Oops! It appears that you have disabled your Javascript. In order for you to see this page as it is meant to appear, we ask that you please re-enable your Javascript!
Skip to content

ГЕРОЙ НАШЕГО ВРЕМЕНИ. ГЛАВА 4

Около 21-00 наше подразделение скрытно подошло к Тоненькому. Это село гражданская война потрепала незначительно. Более дюжины домов оставались относительно целыми. У Москвича был какой-то импортный ПНВ, и мы легко ориентировались на местности.

Наша рота вымоталась, замерзла и оголодала. Мы около четырёх суток не имели крыши над головой, во время ночевок около тридцати процентов личного состава стояли в карауле, а костры для обогрева командир разводить запрещал. Мы все промерзали до костей, что не удивительно для апрельских ночей. Многие, в том числе и я, на марше сбили ноги. Сменного белья не было, и от всех воняло козлятиной и мочой.

Проведя рекогносцировку, никаких вооруженных формирований обнаружено не было, и мы, зайдя с двух сторон, просочились в поселок. Гражданские поначалу обрадовались, подумав, что село захватили подразделения ВС РФ. Мы не стали их разочаровывать и, представившись российским спецназом, оккупировали поселок. Закрепившись в населенном пункте, мы провели перепись местных жителей: оказалось всего несколько десятков пенсионеров и около двадцати семей с детьми разных возрастов. Местных Москвич приказал не бить и баб не трахать, по крайней мере, пока обстановка не прояснится. Мужчин увели на беседу, после которой мы узнали, что после взятия донецкого аэропорта российским спецназом в округе наступила полная анархия. Никакой четкой линии фронта не было, а на поселок регулярно совершали набеги различные вооруженные формирования. Всю жрачку выгребли, а баб и девочек нещадно ебали. Одного мужика за то, что он пытался вступиться за свою семью, облили бензином и подожгли, а его бабу и дочь зарезали, перед этим пустив по кругу. Жители с середины марта жрали собак, кошек и всё, что попадалось. Гуманитарная помощь от Киева не приходила, а грузы ништяков из РФ, которые иногда проезжали мимо по трассе, направлялись в Донецк. Сопровождали колонны с российской гуманитаркой подразделения Правого Сектора, которые и обеспечивали сохранность груза. Москвич сказал, что по слухам, лично Ярош имеет с русской гуманитарки немалый гешефт, и что иногда правосеки применяли оружие против изголодавшихся мирных жителей и солдат ВСУ, пресекая попытки разграбления караванов.

После допроса часть личного состава отправилась отдыхать, а остальные, в том числе и я, заступили в караул. Москвич приказал докладывать, если на горизонте появится техника. Дорога была нами перегорожена так, чтобы автомобили, в том числе грузовые, не смогли проехать через поселок, предварительно не освободив трассу от хлама.

Ночная вахта прошла без происшествий, только дети местных гражданских ныли и требовали жрачки, так как селяне всерьез думали, что село захвачено российскими военными. Москвича этот концерт в край заебал и он пообещал бабам, что сварит их выблядков и скормит личному составу, который сам толком не жрал четверо суток. Не знаю, поверило ли бабье в искренность слов командира, но в том, что мы – вата, местные начали сомневаться.

К утру жрать всем хотелось нестерпимо, поэтому Москвич решил набрать добровольцев осуществить продразверстку в ближайшие населенные пункты. На совете командиров было решено отправить десять человек во главе с Дрищом в Ласточкино, которое находилось в трёх километрах восточнее от места нашей дислокации. Приказ был незамысловат – всю возможную еду отобрать, а если не получится, купить. Скинулись все по сто баксов, в целом получилось 4300. Неплохие деньги для Лугандона, но не настолько, чтобы кинуть корешей и свалить на Бали.

День тянулся бесконечно долго. Мало того, у многих наемников стало кончаться ширево. Москвичу все тяжелей было поддерживать дисциплину в роте. Я и многие, кто не кололся, всем своим видом показывали, что авторитет скуластого незыблем. Это немного помогало, однако жрачки от этого больше не становилось.

