ты спиздил и распил в одну харю.
— Блин… ничего не помню…
— Ладно. Иди к вожатой, передай ей ключи и скажи, что все подозрения с тебя сняты.
— Какие подозрения? — удивился он.
— Она тебе все объяснит. Иди. Дело у меня есть.
Я ушел, Алиса за мной, Шурик задержался, закрывая двери. Мы направились к старому корпусу, минут за двадцать дошли. Потом в полной тьме дошли до бункера.
— Держи дверь, — приказал я Алисе, а затем стал вытаскивать со склада вещи. Взял я по итогу две морковки, две мины, одну трубу. Повязав морковки веревкой между собой, я закинул их на плечи Алисы. Сам таким же макаром взял мины и трубу. Выбравшись, мы поднялись на второй этаж, там я стал колхозить морковки. Осторожно, чтоб не повредить резьбу, вбиваю камешком переходник в отверстие для вышибного заряда 82мм мины. Потом беру реактивный двигатель от заранее разобранного выстрела РПГ и накручиваю на другой конец переходника.
— Время тлен, тела лишь якорь для души, которая умирает с ним. И только слава способна сделать нас бессмертными, — я весело огляделся. Алисы нигде не было, — куда ты убежала? Я ж взрыватель выкрутил!
Еще пару минут назад она увлеченно смотрела на мои манипуляции, но увидев манипуляции с миной, она куда-то пропала, вокруг образовался вакуум.
Напевая, я накрутил взрыватель на носик мины. Готово, епта.
— Алиса! Девочка моя! Ты где?
Алиса осторожно выглянула из-за стены. Я связал колхозные морковки, закинул на себя. Ей дал шайтанку. Вместе мы пошли к лагерю так, чтобы выйти с далекой окраины. Пришли к обеду. Отлично, как раз никого нет. Я стал снаряжать РПГ.
— Отойди-ка, — весело сказал я. Адреналин бил по жилам. Кайф, блять, — э, ты куда сзади встала? Лучше уж с боку, — я стал прицеливаться через оптический прицел, в базе стоявший на шайтан-трубе. Прикинув поправку на ветер, на дистанцию, я выстрелил. РПГ гулко ухнул. Хуй не слабо привстал — давненько я не стрелял. Какой же кайф… Я взглянул на результат — верхнюю часть памятника снесло к ебеням — она, подкосившись, упала прямо на решетку. Остались только ноги по колено.
— А теперь постамент, нна. Наводочку… Начинаем прогревание, нна, — выстрел. От памятника не осталось почти ничего, — больной вылечен, нна. Требую звания доктора. О, а вот и начальство здешнее, — в прицел я увидел Ольгу Дмитриевну, — валим, — я схватил РПГ, и, пока мы бежали, скинул его в лесу в какой-то канаве.
Мы побежали к клубу кибернетики. По пути я понял что что-то вывалилось из кармана. Вэйп! Обернувшись, я подобрал его.
— О, ты вэйпер? — спросила Алиса.
— Да, — ответил я. «Стоп. Что-то тут не так», — что ты сейчас сказала?
— Вэйпер.
— Ладно. Потом обсудим.
Мы добежали до клуба. Несмотря на одышку, мы не сдерживали смех.
— Классно стреляешь, — похвалила меня Алиса. Мы вошли в клуб. В противовес стандратной занятости, в нем царило уныние. Шурик пил с Электроником. «Поминки, блин, устроили».
— Что смешного? — грустно спросил Эл.
— Генду взорвали, — ответила Алиса.
— И? — похоже, Эла это не обрадовало. Я сменил лицо на серьезное, сел за стол.
— Послушай меня, взрослого дядю. Я понимаю, что тебе сейчас херово. Я сам через это прошел неоднократно. А теперь слушай сюда. Чем распускать сопли, я предлагаю тебе отомстить. Ты мне поможешь?
Электроник решительно отставил стакан.
— Да, — твердо ответил он.
— А теперь иди, поспи. К ночи ты мне нужен отдохнувшим и собранным. На этом все. Помни, Женя с тобой.
