Oops! It appears that you have disabled your Javascript. In order for you to see this page as it is meant to appear, we ask that you please re-enable your Javascript!
Skip to content

Глава IX. Орудие подавления

Время «Ч» должно было наступить лишь через два часа и мы решили заехать по дороге в кафе на Ленинградском шоссе, которое располагалось сразу перед МКАДом. Подкрепиться чебуреками и «компото» было не лишним, да и посрать сходить не помешало бы.

Скрипнули тормоза Уазика, и мы припарковались между фурами — по всей видимости, забегаловка пользовалась популярностью у дальнобойщиков.

— Автоматы оставить в машине, — отдал распоряжение Бырдин, — Шилов, Шишкин, Маслов, остаетесь на хозяйстве, пожрать мы вам принесем.

Мы вышли и размяли отекшие ноги. После пятичасовой езды это было в тему.

Я вдохнул свежий осенний воздух, в котором уже ясно ощущалось приближение зимы. Красное солнце уже не было видно, а из-за деревьев показывались лишь багровые всполохи.

Рядом хлопнула дверь Камаза, и водила в грязной рубахе и трениках, не обращая внимания на нас, стал ссать прямо около кабины.

«Уехать, хочу уехать, подальше от этого дерьма».

Бырдин, поправив ремень с кобурой, похлопал меня по плечу и тепло улыбнувшись сказал.

— Белый, пойдем поедим, мало ли, вдруг больше не получится.

Водила услышав реплику моего друга косо посмотрел на нас и застегнув ширинку направился в забегаловку.

Сдвинув два стола мы расположились за ширмой в темном конце зала и заказав приличные порции пельменей со сметаной, чебуреков и водки принялись жадно поедать пищу.

Напротив меня сел Долматов — опер родом из Казани и, чокнувшись со мной, выпил, откусил большой кусок сочного чебурека и тут же спросил, почему-то меня. «Заебали блять, скоро доцентом на полставки устроюсь наверное и буду требовать надбавку к зарплате».

— Николай Васильевич, мы я так понимаю за Ельцина, — спросил Долматов и откусил большой кусок с неизвестной мясной начинкой.

Масло потекло по небритому подбородку и он утершись бумажной салфеткой приготовился услышать ответ.

— Альберт, — я положил в рот пельмень, который предварительно обмакнул в густой, чуть кисловатой сметане, — мы за себя, у нас приказ, свои функции, которыми нас наделило Министерство Безопасности.

Я налил себе еще немного водки и выпив закусил горячим чебуреком.

— Ну а как простой человек, — Долматов не унимался, даже жрать перестал, — вы за кого?

— Дружище, — наливая себе и ему водки я ответил, — в политику не лезу, и так постоянно в говне, так еще и мозг пачкать.

Я обвел взглядом кабак и заметил, что у стойки с продавцом общаются три или четыре широкоплечих мужика. У мужчин были суровые восточные лица и они все как один были одеты в черные кожаные куртки. У продавца наоборот, взгляд был немного затравленный.

— Альберт, — продолжал я вещать очевидные для меня, но видно не для окружающих истины, — вспомни марксистскую теорию происхождения государства и права, что там говорится?

Долматов наморщив лоб был явно не готов к мозговому штурму.

— Государство — это орудие подавления в руках класса обладающего средствами производства, — я еще раз закинул в рот пельмень и жуя, направив вилку в лицо собеседнику продолжил, — а теперь скажи мне, кто управляет заводами, фабриками, санаториями… Вооот. И что изменится, если будет не Ельцин, а например Руцкой?

Я откинулся на спинку стула и прополоскав рот компотом закурил.

Долматов продолжал смотреть на меня своими светлыми глазами. Удивительно, но я замечал, что казанские татары, в отличие от сибирских светлые, видимо во времена Грозного стрельцы с казанскими бабами пошалили на славу.

Я выпустил вверх сизый дым и подняв палец подытожил свою мини лекцию по бытовой политологии.

— Правильно, мой любопытный друг, изменится много чего, а точнее вагон нихуя, — бросив взгляд на продавца снеди я отметил, что ему совсем уже страшно, так как бородач взял его за грудки и что-то на ломаном русском доказывал, тыча пальцем в стойку.