Четверо наемников, уже посинев от наркотической абстиненции, все-таки подняли бунт на корабле и отправили Москвичу черную метку. Мало того, они решили попутно свалить, с личным имуществом скуластого. Вечером, проходя вместе с Ржавым мимо командирской избы, мы услышали треск мебели и шум борьбы. Отморозки, мнившие себя четырьмя мушкетерами, а Москвича не иначе как кардиналом Ришелье, захотели пришить нашего командира по-тихому, не применяя огнестрел, так как им позарез нужна была возможность свалить без шума и пыли. Забежав в избу, мы увидели следующую картину. На полу бился в агонии один из наемников с шариковой ручкой, торчавшей из левой глазницы, и как-то неправильно сжимал в уже мертвых руках ПМ (как потом выяснилось, этот пистолет принадлежал скуластому). Остальные трое бунтовщиков, сжимая в руках штык-ножи, обступив нашего командира, пытались проделать в его тушке отверстия несовместимые с жизнью. Москвича зажали в углу избы. Он отбивался от убийц с помощью стула, но, по всей видимости, не слишком успешно. На его раскрасневшемся от адреналина лице уже разрасталась резаная рана, расположившаяся от левого уха до уголка рта.

Ворвавшись в избу, мы с Ржавым, немного охуев от происходящего, замешкались, упустив драгоценные секунды. Один из торчков тут же бросился на Ржавого и стал наносить размашистые удары ножом, не давая ему вытащить АПС (РПК рыжий оставил в располаге). Другой, выбив автомат из моих рук ногой, чуть не взрезал мне кадык. Я успел схватить его руку, сжимавшую нож. Он, в свою очередь, сделав подсечку, повалил меня на пол, и держа двумя руками свой свинорез, навалившись на него всем телом, пытался пришпилить меня к полу. Вдруг мой визави дернулся, и его хватка ослабела (Москвич кинул табуретку в моего противника, попав ему в голову). Я, воспользовавшись заминкой врага, дернул его руки в сторону и, извернувшись, впился зубами в его нос, до боли сомкнув челюсти. Мой противник заорал низким басом и как-то сразу обмяк. На мое лицо брызнула струя крови, заливая глаза. Я выплюнул откушенный кусок его лица, прижал его руку с ножом к себе, быстро перекинул ногу через его голову и перевел позицию на болевой. Пока мой антагонист орал, разбрызгивая кровь (без носа он был похож на персонажа фильма ужасов), Москвич, перехватив руку своего противника, ту, которая была вооружена, и, повалив своего оппонента на стол, локтем другой руки яростно превращал в винегрет лицо нападавшего, пока тот не обмяк. Точку во всем поставила очередь из АПС (Ржавый сумел извернуться и достать ствол), которая прозвучала чуть раньше того момента, как мой противник, извиваясь и суча ногами, потерял сознание от болевого шока. Через некоторое время скуластый перерезал горло уцелевшим мятежникам, и мы вынесли трупы бунтовщиков во двор. Спустя полчаса Москвич назначил брифинг для всего свободного от вахты личного состава.

Местные в нас разочаровались, хотя мы их не били, не ебали и разрешали свободно перемешаться – они разговаривали с нами через губу. Охуевшие, как будто мы им что-то, блядь, были должны.

Вечером, около 19-40, занимаясь обустройством огневой точки, я услышал одиночные выстрелы к югу от нашего лагеря. Чуть позже кто-то ебанул из РПГ. Я всерьез зассал, схватил оружие и ломанулся на южный рубеж, краем глаза наблюдая орущего на бойца Москвича, приказывавшего караульному вернуться на позиции.

– Без тебя, сука, разберутся, – орал скуластый, – пиздуй на пост и прикрывай нашу жопу, мудак!

Воспоминания… Они часто посещают меня, особенно здесь. Что самое интересное, мысли о прошлом имеют приятное послевкусие. Вспоминается все, вплоть до детского сада и первой палки, которую я кинул знакомой шалаве в 18 лет. Да, какой там, почти в 19! Хотя воображаемых шлюх в разных позах я драл с двенадцати, и от безудержных оргий очень страдали простыни, на которых я спал.