Эл снова кивнул, уходя в подсобку. В какой раз удивляюсь своей способности зарядить, настроить людей. Может, это сила этого места, а может, я всегда это умел, просто не хотел.
— Ты со мной поговорить хотел, — напомнила Алиса.
— Да, точно. Шурик, мы покурить.
Шурик кивнул. Выйдя, мы зашли за клуб.
— Так ты знаешь, что это такое, — я показал вэйп, — мне интересно многое. Первое, как ты здесь оказалась. Второе, из какого года и города. И… пока остановимся на этом.
— Ну, я просто ехала в автобусе. Заснула. Проснулась рядом с кучей пионеров и все. Я из Москвы, с Печатников, и у меня 2017 год. Самой мне 16 лет.
— Интересно… я с 18 года.
— А город? Город какой? Может, адресами обменяемся?
— Легко, — я сбегал в клуб за листком и карандашом, написал на бумажке свой адрес, и, положив карандаш, вышел, протянув записку Алисе.
— Ух ты, это ж совсем рядом! Как мы не встретились?
— Я в это время в Судане был.
— И что ты там забыл? Страна третьего мира же, — удивилась Алиса.
— Две вещи никогда не изменятся — бабло и война.
— И что из этого ты там делал?
— Обе, — ровно ответил я.
— Так вот где ты стрелять научился, — поняла она.
— Нет, — я затянулся вэйпом, — намного раньше. Конкретно из шайтанки — на благословенной земле Новороссии. Сначала я служил в России, потом, после Осетии, переехал на Украину. Какое-то время служил в ВСУ, но с революцией дезертировал в ополчение. Там и переквалифицировался из стрелка в гранатометчика. Потом вернулся в Россию, когда на Донбассе совсем невмоготу стало — годных командиров выпилили из-за дележа власти — там, на Украине все прогнило, нечего уж защищать. Перебравшись в Россию, пошел в частную военную контору Воланда, оттуда в Судан. Недавно, два месяца назад, в ноябре, вернулся. Но чтобы никаких временных коллапсов не произошло, раньше третьего января восемнадцатого года не приходи.
— Ясно, — кивнула Алиса, — как раз у меня пятого День рождения будет.
— И сколько тебе будет? — поинтересовался я.
— Восемнадцать, — гордо выпятилась она.
«Ниче так», — оценил я.
— А тебе сколько?
— Тридцать два, — суховато ответил я.
Она удивилась.
— Я бы не сказала.
— Да я и сам бы не сказал, — сморщился я, — с этим лагерем моложе стал в два раза.
— Ты и так… страшный, а в тридцать два…
— Поэтому я и ношу капюшон и челку пидорскую. Чтоб люди не шарахались.
Алиса звонко засмеялась, и, похоже, я заслушался. «Ляяяя», — протянул я мысленно, — «да ты, дядь, влюбился». Всю жизнь я жил бобылем. Переехать куда-то для меня — говно вопрос. Не имел я ни тачки, которую жалко бросить, ни дорогих вещей, что жалко бросить, ни дорогих людей, которых долго будешь вспоминать. Люди и вещи — якоря, я же по характеру вольный, как ветер. Я всегда считал это правильным. Никогда не был заложником брендов — это тоже якорь, но только не снаружи, а внутри, как и любой стереотип. Я был свободен от политических предрассудков. Где больше заплатят — туда и пойду служить. Деньги легко увезти — взял кредитку и все. Они, по-хорошему, тоже якорь, навязанный системой, но это еще и средство к существованию. Он не удерживает тебя на одном месте, как престижная квартира, дорогая тачка или баба с детьми. Всю жизнь следовал этому принципу. А теперь… теперь что? Похоже, это и впрямь волшебный лагерь. «Ну и хуй с ним», — махнул я рукой, — «пройдет любовь, завянут помидоры»
— Пошли. Разбуди меня к вечеру, — я зашел в клуб, лег, и стал досыпать то, что не доспал ночью.
