Oops! It appears that you have disabled your Javascript. In order for you to see this page as it is meant to appear, we ask that you please re-enable your Javascript!
Skip to content

Глава 3

Затишье

После нашей последней вылазки и обстрела немецких позиций обстрелы прекратились. И мы, и они делали регулярные вылазки, но настоящих сражений не происходило. Прошел слух, что у немцев меняется командование.
Раньше было раздумывать некогда, надо было действовать. Но сейчас меня стали посещать мысли о смысле этой войны. В газетах писали, что всё из-за меткого зенитчика, выпустившего пару пуль в герцогскую задницу одного австрийского вельможи, из-за чего австрияки закономерно объявили войну нашим братушкам, а наш царь-тря… пардон, Великий Император впрягся за них, и как снежный ком понеслось.
Но в действительности, за что мы воюем? За Родину? Да не особо. Мобилизацию объявили до нападения. За царя? Да пошёл он к лешему, на север и в горы, этот царь! Цари ссорятся, а головы трещат у мирных людей! Выходит, воюем-то мы ни за что.
А какой смысл воевать ни за что? Непонятно…
— О чем задумался, звездочёт? — спросил меня Иваныч.
— Я тут раздумывал, зачем мы воюем. Просвети меня, а?
— Потому что приказ такой, Сеня. Есть такая профессия — Родину защищать. Вот они хотят захватить нашу страну, а мы не даём им.
— Но ведь мы первыми объявили войну! Мы начали ковать мечи первыми! Мы…
— А какая разница уже, кто первый, кто второй, когда уже сделано столько.
— Мне есть разница. Я хочу знать, за что сражаюсь. За что убиваю таких же как я, людей.
Иваныч задумчиво посмотрел на меня и ответил:
— За деньги. И не за свои, а за деньги вельмож и промышленников, которым война выгодна. За политику. Потому что так сложились звёзды. Доволен ответом? Я не хотел говорить тебе. Ты сам захотел.
Так вот оно что… Мне сразу захотелось бросить эту чёртову мосинку, ставшей мне как родной за всё время.
— Эй, ты же не собрался уйти? — окликнул меня Иваныч.
— Собрался.
— Как дезертира я расстреляю на месте.
— Я не хочу воевать.
— Если ты пойдешь, запустишь цепную реакцию. Ты же слышал, наша крепость важна. Падет она — это отзовётся по всей стране. Уйдешь — расстреляю.
Я задумался. А куда, собственно, мне идти? В дом, где никто меня не ждет?
— Да катись оно всё… — в сердцах сказал я.

______________
Утро. Мы шли из форта. Нас было четыре человека — мы несли ящики с тушняком, сгущенкой и спиртом. Этого всего в крепости хватит надолго, даже если передовая позиция падёт. Мы проходили мимо лазарета, и я увидел, как один из солдат мило общался с моей старой знакомой — сестрой милосердия Анькой.
Меня в окопе осточертело дрочить, но так как с Анькой активно общалось пол-гарнизона, то шанс подцепить что-нибудь на кадило был очень велик, и к ней я не подходил.
Пройдя до траншей, я спустился и принимал ящики, которые мне передавали. Когда все ящики оказались внизу, остальные спустились. Мы дальше понесли ящики, по пути раздавая жратву голодным солдатам. Всё чаще и чаще случались перебои с поставками еды и патронов, а артиллеристы жаловались на нехватку снарядов. Про пулеметчиков и говорить нечего — стреляли одиночными выстрелами. Из пулемета.
Наш полковник от нехрен делать (сидя в штабе далеко от обстрелов) создал роту гренадёров. Им дали ножницы для резки проволоки и саперные лопаты. Зато будет чем отбиться, когда патроны закончатся.
Также один из взводов укомплектовали автоматами — чудо-винтовками, стреляющими как пулемет. С такими мы бы спокойно дошли до Берлина, но как обычно денег в России не было и нам пришлось сосать лапу.
Возле костра, разогревая банку тушняка, сидели трое — мы с Иванычем и Миколой. Он должен был завтра уйти в крепость охранять склад часовым, и мы со спиртом и тушняком провожали его.
Вспоминали пережитые вместе невзгоды, рассказывали байки из жизни. Я понял, что все-таки благодарен этой войне за то, что свела меня с этими людьми, и что хотя бы за них мне стоит сражаться.

Восставшие из могил.

Вчера мы проводили Миколу, и сегодня нам с Иванычем было немного скучно — с момента последних обстрелов минуло много времени. Это радовало и настораживало — немцы могли предпринять что-то в любую минуту.

