Oops! It appears that you have disabled your Javascript. In order for you to see this page as it is meant to appear, we ask that you please re-enable your Javascript!
Skip to content

Глава VI. Ярость

Наши марксманы с ВСС, расположившиеся на крыше захваченного нами здания как могли старались поддержать десантов, которые штурмовали основной корпус АЭС. Оно располагалось как раз напротив наших позиций. Бырдин отдал приказ пока в пекло не соваться. Мы свое дело сделали, и так потери большие. Такое было с нами лишь в Пакистане, когда мы вместе с индийской спецурой из сикхов рейдовали по тылам бесноватых в штате Кашмир.

Я сделал глоток теплой воды из протянутой Бырдиным фляги и попросил его полить мне на ладони. Рожа была черти в чем и я с наслаждением немного умыл свое покоцанное лицо.

— Первый… первый… прием, — прождав около минуты, Бырдин попытался связаться с Игнатовым еще раз, — первый, вы, блять, оглохли, — Бырдин начал заводиться. «Синдром командира, хули».

— Шпрсвязи, — прохрипело в ответ.

— Как у вас дела. Вы там скоро, — спросил майор и протянул мне открытую банку тушенки. Я в свою очередь понюхав свои руки помотал головой.

— Шррррас тут пизшшшш, ррппшатака, — послышалось в ответ.

— Техника на грани фантастики, — мой друг скорчил физиономию оскорбленного в лучших чувствах перфекциониста.

— Ага, — равнодушно поддакнул я.

Я кивнул, одновременно пытаясь впихнуть АПС пленного краповика в ПМовскую кобуру. «Да хуй с ним». Я пристроил «Стечкина» в боковой карман штанов.

— Николай Васильевич, — подошел боец из моего отделения, с закинутым за спину ВСС и, прикурив от моей сигареты, протянул мне трофейный АКСУ, держа в другой руке СВД, найденную на крыше.

— Держите командир, — лейтенант Шишкин (он имел очень неожиданный и оригинальный для его фамилии позывной Шишка) злорадно улыбаясь протянул мне огрызок. «Суки, совсем молодежь расслабилась».

— Шишкин, — я держа сигарету в зубах проверил трофейный автомат, подергал затвор, заглянул в ствольную коробку и наконец присоединил к нему магазин, — возьми Хохла и найдите Саню… и остальных, — немного раздраженно приказал я Шишке, — могли бы без меня сообразить.

Я с укором посмотрел на майора. Мой друг помрачнел, хотел что-то сказать, но передумал.

— Сделаем товарищ капитан, — Шишкин кивнул и поставив СВД к стене скорым шагом вышел из комнаты.

Здание напротив содрогнулось от взрыва, а в помещениях усилилась стрельба и крики.

— Как ты думаешь Белый, — Бырдин выдохнул табачный дым в проем окна, где его тут же подхватил ветер, — десантура возьмет главный реактор?

Я промолчал и продолжил наблюдать за боем, который развернулся в двухстах метрах от наших позиций.

Приглядевшись, я заметил, что на здании развевался красный флаг «Витязя». Взяв СВД, я через оптику оглядел поле боя. Все было изрыто взрывами, тут и там виднелись останки сожженных ПТешек и убитых танкистов. Прямо перед нами была видна уничтоженная минометная батарея. Некоторые орудия лежали. «Гренадеры поработали». В прицел было видно, что многие минометчики не покинули позиций. Я посмотрел в сторону затора из сожженных грузовиков, которые еще тлели. Горела резина, от нее поднимался густой черный дым. В глаза бросился обгорелый труп, вывалившийся с пассажирского места.

«Красноперые сражаются отчаянно. Что ими движет?» Я посмотрел еще раз на здание напротив. На подходах к нему виднелись несколько десятков трупов с синими пятнами на головах.

Внезапно Бырдин толкнул меня в плечо.

— Смотри, — он показал пальцем на крышу здания главного ректора, — они сделали это!

Я посмотрел в прицел. Несколько десантников стояли на крыше и пытались закрепить знамя с эмблемой ВДВ. Вниз с крыши метнулось красное пятно. Это было знамя отряда «Витязь», сброшенное десантурой. С окон стали сыпаться темно-красные береты убитых ВВшников. Десант озлобился и лютовал. Мое настроение резко ухудшилось, а недоброе предчувствие стало вгрызаться в печень.