Я посмотрел на Бырдина, он уставившись в одну точку  ковырялся в зубах зубочисткой и очень сильно напоминал мне Телкова перед нашей атакой на АЭС.

Остальные бойцы жадно ели не поднимая головы, было видно, что нервничают.

Я еще раз взглянул на местные кабацкие разборки, в которых сюжет не менялся ни на йоту.

— Скоро подойду, — вздохнул я, — никуда не уходи.

Я отодвинул стул и оставив краповый берет на вешалке направился узнать причину гражданских волнений, тем более, что заказанная нами водка почему-то еще не стояла у нас на столе.

Замызганный паркет скрипнул и через несколько секунд я стоял рядом с суровыми мужчинами, которые прессовавали продавца еды.

— Уважаемый, — я, не обращая внимание на «душевный» разговор, точнее монолог бородачей (которых было четверо) с барменом-продавцом, обратился к ответственному по продаже горячей еды и алкоголя, — нам необходимо еще водки и чебуреков, уж больно они вкусные. «Это не мудрено, небось самых упитанных собак выбирают».

Я кинув две скомканные розовые десятки и опершись на стойку улыбаясь курил.

— Эээ, — воззрился на меня как на говно бородач N1 (для Вашего удобства, уважаемый читатель, я их пока пронумерую, хотя скоро их бородатые тела приобретут свои неповторимые особенности), — слишишь сальдат иди пахади пака, уидишь чилауек занят.

После просьбы бородача N 1 (которая больше смахивала на приказ, отданный хозяином своему рабу) подойти потом, а лучше никогда, вайнахи (только чеченцы и ингуши имея характерную кавказскую внешность, обладают при этом одновременно легкой рыжиной) тут же забыли про меня и продолжили «теплый» разговор с обслуживающим персоналом чебуречной.

Я улыбнулся еще шире и остался на месте, хотя действительно выглядел не слишком презентабельно. Потертый грязный камуфляж и отсутствие оружия (я типа рядовой, офицерского обмундирования моего размера мне не нашлось, вернее были но все в дырах, кровище и кишках).

Бородачи еще минутку подискутировали о вреде долгов чести на здоровье должника, но потом вдруг разом взглянули на меня. На их лицах было удивление, смешанное с интересом тигра к отбившемуся от стада теленку. Ближайший бородач — крепыш в кожаной куртке, джинсах (модный хрен, сука) и черной водолазке откинул край куртки и светанув оперативку с ПМ подмышкой стал ожидать с моей стороны испуг и быстрое, скачкообразное передвижение военного исцарапанного туловища на дно жизни, где и положено быть таким чуханам как я.

Не подумайте, что я нарывался, просто так сложилось, наверное это моя судьба злодейка.

В свое время, король вандалов, как там его звали… забыл, да не суть, вроде какой-то Гензерих, отправляясь из Карфагена на парусниках со своей кодлой бороздить Средиземное море говорил: «Пусть господь накажет нечестивый город». Ну короче ребятишки типа не управляли своими посудинами, и приплывя хер знает куда выпиливали всех к хуям. Как-то так. В данном случае мой корабль приплыл к вайнахам-рэкетирам.

Я вытащил окурок изо рта и быстрым движением воткнул его в глаз номера 2. Послышалось еле уловимое шипение уголька о влажную роговицу глаза (да-да, я охуительно быстр). Тут же схватив за волосы начинающего заливаться криком одноглазого, отправляю его будку на свидание с барной стойкой (по-чесноку это был грязный замусоленный прилавок).

Брызги крови из сломанного носа и резаных ран, причиненных осколками разбитой посуды разлетелись в разные стороны.

По-моему полет Гагарина в космос вызвал меньший шок цивилизованного сообщества, чем полет морды лица вайнаха в прилавок. Пока тело под номером 2, после удара верхней его части о барную стойку, неумолимо приближалось к земному ядру, а номера 1, 3 и 4 стояли с отвисшими челюстями, я начал работу схожую с деятельностью дантиста, массажиста и патологоанатома, которую функционально совместив выполнял остроумный садист.

