Oops! It appears that you have disabled your Javascript. In order for you to see this page as it is meant to appear, we ask that you please re-enable your Javascript!
Skip to content

Глава I. Истерия

Мы стояли на плацу базы Управления «В» Министерства Безопасности России, которая располагалась в окрестностях Балашихи. Всех сотрудников Управления, в который превратился «Вымпел» отозвали с отпусков, в том числе и меня. И вот 448 офицеров, в полном вооружении и с продовольствием на трое суток стоят под противным октябрьским дождем. Все офицеры до единого сгорали от любопытства. Нам не терпелось узнать — за кого же мы? Менты, ВВшники и армия пока колебались. Флоту было традиционно похуй, хотя симпатии все же были на стороне нардепов. Либералы — леваки и Афганцы приняли сторону ЕБНа. За депутатов встали в основном общественные движения, такие как РНЕ, ФНС, Трудовая Россия. По сути, весь этот социальный революционный сброд никто, так как оружия у адептов Ельцина-Черномырина, как впрочем Руцкого-Хазбулатого, было чуть меньше чем ничего. А, да, чуть не забыл, за сторонников советской модели управления недавно прошел молебен, под руководством Патриарха Московского и всея Руси Алексия II, так что все на мази. Теперь с депутатами сам Бог, а Ельцину и его сторонникам пиздец. Хотя говорят на стороне демократии сама Новодворская, девственница, Жанна Д’арк блять. Ну да, такую трахать нельзя, только сжечь. Так что интрига остается.

— Товарищи офицеры!

Раздалась звучная команда.

— О, Дмитрий Михалыч пожаловал, — на ухо мне прошептал Бырдин.

Генерал-лейтенант Герасимов поднялся на трибуну. Вид у него был несколько растерянный. Было заметно, что он в последнее время мало спал и много нервничал.

«Ну, а хули ты хотел, Дима», — с неожиданной злостью подумал я. «Ты начальник, пришло время принимать решения. Давай, делай выбор. Боишься. Ну да, а вдруг за ЕБНа подпишешься, а победят советы с фашней (охуеть коалиция) тогда тебя быстренько занесут в проскрипционные списки. Тебя выпилят, а нас только по увольняют».

— Товарищи офицеры, — Герасимов обвел взглядом стоящих перед ним сотрудников.

— В свете последних политических событий, руководство Министерства Безопасности России и, в частности наши коллеги из Управления «А», приняли решение не вмешиваться в политическое противостояние между Президентом и Верховным Советом.

«Ага блять, гениально. Кто в сторонке пытается остаться, того больше всех и режут», — я продолжал с раздражением комментировать. Зарплату не платили уже месяца четыре и я был зол.

— Нашей задачей, — продолжал речь Герасимов, — должна стать общая безопасность граждан.

«На хую я их вертел, этих граждан. Поддержали реформу. Что блять не устраивало? Хорошо жить захотели? Нате получите», — мое альтер эго не унималось и продолжало исходить желчью.

— Командиры подразделений ко мне.

От нашей группы выдвинулся Телков. Оставив рюкзак с припасами, он усталой походкой, поправляя АКСУ с рыжим магазином (ненавижу блять этот автомат) направился к начальнику Управления на брифинг.

— Белый, — Бырдин посмотрел мне в глаза смоля сигарету. Он держал ее в кулаке и пытался курить незаметно, но дым все равно выдавал нарушителя дисциплины. Мы ждали Михалыча около часа и половина управления дымили табаком. Замечаний не было, так как начальству последнее время было не до устава.

— Белый, а ты за кого?

— Андрюха, — я забрал у него окурок, который уже обжигал пальцы (с сигаретами была напряженка), — мне вообще похуй кого убивать.

— Парни, — раздался голос Телкова, который уже вернулся с инструктажа, — сейчас выдвигаемся в Тверскую область, в Удомлю. Необходимо обеспечить дополнительную безопасность АЭС. Столица от нее всего в 370 км.

Я присвистнул, но Бырдин почему-то воодушевился.

— Как скажешь шеф, — он улыбнулся и протянул тлеющий окурок командиру, — а там яйки, млеко, сало будут?

— Андрюха, я все понимаю, — Телков затянулся пару раз и выбросил маленький окурок в лужу, — сам на бобах, жене тоже уже третий месяц не платят.

Самый молодой подполковник Управления посмотрел в мою сторону.

— Белому хорошо, он не женат, никто мозг не ебет, — завистливо пробормотал Телков и криво улыбнулся.

Как все он улыбаться уже не мог, так как в Йемене, пять лет назад, осколком ему повредило лицевой нерв.

— Зато хату не дают, холостой ведь, — сказал Бырдин, деловито роясь в своем вещмешке. Он достал флягу и выпив поморщился.

— Будешь? Армянский, — он протянул флягу мне.

Я глотнул. По всему телу пронеслась теплая волна.

— На хера мне хата, если мне придется делить ее с бабой. Одну заведешь, других не приведешь, — ответил я с раздражением.

— Все парни, кончай базар, по машинам, — Телков махнул рукой и мы направились к четырем стоящим у КПП буханкам.