Вдруг с нашего правого фланга из промышленной застройки выскочил БТР и стал лупить по нашему зданию. Я не шелохнулся и как завороженный продолжал вести наблюдение. Через несколько секунд раздался нечеловеческий рев и сотни солдат, в красных и зеленых беретах пошли в атаку на главное здание АЭС. БТР бил из пулеметов, не давая нашим марксманам стрелять по наступавшим ОМСДОНовцам. Я прицелился. Потом чертыхнулся. Магазин был пуст.

Защитники АЭС, видимо собрали последние резервы со всех рубежей, все что осталось. Я как завороженный смотрел на сотню яростно кричащих бойцов. БТР лупил по нашему зданию, но все-таки марксманы улучали момент произвести выстрелы из ВСС по группе атакующих ОМСДОНовцев. А может, это стреляли обороняющиеся десанты, которые очень разозлили ВВшников своей выходкой с краповыми беретами и знаменем «Витязя». Понимаете, знамя для военного — это не просто совокупность ниток и узоров. Это символ боевого братства — их Бог. Кстати у командующих римскими легионами была привычка перебрасывать легионного серебряного, а позже золотого орла через вражескую крепостную стену. Обычно после этого город брали и убивали все живое для деморализации гарнизона. Убивали всех — мужчин, женщин, детей, даже собак и кошек. Ну а потом, потом начинался организованный грабеж и не менее организованная ебля местных баб, которым посчастливилось выжить в бойне.

Ну да ладно, вернемся к современным реалиям.

Человек 20 ОМСДОНОвцев не добежали до здания и пали по нашим огнем и огнем поредевшего отряда «спартанцев». Остальные «вованы» ворвались в главное здание АЭС. Один боец с перебинтованной грязной, кроваво-серой тряпкой головой схватил флаг «Витязя» и в сопровождении двух мотострелков забежал в главный корпус, который походил уже больше на дом Павлова в Сталинграде.

— Как бы реактор не пизданул, — озвучил вслух свои мысли Бырдин.

Я не ответил и продолжил наблюдать побоище.

Через несколько минут уже на втором этаже ключевого здания раздался взрыв и я, наблюдая за кровавой драмой в прицел СВД, увидел, что взрывной волной выбросило двух человек, на головах которых синели береты. Крики, взрывы и выстрелы не утихали.

— Сожгите его уже на хуй, — нервно выкрикнул Бырдин гренадерам, — десантуру сейчас всю выпилят блять.

Мехвод БТРа был дока. Он мастерски маневрируя пытался не дать себя уничтожить. «Понимают же, что все равно сожжем, по сути, экипаж пошел на верную и мучительную гибель, прикрывая своих».

Раздался выстрел из РПГ и пласт земли взлетел рядом с восьмидесяткой. Машина резко вильнула и попыталась заехать за сожженный грузовик. Еще выстрел и в БТР впечатался снаряд РПГ. Раздался взрыв. Со всех щелей БТРа повалил густой дым. Не знаю, но каким-то чудом пулемет восьмидесятки продолжал работать по нашему зданию. Еще выстрел из РПГ. Снаряд лег точно в башню, которую разорвало в клочья. Вся машина загорелась факелом.

Я сглотнул. Мой язык напоминал наждачную бумагу.

Опять прильнув к прицелу СВД, я с горечью продолжал наблюдать, как гибли последние десантники штурмового батальона. «Где Игнатов сука?» Бои шли уже на верхних этажах. Я перевел взгляд на крышу. Трое или четверо краповиков срывали флаг с эмблемой ВДВ. Один боец «Витязя» схватил полотнище с гербом десантников, поджог его и тут же бросил вниз. Я увидел, как горящее знамя отделилось от древка и стало плавно падать вниз. Во мне что-то перевернулось, я поставил СВД к стене, дослал патрон в патронник АКСУ и побежал вниз. Боковым зрением я увидел, что все вымпела, которые были рядом со мной в помещении выбежали и бросились за мной следом. Я услышал, что они кричат и только потом сообразил, что и я кричу, это был крик ярости. Мы выбежали из подъезда и поскальзываясь в осенней грязи, смешанной с кровью минометных расчетов, ринулись к главному входу здания в котором располагались ядерные реакторы. Часть наших ворвалась в корпус через парадный вход, я же бережно подняв тлеющее знамя десантуры, сбил искры и засунув его за пазуху бросился догонять своих. В корпусе главных реакторов опять затрещали автоматные очереди.

