Oops! It appears that you have disabled your Javascript. In order for you to see this page as it is meant to appear, we ask that you please re-enable your Javascript!
Skip to content

Гешефт. Глава VIII

Под рычание 2.5 литрового 115 сильного двигла, в полном молчании, мы промчались еще около 70 км, пока на посту ГАИ нас не остановили менты. Мы с Давидом занервничали, так как в багажнике нашего купе был приличный арсенал, за который можно было легко схлопатать лет 5-10 и это не считая ширева. Толстый же сохранял спокойствие, которое обычно свойственно единственному хряку осеменителю на свиноферме.

— Не ссыте, — сказал Ефим довольно ухмыльнувшись.

Боковое стекло водительской двери с тихим шуршанием опустилось.

— Старший сержант Мариков, — не торопливо представился молодой мент в кожаной гражданской куртке с пришитыми погонами и фуражке с красным околышем на котором красовался еще советский герб, — предъявите документы на право управление.

Давид кивнул и стал шариться в своей черной потертой барсетке.

— Подожди, — жирный дотронулся до плеча Давида и передал менту какой-то свернутый вчетверо лист А4.

Гаишник чуть помедлил, но взял бумагу и развернув документ стал читать про себя, шевеля тонкими губами. Вдруг мент засуетился и одернув куртку передал лист осетину.

— Не смею вас более задерживать, — официально отрапортовал сержант несколько обескураженному Давиду.

Мой товарищ немного тормознув от удивления закрыл окно и включив передачу нажал педаль газа.

— Все на мази, — сказал Мардехаев победно улыбаясь, — я же говорю, верняк!

Я присвистнул.

— А нам такую состряпать можешь, че ты ему вообще показал-то? — искренне заинтересовавшись спросил я у высокомерной морды.

— Тебя пацан это волновать не должно, — щеки толстого еще больше раздулись от важности, — и я их не стряпаю, это официальный документ.

Следующие 40 км мы опять молчали и толстый заскучав поднял тему за бабки, бизнес и т.д.

— В этой стране жить невозможно, — сказал толстый сделав затяжку и выпустив остро пахнущую струйку табачного дыма, — но для ведения дел Совдепия самое оно.

Давид проигнорировал данный вброс, только я немного повернулся и приготовился впитать следующую порцию инфы. По сути своей болтовней Мардехаев уже предопределил свою судьбу, кокс он такой, у некоторых развязывает язык за будь здоров. На это и был расчет.

— Самая мощная движуха сейчас это конечно же фуфлыжные банковские поручения, — вещал жирный менторским тоном, — далее неплохо можно наварить банча ширевом.

Мардехаев затушил окурок в пепельнице.

— Барыжка говном конечно не такое прибыльное дело, как например работорговля, но неплохие лавехи поднять можно, — продолжал болтать еврей.

— Фима, я уехать отсюда хочу, — сказал я жирному, — сколько мне воздуха нужно накопить?

— Ха, — мой вопрос нешуточно позабавил Фиму, — это смотря куда.

— Ну, например в Финляндию или Прибалтику, — предположил я, — сколько штук зеленых нужно?

— Да не много, — ответил Мардехаев, явно наслаждаясь тем, что стал эпицентром моего искреннего внимания, — только нахер ты там кому-то всрался, там своих дворников хватает, а будешь бандитизмом заниматься сядешь на раз-два. Там мусора не продаются. По крайней мере в таких масштабах.

Мардехаев оживился и стал с упоением вливать в мои уши схемы обогащения.

— Нахера уезжать, надо деньги делать пока есть возможность.

Он затушил сигарету и достав сильно пахнущую жевательную резинку продолжил воодушевленно говорить о море возможностей выбиться в люди.

— Но ведь все как два пальца. Можно организовать фонд, банк учредить или на крайняк жигули за кардон возить, — Мардехаев покачал головой, — сами то не хотите легализоваться, ну ведь пиздец же а не работа у вас.

— Ага, — с недоверием буркнул осетин, — это еврею можно, а простого вывезут в лес и пиши пропало.

В метрах 400 сквозь пелену дождя показался кемпинг.

— Заедь, — сказал я осетину толкнув его в плечо, — жрать хочу.

Минут через десять, пока жирный с Давидом выбирали жратву в местном магазинчике, я уже общался с оператором пейдженговой компании и надиктовывал сообщение на пейджер Толика. — Людей твоего брата сдали, — по слогам говорил я в трубку жизненно важную для многих людей инфу, — пусть приготовятся встретить гостей, раввин вас кинул.

——————————————————————————

После трех часов езды мы наконец прибыли в окрестности Саранска и свернули на узкую, но асфальтированную дорогу ведущую в лес.

— Сюда, — Ефим указал мне (последние три часа за рулем был я) толстым пальцем в сторону заброшенного пионер лагеря, который был расположен в густом сосновом бору.

Немного пропетляв среди разрушенных бараков, в которых когда-то давно отдыхали советские цветы жизни, мы направились в сторону стоящего со включенными фарами Камаза с крытым кузовом и двух джипов Чероки. Такие тачки в бандитской среде пользовались популярностью и мы называли такое квадратное и прожорливое чудо – «Широкий». Практически сразу дорогу нашему Командору перегородили два внушительного вида бородача в спортивных костюмах и неизменных кожаных куртках. В руках у обоих были АКСУ, со спаренными рыжими магазинами, скрепленными между собой синей изолентой.

У каждого кавказца на поясе был подсумок с боеприпасами.