Подняв чердак из окопа я увидел нечто — большие клубы серо-зеленого тумана. Вся трава возле него чернела, а листья опадали с деревьев.
— Ааа! — вырвалось у меня, — спаси и сохрани! Иваныч, что это??
— Блять… — бледнея сказал Иваныч, — Газы…
— Газы! Газы! — раздались крики по всей траншее, подтверждающие его догадку, — газы!
— Что делать?
— Бери тряпки, мочи в воде и делай как я, если хочешь жить! — нервно бурчал Иваныч, обматывая рот и нос мокрым тряпьём, — Не открывай глаза и старайся не дышать.
Когда туман, представляющие собой, наверняка, дыхание самого Сатаны, дошел до нас, мы были готовы его встретить — я полностью обмотала лицо тряпками. Я почувствовал, как сильно стало щипать — нет, разъедать! — кожу. «Хорошо, что я закрыл глаза,» — подумал я. Через какое-то время мне все равно потребовалось вдохнуть.
Легкие обожгло словно огнем, меня затрясло и чуть не вырвало. Я приоткрыл глаза (зачем, дурак?) и почувствовал ужасную резь. Осмотрев наши позиции, я испугался — газ никуда не ушел, и не торопился уходить.
— Что ж, мы так и умрем? — спросил офицер, проходивший рядом, и тут же и принявший неравный бой с газом.
Мы лежали и ничего не делали. Я сделал еще вдох и ощутил сильный приступ кашля. Не в силах противостоять ему, я закашлялся. Я почувствовал как что-то отхаркивается, и это была НИХУЯ не мокрота. Это было моё, долбить меня в ухо, ЛЁГКОЕ. Вытащив его из-под тряпок, удивленно посмотрел на него. Потом услышал шаги и немецкую речь.
Офицер поднялся.
— Мы идём в атаку. Терять нечего.
И мы поднялись. Всего способных идти в атаку людей было меньше сотни. Это было как-то буднично. Меланхолично, уже осознав свою смерть, не торопясь, солдаты выходили. Кто-то, харкая кровью, падал, не сделав и двух шагов. Кто-то больше. Всего из тумана вышло не больше шестидесяти умирающих людей. «Жалко Иваныча, хороший мужик был…»
Выйдя, мы увидели врага. Я опять закашлялся, и очередной кусок легкого покинул моё тело. Из-за вражеских солдат нельзя было увидеть леса. Увидев их, мы обомлели. Они тоже встали, удивленно смотря на нас. Я вдруг вспомнил того солдата, которого я назвал мертвецом, жаждущим битв. «Какая ирония,» — подумал я с горечью. Но скоро эти мысли отошли на задний план. Глаза слезились от газа, но я смог совместить мушку с прицелом и нажать на спуск. Раздался гром выстрела, и один враг упал замертво. Моему примеру последовали другие выжившие. Передние ряды немцев повернулись и бегом побежали в сторону своих позиций, цепной реакцией за ними побежали другие. Слабея, я сделал последний выстрел в спину убегающим врагам. Не справившись с отдачей, я упал.
Издалека послышались гром выстрелов, а рядом звуки разрывов и крики немцев — заработала наша артиллерия.
— Мы… победили..

 


Часовой

Прошло уже много времени, но он выполнял свою задачу.
Открыв банку, он ел ножом тушенку. Хлеба уже давно не было, и он позабыл его вкус.
Вдруг он услышал шум шагов.
— Стой! Кто идёт?
Шаги остановились.
— Ты кто такой?
— Вы задержаны за попытку проникновения на военный объект Российской Империи!
— Это розыгрыш? Панове, отбросьте шутки!
— Стой! Стрелять буду! — ответил часовой и дослал патрон в патронник.
— Ээй! Ты в курсе, что этой страны-то нет?
— Вы задержаны до выяснения обстоятельств… — хотел сказать солдат, но того уже и след простыл.
На следующий день пришли солдаты, офицер и тот же названный гость.
— Стой! Кто идет?
— Командующий Осовецким воеводством пан Прилуцкий. Кто ты такой?
— Часовой. Охраняю объект военной значимости Российской Империи.
— Такого государства больше нет. Ты можешь покинуть пост.
— Как нет? Этого не может быть…
— В октябре 1917 года был проведен государственный переворот, результатом которой стал раскол Российской Империи на Финляндию, Республику Польшу, и другие государства, слившиеся в Советский Союз.
По щекам часового катались слезы обиды.
За девять лет бессменного и бессмысленного поста Микола возмужал, но не смог сдержать слез…

Эпилог
Простоявшего 9 лет на посту часового отправили в сформировавшийся СССР, где его след теряется.*
«Атака мертвецов» описана в советских учебниках для военачальников лишь в трех строках.
Самое полное пособие по этой теме — книга «Оборона Осовецкой крепости».

Опубликовано вМертвец