Влетев в выломанную взрывом парадную дверь, я сделал рывок и подкатом, переместившись мимо лежащих внахлест трупов десантника и мотострелка, припарковал свою задницу к бойцу из моего отделения. Боковым зрением я уловил, что несколько пуль ударили в пол и мертвые тела, мимо которых я проскользил на пятой точке. Молодой, атлетично сложенный лейтенант Леха Кошкин с позывным Кошак, укрывшись за колонной, вел бой с противником, державшим лестничный пролёт. Получилось так, что мое отделение, ворвавшись на первый этаж, сразу же увязло в перестрелке с ОМСДОНовцами. Хоть потерь еще не было, но нависала угроза застрять в фойе и тогда краповики и мотострелки перегруппировавшись задавят нас числом и наша атака будет сорвана, а мы уничтожены.

— Атака мертвецов, — скомандовал я своим и кивнул Кошкину, который тут же закинув АКС за спину рванул на себя труп лежавшего рядом десантника и достал АПС. Надо было действовать, причем немедленно, так как надежда прорваться на верхние этажи таяла с каждой минутой. ОМСДОНовцы в любой момент могли сконцентрировать свои силы, а пока они были разбросаны по зданию, добивая остатки »спартанцев», у нас был шанс.

В голове заиграла мелодия битлов Back in USSR и я начал действовать на голых рефлексах.

— Начали, — скомандовал я, и мы пошли в атаку.

Бойцы вскочили и бросились к пролету. Атаковали по двое — один несет перед собой труп, одновременно стреляя из АПС или иного пистолета, другой идет позади, поражая цели с РПК или АКС. «Атака мертвецов» обычно применяется лишь на приличном отдалении от противника, так как есть риск погибнуть от взрыва гранаты или сквозного пробития трупа. В нашем случае она применяться не должна, но у нас не было выбора.

Мы бежали к пролету, одновременно давя противника огнем. Гул от выстрелов и криков заполнил помещение.

Из-за лестницы высунулись руки, держащие АК и прозвучала слепая очередь. Кошак немного тормознул, так как большая часть пуль легла в труп, который он тащил, заливаясь потом.

Я, двигаясь вслед за Кошкиным, несшим перед собой мертвого десантника, быстро дал очередь в высунувшийся калаш и сразу поймал в прицел мотострелка, который решил угостить нас гранатой. АКСУ в моих руках дважды дернулся и правая часть шеи желающего метнуть в нас пряник разлетелась кровавыми брызгами. Струйка крови испачкала стену и я увидел, как граната упав рядом с ОМСДОНовцем сдетонировала. Раздался взрыв. Нас обдало пылью, часть осколков со смачными шлепками впилась в трупы, которыми прикрывался наш авангард. Кто-то на лестнице закричал, а потом сразу захрипел и смолк. Не останавливались, мы пересекли первый пролет, подбираясь ко второму этажу. Бежавший впереди лейтенант Кошкин тяжело дышал. Одной рукой он с трудом держал жмура за ремень, а другую руку с АПС он просунул в область подмышки импровизированного штурмового щита и стрелял короткими очередями. Мы уже почти зашли на второй этаж, но вдруг из коридора выскочил краповик и ногой сходу ударил Кошкина по руке, в которой у того был АПС. Пистолет звякнул о ступени и упал вниз. Кошак отбросив жмура в сторону схватил автомат спецназовца сделал краповику подсечку. Они оба упали и стали бороться. Я, не обращая внимания на их возню, перепрыгнул сцепленные тела и оказался в коридоре и тут же, почти не целясь, выстрелил в грудь выбежавшему на меня мотострелку, который вскрикнув и упал выронив автомат. Раздался хрип. Я обернулся. Кошак, вскочив, быстрым движением вытер нож о рукав и, засунув его в ножны, достал из-за спины АКС.

— Чисто, — крикнул я.

— Чисто, — ответили бойцы с другого края.

Снизу послышался топот и спустя пару секунд появился Бырдин и бойцы с РПГ и ВСС.

— Белый, блять, — крикнул Бырдин тяжело дыша, — ты совсем ебанулся?

— Мы дальше, — крикнул я ему, не обращая на претензии начальства и мое отделение бросилось на третий этаж.