Как сейчас помню, когда мне было лет 5, вставать в детский сад приходилось в 6 утра, под гимн Советского Союза: «Союз нерушимый, республик свободных… Пааааартиияя Ленина, сииилааа народная». Это был какой-то пиздец. Клонило в сон, и я часто смотрел на свернувшегося в клубок кота. Я завидовал тому, что эта шерстяная паскуда никуда не подрывался рано утром, а просто спал.

Да, домашние кошки, наверное, счастливее большинства людей. Жрешь и спишь, трахаешся, если яйца есть. Но это относится лишь к элите кошачьего мира, тем шерстяным счастливчикам, которые забрались на вершину пищевой цепи и обзавелись собственными рабами в виде homo sapiens. Вообще кошек не люблю, им срать на людей, а вот собаки совсем другое дело.

Все эти мысли пролетели в голове мгновенно. Какой онанизм, какие кошки? КАКОГО ХЕРА? В сумерках опять раздались одиночные выстрелы и приглушенный взрыв. Я запнулся и упал, растянувшись во всю длину в весенней грязи. «Да чтоб тебя!» – автомат уткнулся в грязевую жижу.

«Вот, блять, мудак», – подумал я про себя. Вскакивая и поскальзываясь на весенней грязи, я побежал в сторону, где раздавался треск выстрелов. Рядом тяжело дыша, бежал Ржавый, боец из Питера, который он упорно называл Ленинградом, попутно презирая москвичей и всех, кто жил вне пределов его Северной Венеции. Ему было на вид лет 35, рыжий и поджарый как доберман, среднего роста – у нас в отряде вообще длинных не было, как впрочем, и в СОБРе, где я служил. Он был торчком, но должен признаться, ширево абсолютно не мешало ему выполнять боевые задачи. Он, сука, даже отжимался по утрам, немного, раз 40–50, но все-таки. Он вообще славился как неплохой спец. Бог войны, блять. Иногда мне казалось, что он дрочит на свой ПК, его абсолютно не волновало, что быть покемоном небезопасно, так как слишком многие хотят тебя подавить: пулеметчик – первая цель для снайпера, миномета или РПГ.

Ржавый ломился как лось, сжимая в руках свою любовь, веру и надежду. Да что там говорить, иногда его малыш был и нашей надеждой. Вся его рожа была в грязи – тоже видать поскользнулся, но, что характерно, оружие его было чистым. А значит, ебло сам в грязи вымазал: естественный камуфляж. В его набедренной кобуре виднелся АПС. Любил Ржавый эти понты, в отличие от меня. Ну не по нраву мне таскать лишний груз в виде тяжелого, и, по большому счету, бесполезного личного оружия. Лучше уж лишний магазин к АК прихватить и жрачки с водой. По опыту знаю – если проебал автомат, то с пистолета можно только застрелиться… или казнить гражданских, чем рыжий питерец по слухам занимался в Южной Осетии. Естественно, на стороне грузинских камрадов. Для меня вообще оставался загадкой тот факт, что находились долбоёбы, готовые за 15 тысяч деревянных раскидать свой, да и чужой ливер, на постсоветском пространстве бывшей империи…

– Так вот, Крест, – рассказывал как-то Ржавый еще в терминале (после очередного ширева он обычно становился разговорчивым), – прикинь, я её на колени поставил, естественно выебал перед этим, она раздвинула ноги очень охотно, прикольная такая осетинка, молоденькая. – Он затянулся, смачно выпустив сизый клуб табачного дыма, и продолжил – я её полностью раздел: кожа белая, соски большие и розовые, размер сисек, как минимум двойка, короче отжарил что надо, – он ещё раз затянулся и попытался выпустить кольца, – ну, в общем она надеялась, что убивать её я не стану. Я как кончил в неё, заставил сучку помыть ртом мой член, а после этого, – он картинно достал Стечкин и загнал патрон в патронник, – я выстрелил ей в левый глаз. Наебал я её короче, я же из Ленинграда, – после этого Ржавый заржал как ненормальный, давясь сигаретным дымом. Пиздец, отморозок ебаный.

Впереди еще несколько раз выстрелили, но уже из пистолета, потом прозвучала автоматная очередь, и все затихло, слышалось лишь тяжелое дыхание прибежавших к огневой точке бойцов, тех, кто не охранял периметр нашей импровизированной базы.

Опубликовано вУкраинский вояж (Наемник I)