К вечеру меня разбудила Алиса.
— Закат уже, — сказала она, трепя меня за плечо.
Я подорвался, пошел будить Электроника. Проснулся он в пример проще Шурика.
— Уже?
Я кивнул.
— Самое время свершить то, что предначертано.
По пути мы забежали в мой домик, где я переоделся в свою одежду. Мы вышли на поляну.
— Разводи костерок. Побольше хвои — чтоб аж дым стоял. И помни — меня тут нет, но я приду на помощь.
Сам я спрятался в кустах. Эл по моему совету (и моей зажигалке) быстро сообразил костерок и стал сидеть. Сидели мы где-то с три часа, стемнело уж. Эл два раза ходил за сушняком, обновляя костер.
— Чего мы ждем? — тихо спросил он.
Я молча выкинул ему сигареты с зажигалкой. Поняв, что от него требуется, он закурил. Эл скурил еще две сиги, когда я услышал шаги. Я напрягся. Адреналин буквально впрыснулся в кровь, по спине пробежала волна мурашек. Из тьмы на курящего Электроника вышла… Лена с сумкой за спиной.
— Привет. Ты один тут? — спросила она.
— Да. Ты что здесь делаешь?
— Гуляю.
— Не поздновато?
— Самый раз, — ответила она, доставая что-то из сумки. Это была книга, — самый раз, чтобы убить тебя! — вскрикнула она, вытаскивая из ниоткуда нож. Она бросилась на Электроника.
— Стоять! Мордой в пол, сука! Работает ПАПсназ! — выкрикнул я, выпрыгивая из кустов.
Лена, увидев у меня нож, нырнула Элу за спину.
— Я убью его!
— Ааа, — потерянно закричал Электроник.
— Стой, — спасовал я, — я убью себя, только отпусти его, — сказал я, направляя нож лезвием на себя.
— Валяй, — ответила безумная Лена.
Я совместил гарду ножа с целик-мушкой. Незаметно нажал пару кнопок.
— Чего копаешься? — зло спросила Лена.
«Сейчас, тварь», — мысленно ответил я.
Вдох. Выдох. Выстрел! Неожиданно, правда? Стреляющий нож! Охуенная штука, которую я спиздил еще на драмбассе у русского контрабаса. Пуля попала в плечо. От неожиданности Лена растерялась, и Электроник вырвался. И в ту же секунду, словно ниндзя, в неё с ноги влетел я, нанеся нехуевый такой удар берцем. Она отлетела, согнувшись — дыхалку так точно я ей сбил. Затем, схватив руку с ножем левой, я вотнул ей в кисть нож правой. Лена закричала, выронила нож. Я повалил её на землю, во избежание опасности ткнул ей прямо в кисть ножом, прокрутив, для пущего эффекта. То же самое с левой. Лена пыталась вырваться, кричала, как резанная… хотя почему как?
— Ну что, сучара, — я отвесил ей смачную пощечину, — сегодя твой мазохистский рай, блять. Паскуда, — я отвесил ей еще одну пощечину, — почто людей режешь?
— Да! — влез Электроник, — за что Женю убила?
— Я не убивала Женю! — выкрикнула Лена.
— Это ложь! — крикнул Эл.
— Это правда, — сказал я.
— Что? — не понял он.
— Лена её не убивала. Её никто не убивал. Она сейчас сидит в подвале библиотеки, живая и немного грязная. Помнишь, я говорил, что Женя с нами? Может, стоило послушать дядю?
— Я не верю!
— Ну так иди проверь. Попроси у Дмитривны ключи и пиздуй.
Он ушел.
— А теперь повеслимся, — я встал, одной стопой на кисть, второй на плечо. Ей же размахнулся, и, как по футбольному мячу, ударил прямо по локтю. Раздался хруст, локоть согнуся в обратную сторону. Лена даже не закричала, завыла.
— Зачем убивала?
— Они приставали! Приставали ко мне!
— Прямо-таки приставали? Под юбку лезли?