Оставив разъяренного Бырдина наедине с его командирскими амбициями (теперь вы наверное понимаете, что я так и сгнию в звании капитана на должности командира отделения), мы ворвались на третий этаж. Там у ОМСДОНовцев в организационном плане царил жуткий бардак. Десанты оказывается еще сопротивлялись и мы поспели вовремя. Я, уже порядком ошалевший от концентрации адреналина в крови, почти в упор дал очередь в краповика из АКСУ. Тот каким-то чудом мертвыми руками вцепился в мой огрызок и падая увлек его за собой. Из помещений выскочило еще человек 20 мотострелков. В коридоре все смешались и стрелять стало опасно, можно было попасть в своих. Началась рукопашная. С расширенными, бешеными глазами на меня наскочил вован и попытался ударить меня в брюхо штык-ножом, который был примкнут к АК. Я крутанулся и левым локтем саданул его в голову. Моя рука скользнула к кобуре, там было пусто, так как трофейный АПС страдал от безработицы в правом боковом кармане штанов. Времени ковыряться уже не было. Мотострелок удивительно быстро пришел в себя и воспользовавшись моим секундным замешательством лягнул меня в колено. «Сука, как же больно». В ответ я, что было сил, лягнул негодяя в лицо. Подошва впечаталась с отчетливым хрустом в нос. Не глядя на результат я кинулся в толпу, где царило жуткое в своей не замысловатости средневековье. Кто-то кого-то душил, вспарывал живот, бил прикладом под аккомпанемент разлетающихся кровавых брызг. Один десантник вскочил с окровавленным ножом и тут же получил в живот штык. Мотострелок сидящий на полу захлебывался кровью и смотревший на бойню без пяти минут мертвыми глазами почему-то улыбался. Впереди нарисовалась спина с крепким загривком, который подпирал голову с краповым беретом. Спецназовец кого-то душил. Я сходу, сверху вниз засадил каблуком по затылку. «Я сегодня, как ебаный Джеки Чан». Вовремя подставив плечо, я почувствовал удар прикладом, который в идеале должен был снести мою небритую челюсть. Тут же кидаю правый кросс. «Последний раз я так пиздился в ЙАР из-за чешских прошмандовок». Времени что-то ухватить, кроме своих яиц у меня не было. В глазах потемнело, а дыхание сбилось. Кто-то, чем-то ударил мне в спину. Я полетел вперед и сгруппировавшись продолжил дискотеку. »Если русские не убивали бы друг друга хотя бы в течение ста лет, то давно бы уже захватили ближайшую галактику и мочили осминогов-инопланетян». Удар. Сверкнули звезды. Я ответил кулаком наобум. Попал. Кто-то навалился сзади и обхватив меня попытался кинуть прогибом. Я дергаюсь всем телом как долбаная макака и отталкиваюсь ногами от стены. Мы, с моим визави падаем и начинается кровавая возня. Я внизу. Вижу локоть, летящий мне в голову. Блок. С размаху, всей пятерней залезаю в глаза противнику. Крик ярости. Вторая моя рука хватает кадык. Чуть слышный хруст возвещает миру, что на мне труп. Мои силы на исходе. С трудом спихиваю с себя жмура, кровь из глаз которого попадает мне на лицо. Я достаю АПС и тут же даю очередь. Краповик с ножом, бежавший на меня падает. Его голова бьет меня в больное колено. «Как же я заебался».

В коридоре и помещениях стоит такая едкая вонь от крови, что кажется, я нахожусь на мясокомбинате. Пол завален трупами, некоторые так и лежат, сцепившись друг с другом, с оскаленными ртами, в последних смертельных объятиях.

Мое сердце билось так, что я думал оно лопнет, судорога скрутила внутренности. Меня вырвало желтой противной желчью. «Ебаный пиздец. Когда же это закончится». Вдруг раздались крики и на этаж ворвались бойцы в голубых тельняшках. Я улыбнулся и почувствовал, как губа лопнула и засочилась кровь. Усталость и адреналиновый передоз стал давить на меня и я провалился в сон.

Вдруг вокруг стало светло. Я сидел на валуне, среди зарослей буйной растительности. Рядом текла чистая как слеза младенца горная река. Я опустил руки и умылся. Ледяная вода обожгла израненное лицо. Напротив, на другом берегу сидел незнакомец. На нем почему-то был одет панцирь римского легионера. Он загадочно улыбался и его желтые глаза довольно сверкали.

— Что тебе надо, — устало спросил я.

Незнакомец провел рукой по своим черным как воронье крыло волосам и улыбнувшись опустил руку в воду брызнув мне в лицо.

Опубликовано вПериод полураспада (Наемник III)