Через пару минут кортеж из четырех Уазиков, в которых разместились 23 оперативника тронулся в путь. Мы с Бырдиным традиционно расположились в предпоследней машине, так как в случае засады выпилят прежде всего головной и арьергардный транспорт.

Ехать было далеко и мы, с давним сослуживцем стали вести неторопливую беседу. Молодежь хоть и пыталась вклиниться в диалог двух старослужащих, но через пару минут игнора сама сливалась из беседы.

— Белый, — Бырдин прищурился и как-то хитро заулыбался, — а тебе самому не надоело сычевать? Вот если бы ты женился, то и хату бы побольше получил, да и домой приятно было бы приходить. Еда, уют, дети. Ведь у тебя даже бабы постоянной нет.

Он сокрушенно покачал головой.

— Ну не понимаю я тебя Коля, как-то не по-людски, — Бырдин продолжал сокрушаться о моей несчастной судьбе холостяка, — У нас такая работа, ну надо же где-то снимать стресс?

— Андрюх, только жалкая и ничтожная личность не может обойтись без баб, — ответил я полушутливым тоном, — вот скажи мне, ну зачем мне покупать машину, чинить, переживать и тратить на нее время и деньги, если я могу доехать на такси, ну или обойтись своими конечностями, — я демонстративно поднял кулак и с имитировал дрочку.

— Колян, ты все шутишь, — майор сделал небольшой глоток коньяка и протянул мне бутылку, — я серьезно, семьями бы дружили. Да и дети, разве ты не хочешь сына.

Бырдин мечтательно заулыбался, так как в настоящее время имел лишь двух дочерей.

— Андрей, а зачем тебе дети? — спросил я в ответ.

— Ну как зачем, род продолжить, дети же наше бессмертие, — Бырдин победно улыбнулся.

Я взял кусочек ливерной колбасы и неторопливо его разжевав ответил.

— Ты знаешь дружище, у меня есть стойкое ощущение того, что здесь, на земле, мы всего лишь жертвы эксперимента, — достав сигарету я не торопясь, предвкушая удовольствие грядущей никотиновой дозы, стал разминать плотный табак.

— И эксперимент, это еще не самое страшное, — я чиркнув зажигалкой прикурил и глубоко затянулся, — самое страшное, Андрюх, это наверное то, что люди просто навоз, удобрение для будущей жизни, ну как динозавры для млекопитающих. Пойми, мы все сдохнем, может быть даже сегодня. Как любил говаривать Достоевский, «самое страшное это не то, что человек смертен, а то что он смертен внезапно».

Вдалеке, послышались автоматные очереди. Наша колонна только-только свернула на Ленинградское шоссе и мы как раз подъезжали к Химкам. Стрельба ориентировочна велась в районе местного райотдела милиции, который располагался на улице Мельникова 76. Расслабуху сняло как рукой. Через несколько минут мы уже пытались подъехать к зданию, который окружала разъяренная толпа гражданских. Через несколько минут, отчаявшись сдвинуться хотя бы на метр, мы остановились и выйдя из машин направились к зданию ОВД. Люди вокруг непрестанно галдели и орали.

— Граждане, — слышался из мегафона раздраженный голос, — прошу прекратить беспорядки и разойтись.

Мы шли сквозь толпу, расталкивая разномастный сброд иногда толкаясь прикладами. Одна дородная баба, после того как ее толкнул в жирные складки один наш сотрудник, повернулась и закричала.

— Палачи, — ее поросячьи глаза блеснули злобой, — Ельцинские прихвостни!

Проорав эту гневную тираду, она сразу плюнула почему-то в мое лицо, хотя я ее и не трогал. «Мразь», — промелькнуло у меня в голове. Я быстро поглядев по сторонам и сообразив, что в этой давке никто, ничего не увидит с силой ткнул старую потаскуху стволом АКС в лицо. Она хрюкнула от неожиданности и схватившись за лицо осела вниз, скрывшись из виду.

— Ельцин — это не Ельцин, он Элцин, он еврей, — закричал сбоку какой-то седой старик с орденской планкой на замызганном пиджаке.

Мы все также упрямо пробирались к входу здания ОВД.

— Граждане, — продолжал убеждать демонстрантов владелец громкоговорителя, — прошу вас разойтись.

Откуда-то сверху, со стороны многоэтажек раздался выстрел. Толпа, закричав еще громче, прорвала милицейский кордон и ворвалась в вестибюль здания. Тут же послышались выстрелы. Милиция начала стрелять, но видимо в воздух, так как бунтующие ломилась к зданию ОВД.

Телков резко повернулся и жестом приказал отступать к машинам.

«Самое поганое попасть под случайную очередь. Кто-то нагнетает истерию», — думал я, пока бежал в машину. В райотделе слышались пистолетные, автоматные и ружейные выстрелы. Из окон первого этажа здания полетела мебель, а в некоторых окнах показались языки пламени.

— Валим отсюда, — крикнул Телков.

По нему было видно, что он не знал, как действовать в случае массовых беспорядков. В конце концов, это не наши проблемы. Мы не ОМОН, у нас своя работа.

Опубликовано вПериод полураспада (Наемник III)