— Выходи, — толкнув меня сказал чуть взволнованным голосом Ефим, — мы на месте.

— Салам алейкум Муса, — Ефим с деланным радушием обнял ближайшего чеченца, а тот в ответ свободной рукой похлопал его по жирной спине.

Потом бородачи по очереди пожав руку мне и вышедшему из опеля Давиду утратили к нам какой бы то ни было интерес. Было видно, что данные встречи с Ефимом были достаточно частым явлением и стали превращаться в рутину. Но сегодня по-видимому в воздухе витала какая-то еле уловимая напряженность.

Я, Давид и чеченцы-автоматчики остались около машины и куря слушали диалог толстого и подошедшего со стороны Камаза чечена, который был без оружия, но в области левой подмышки угадывался ствол.

Чеченец, который был здесь главным, стал очень резко жестикулировать и говорить, постепенно повышая тон. До моего уха стали долетать обрывки фраз на чеченском, которым благодаря деду я владел неплохо.

— Они знали…

— Кто-то слил…

В ответ Ефим что-то бубнил извиняющимся тоном.

— Какие-то проблемы, — спросил я у Мусы, кивнув в сторону нервничающего бригадира и оправдывающегося Фимы.

Муса не ответил. Вообще в бородачах чувствовалась военная косточка. Их цепкие взгляды отличались от чуть расфокусированных и вальяжных глаз простых бандосов.

Только сейчас я заметил, что куртка на рукаве у одного автоматчика порвана, а под рваниной виднеется белый окровавленный бинт.

— Мы тогда в машине посидим, — сказал я Мусе.

Он не ответил, лишь молча повернулся в мою сторону и стал наблюдать как мы с осетином садимся в машину.

Вскоре из темноты появился еще один вайнах, который прихрамывая нес, перекинув через плечо большой, литров на 50, увесистый мешок. По всей видимости в нем были деньги. Такой объем бабла меня очень удивил. Это было прилично даже по тогдашним меркам. Исходя из того, что в конце 94-го один американский доллар в России можно было обменять по курсу 1 к 4000 рублей, мешок деревянных все равно мог означать серьезную сумму.

Ефим открыв мешок немного в нем поковырявшись удостоверился в правильности содержимого и как следствие отсутствия возможного наебалова. После этой нехитрой и к слову не слишком эффективной процедуры он помахал нам рукой. Давид перехватив мешок с ассигнациями у хромого чечена положил ношу в багажник опеля. Я же в свою очередь не торопясь переложил наши АКСы в салон Командора. Все мои действия сопровождались внимательными взглядами пасших нас автоматчиков.

Сев в опель (я устроился назад, немного удивив этим осетина) мы развернулись и не торопясь направились домой. Отъехав километра на три от места сделки я наконец прервал повисшее молчание.

— Чечен то один ранен однако, — невзначай бросил я.

— Да кто-то слил гоям о готовящемся пиздеце, — буркнул толстый прикуривая сигарету, — обезьяны четырех потеряли, пока русаков выпиливали.

Мардехаев хохотнул.

— Вот так надо работать, — продолжал Ефим, — они глотки друг другу рвут, а мы гешефт имеем и с тех и с других.

Он жадно затянулся и выпустил дым.

— Главное в нашем деле это остаться в стороне, — тихо сказал толстый, — и выжить.

После этих слов я достал длинное острое шило и вогнал его во всю длину под затылочную кость Мардехаева.

——————————————————————————

Да благословит Всевышний насилие, как средство разрешения противоречий между червями населяющими грешную землю. Я обожаю насилие, оно делает мир чище, убирает слабых, возвышает сильных (но это не точно). Насилие, уважаемый читатель, сопряжено с унижением и его кульминацией — убийством. Насилие и унижение красной нитью проходят через всю нашу жизнь. Нас унижают в семье, в школе, в армии (если вам хватило ума туда попасть, хотя вы наверное служили, вы же долбоебы), на работе и вообще в социуме. Любой сука официант или колбасник может насрать в вашу будущую еду и вы с милой улыбкой все это внатуре схаваете. Ваших будущих жен начинает ебать с раннего детства различный биомусор, но вы тем не менее женитесь на блядях, да еще и отмечаете данное событие с размахом колхозника переехавшего в город.

Над сворой копошащихся в дерьме кукловодов, насильников, терпил и опущенных стоят различные социальные группы, в иерархии которых первое место занимает государство — самая сильная и жестокая структура общества. Государство — это не абстрактный феномен, а реальная вещь. Мы с ним сталкиваемся каждый день. Я с государством познакомился в колонии, поверьте, приятного мало. Для меня оно воплотилось в вертухаях и операх, а для вас возможно в гаишниках и паспортистах.

Ну, вернемся к насилию. За свою жизнь я убил много мужчин, женщин, детей. Вы скажете что я мразь и чудовище, что я внатуре по понятиям не прав, что я беспредельщик! Ваше право, только почему вы так полагаете? Почему вы не обвините в тех же преступлениях политиков, уничтожающих одним своим приказом целые города населенные сотнями тысяч людей или женщин которые разрешают врачам разрывать детей у себя в утробе? Правильно, потому что вы рабы. Вы тупое быдло. Вам дали установку — это нельзя, а это можно. Но почему блять на войне можно убивать, а в обычной жизни нет? Так вот, мрази, знайте — я Ржавый, и я всегда на войне.

Опубликовано вКоррозия души (Наемник IV)