— Дааа! — выла Лена. Я сменил позицию, встав аналогичным образом на другую руку.
— Нет! Прошу!
Я ударил. Снова тихую ночь заполнил крик.
— Где я прокололась? Как?
— Я здесь задаю вопросы, — надменно ответил я, — хотя, — сменил я тон, — с радостью поделюсь своими записками Шерлока Холмса. Смекаешь?
Лена кивнула — видимо, даже говорить ей было больно.
— Так вот. Сначала я узнал дату начала нападений, потом о пионерах, кто был все это время в лагере. Эл и Шурик отпадают, они друг у друга на виду. Славя тоже. С Алисой мы в мой первый день видели тебя в балахоне. Еще минус два — Уля по росту не подойдет. У Виолы нашлось свое хобби, не до убийств ей, а Дмитриевна у меня на виду. Во время обыска я нашел у вас книгу, которая оказалась книгой, как я узнал от Жени, числившейся за убитым тобой пионером. Правда, была она в шкафу Мику, но да хуй с ним. Потом гопники… с камешком ты здорово придумала, да легло это на руку мне, — на этом моменте Лена зло зарычала, — думала, я тупой, не видел ни разу сбитых костяшек? А потом как ты расслабилась, подставляя Шурика. И самое главное, — я приблизился к ней, — про тайник с книгой я понял сразу.
— Как? — простонала Лена.
— Просто. Чтобы поймать маньяка, думай как маньяк. А я — маньяк-проффесионал, — и зловеще добавил, — я убил столько людей, что тебе и не снилось.
Затем кроссом в челюсть просто вырубил её.
— Давно ты тут? — спросил я у пустоты, — дело раскрыто, нна. Требую звания детектива, нна.
— Все видел. По красоте сделано, — похвалил Пионер, — а какую интригу закрутил. Электроник аж расплакался, как Женю увидел живой.
— Можешь телепортировать её в лабораторию к Виоле? Только связав при этом. Сюрприз ей хочу сделать.
— Легко, — Пионер щелкнул пальцами и Лена испарилась, — завтра конец смены. Собираешь шмотки и садишися в автобус. Там заснешь, проснешься дома.
— И все? — Пионер кивнул, — я хоть запомню, все что было? Пиздатое приключение.
— Запомнишь. И с Алисой наверняка увидишься. Впрочем, этого я знать не могу. Береги себя, Рофл.
— Ибо правы пути Господни, и праведники ходят по ним, а беззаконные падут на них. Бывай, — я повернулся и ушел. Сзади раздался хлопок — Пионер чудит. Я пришел в домик и заснул.

День …

Проснулся я оттого, что меня будил кто-то. Из-за того, что я лежал лицом к стене, мне пришлось повернуться. Алиса отшатнулась, но не сильно. «Опять челка сдвинулась», — расстроился я. Рядом спала вожатая.
— Ты поймал её? — спросила она.
— Да. Это была Лена. Но потом она сбежала. Впрочем, — вставая, одеваясь в свою одежду, продолжил я, — никому она уже не навредит. Скорее в лесу сдохнет. Как Женя?
— Мертва же, — удивилась Алиса.
— Мертва? Ну пошли посмотрим на наших голу… мертвецов, — я направился в библиотеку с рюкзаком на плече. Алиса пошла за мной. В библиотеке была разбросана по полу одежда (женская — 1 комплект, мужская — 1 комплект), книги. За столом, одетые по форме ноль, делили пол Эл и Женя.
— Опс, — ретировался я, — похоже мы не вовремя. Иди вещи лучше собирай.
— Забыл что ли? — ткнула меня локтем в бок Алиса, — все мое в моем рюкзаке. Я, знаешь ли, легка на подъем.
— Аскетка что ли?
Алиса кивнула.
— Поладим.
Мы пошли к площади. Там сели и просто сидели с минуту. Алиса прижалась ко мне, опустила голову на плечо. «Че я как школьник какой?» — осердчал я на себя. Повернулся к ней, приподнял её голову и мы слились в поцелуе. Надолго.