Пока горец N 2, с только что сформировавшимся уникальным личным брендом Прозревший, двигался к центру планеты взбесившихся обезьян. Я, мой уважаемый читатель, двигал свою любящую приключения жопу и вместе с ней подошву своего потертого берца в сторону игрока N1 футбольной команды «Пискудашебат-Акбар». Пользуясь тем, что в товарищеском матче, на который я неожиданно для себя подал заявку, полностью отсутствовала любовь к животным, а очко не могло быть засчитано в принципе, если было целым, я выбиваю мяч между ног любителя рускенатящя.

Справедливости ради необходимо отметить, что мячей у моего антагониста было два (при самом оптимистичном прогнозе они должны были быть теннисными), хотя после моего фронт кика пинг-понг непременно трансформируется в регби (как по размерам снаряда, так и по его форме), а сам снаряд улетит (но это не точно) в сторону потрясенных посетителей собачьих кошмаров, аки бейсбольный мяч в зрителей американской спортивной синекуры.

Далее кровавая драма стала превращаться в галимый фарс. Под звуковое сопровождение ора и криков, которые обычно исходят из места спаривания горных козлов, игроки команды «Грозаослинныхжоп-Арслан» под N 3 и N 4, вместо того, чтобы начать клинчевать с грязным военным ублюдком, который был лишь внешне похож на советского гражданина, а по содержанию являл собой подлинный психотерапевтический кошмар, стали доставать ПМ и ТТ соответственно, как символ продолжения своих коротких гендерных признаков. Проблема была в том, что меня преследовал риск умереть от смеха, видя как мои визави выдергивая стволы из недр своей одежды, пытаются дослать патроны в патронники. Ну не могу я к этому привыкнуть, ведь для меня слово «скорострел» имеет совсем иное значение, чем для другой сексуально озабоченной обезьяны и не несет в себе никакого негатива.

Ну, хватит лирики. Короче, пока Прозревший выл, закрывая ладонями кровавое месиво, которое совсем недавно были иконой мужества и стиля всех чернильниц всея Руси, а ему взахлеб подпевал бородач с N 1, который с недавних пор зарегистрирован мной как Яйцавсмятку, я хватаю бутылку водки и разбиваю ее об голову третьему номеру и тут же толкаю его на владельца Тульского Токарева. Бородач под номером 3, который еще совсем недавно разыгрывал роль крестного отца, а теперь падал без чувств, одновременно посылая масленка в ягодицу Яйцамвсмятку, моими стараниями приобрел позывной ВДВ. Далее сделав резкий под шаг, я хватаю за запястье руки державшей ТТ и нарекая последнего горного мушкетера Хряк бью ему тыльной стороной ладони в нос с низу вверх. Брызги крови разлетаются во все стороны, возвещая завершение моего сольного выступления.

Весь конфликт не занял и пяти секунд. Наверное, я и правда не совсем нормален, раз параллельно с мышечной рефлексией у меня реактивно работает и левое полушарие мозга.

В зале стояла тишина, только за ширмой слышались бряцанья вилок и стаканов. Я оглядел ужинающих дальнобойщиков, задержал взгляд на водиле, который недавно нассал около своего грузовика. В глаза мне бросился его открытый рот, около которого задержалась вилка с пельменем. Пельмешек вдруг упал обратно в тарелку с бульоном и я услышал тихий всплеск. Из-за ширмы послышался скрипящий звук отодвигающегося стула. Показалась голова Долматова. Он посмотрел на лежащих и скрылся обратно за перегородку.

— Николай Василич опять чудит, — послышался голос белокурого татарина.

Забрав оружие у абреков, я, переводя дух, собирался уже обчистить их карманы, но вдруг услышал выстрелы раздающиеся снаружи.

Мы быстро выскочив из душного помещения увидели следующую картину.

Шишкин, Шилов и Маслов стояли с автоматами на перевес. Около них лежало четверо человек с руками закинутыми за голову. Все четверо были той же породы что и «футболисты» из чебуречной.

Чуть в сторонке, практически на пузе, из-за спущенных шин, лежали два 280 мерседеса. Из пробитых пулями колес выходил последний воздух.

Странно, но спустя 20 лет нашу расколотую страну заполнят именно такие тачки.

— Командир, — Шилов прищурился обращаясь к Бырдину, — а где наши пельмени?

Опубликовано вПериод полураспада (Наемник III)