— Кхм-кхм, — прервал нас голос Жени, — может, хватит, голубки?
— Кто бы говорил, призрак чумазой библиотекарши. Ночка была шумной, да, Электроник? — подцепил я их обоих. Электроник покраснел, и даже невозмутимая Женя выдала что-то вроде смущения.
— Ладно, не бери в голову. Пошли, на прощание накатим.
— Пошли, — согласилась Алиса.
— Согласен, — поддержал Электроник.
— Убедили, — сдалась Женя. Придя, мы разбудили спящего Шурика, он сообразил стаканы. Я разлил остатки бурбона, затем в ход пошла бехеровка.
— Извини, кстати, Шурик, что пришлось с тобой поступить.
— Да ладно… — начал было он, но я перебил.
— Но сука вискарь не прощу, — погрозил пальцем с улыбкой я.
— Я верну.
— Вернешь. Когда-нибудь.
— Кстати, — спросила Женя, — а что с памятником? Не раскроешь это дело, Холмс?
— Дело раскрыто, — улыбка просто не спадала с моих щей в это утро, — орудие преступления — РПГ-7 и две мины 82мм. Главный виновник — я, и моя сообщница, — я притянул за талию Алису, — она. Мы, мля, как Бонни и Клайд.
— Весело отдохнули, ничего не скажешь, — оценил Шурик.
Вскоре мы разошлись, и встретились лишь у автобуса. Конечно же, я сел с Алисой, приобняв её. Как и предрекал Пионер, я заснул. Продрал глаза уже в своей халупе.
— Бля, какое сегодня число? — я глянул на трубку. Он показывал час дня третьего января. «Весело, мля. Петельку такую сделал», — оценил я манипуляции Пионера. Раздался звонок.
— Ало? Здорово, Люцык!
— Здорово, бро. Я приболел чутка, давай через два дня?
— Давай. Может, у меня? У меня хата просторная.
— Базар, — согласился он, — я тогда с Деяной нагряну.
— А она-то в рашку как просочилась? Нелегалкой?
— Не, с беженцами прошла. Ладно, давай. С меня пузырь за проеб.
— Бывай, — попрощался я.
______
Два дня пролетели незаметно. Я стоял возле падика и курил, ожидая Люцика с его пассией. Вдруг меня похлопали по плечу.  «Как я его пропустил?» — удивился я про себя.
— Здорово, Люц… Шурик?! — охуел я. Да, это был Шурик. Постаревший, лет на тридцать, с сединой, и главное — бутылкой «Джемесона».
— Я задолжал, — улыбнулся он.
— Не то слово, чертяка, — ответил я. Мы обнялись.
— Как ты нашел меня? — удивлялся я.
— Это все она, — он показал на стоящую рядом Алису.
— И ты тут?
— Только заметил? Забыл, сам же мне адрес дал, — надулась она.
— А, ну да. С днем рождения тебя, кстати.
— Алиса совсем не постарела, — улыбнулся Шурик.
— Я тоже. Мы попали к вам из будущего. Просто я сменил тело.
— Это как? — не понял он.
— Я и сам не знаю. Просто попал там в другое тело.
— Знакомые все лица! — послышался до боли знакомый голос.
— Здорово, Дьявол! Где дьяволица? — поприветствовал я Люцика.
— Ща придет. Кто это с тобой?
— Да друзья старинные, — ответил я.
— И баба, — Люций захохотал.
— Привет, Рофл! Как ты? — послышался женский голос.
— Привет, Деянка! Ты где пропадала?
— Да в магазин зашла, едва паленый «шариданс» не купила, бес попутал.
— Люций, опять? — насупился я.
— Не, — отрицательно вскинул руки он.
— Так и запишем — пиздела на князя тьмы, — дело закрыто. Ладно, заваливайтесь, — пригласил я наконец всех в дом.

У каждой истории есть свой конец. У каждой.

Кроме этой.

Опубликовано вTrashstoryБесконечный Шайтан