Oops! It appears that you have disabled your Javascript. In order for you to see this page as it is meant to appear, we ask that you please re-enable your Javascript!
Skip to content

Глава X. Бутырка

Поев и повеселившись от души над незадачливыми рэкетирами, которым я помог потерять свой восточный лоск, деньги (да-да, я обчистил их карманы под неодобрительные взгляды Бырдина), оружие, здоровье, а некоторым даже возможность спариваться и производить на свет волосатых выблядков мы двинулись дальше, старательно объезжая многочисленные баррикады и горящие кое-где авто. На перекрестке улиц Марины Расковой и Ленинградского проспекта перед нашей буханкой, почти под колеса выскочила какая-то женщина, которая, по-видимому, кричала о помощи. Водила резко вывернув руль избежал столкновения и хотел было уже остановиться, но Бырдин махнул рукой, дав понять, что мы едем дальше.

— Некогда, — отрывисто бросил майор.

Мы уже поворачивали на Новослободскую улицу, когда в районе Савеловского вокзала нас обстрелял снайпер. Пуля пробила боковое стекло водительской двери и застряла в приборной панели.

— Блять, — Гена Шилов, молодой парень, который попал в «Вымпел» из морской пехоты чертыхнулся, резко дернув баранку от неожиданности, — да что такое творится.

— Гони, — закричал Бырдин.

Мы напряглись, вцепившись кто во что горазд и вскоре уже летели по Новослободке.

«Революционный Петроград сука какой-то», — подумал я и закурив сигарету отметил, что мои руки била дрожь.

Проехав еще с 500 метров Бырдин кивнул и мы остановились.

Некоторое время майор пытался вызвать нашу дежурную часть, но все было тщетно.

Я посмотрел на его потуги и улыбнулся. «Старые добрые советские глушилки».

Помучившись с радиостанцией минут пять Бырдин наконец сдался.

— Выходим парни, ближе ехать не стоит, светить вымпеловскую технику я думаю будет лишним, — сказал майор, замолчал и задумался.

Мой друг, на котором краповый берет смотрелся достаточно стильно, после минутного ступора вздохнул и поудобней перехватил АКС.

— Боюсь, как с гаишником уже может не прокатить, — майор открыл дверь, — ну, двинули.

Дальше мы шли уже пешком через дворы и минут через десять оказались у КПП СИЗО N2 или просто Бутырки.

Это замысловатое здание в стиле Пентагона было удобно в плане организации круговой обороны и, по-видимому, плетения заговоров и политических интриг. Бутырка издавна была окутана блатной романтикой, понятиями о воровской жизни, сопливыми песнями про мамку, этап, зону и другой хуетой. Но с началом перестройки, около СИЗО N2, да и внутри этого зловещего комплекса, который располагался недалеко от центра Москвы, в пяти минутах ходьбы от метро Менделеевская, стали сновать алчные адвокаты с потными загребущими ладошками, хитрые крашеные следачки, похожие на проституток с Ленинградки, по поводу и без сажавшие в камеру обвиняемых, решалы со связями из бывших служителей Фемиды с дипломатами набитыми деньгами, депутаты с листами проверок и другая шобла. Теперь, во время безвластия и свиста пуль их как ветром сдуло, «мрази сука». В свою очередь мы, как бы не было это странным, шли освобождать лояльных правительству «вованов» из мест не столь отдаленных, куда их запихали свои же однополчане.

Проходя через двор, я обратил внимание на пьяного мужика, который сидя на лавке обоссался в штаны. Около него лежала пустая бутылка водки и стакан, спизженный из автоматов по продаже газировки.

— Выпьем за Родину, — хрипел он песню, — выпьем за Сталина.

Мужик вдруг закашлялся и харкнув в сторону вонючей прокуренной слюной выбросил самокрутку скрученную из газеты.

— Выпьем и снова нальем, — коренной москвич вдруг перестал петь и закрыв лицо руками расплакался.

Мы продолжили идти дальше и вскоре оставили позади жертву социального эксперимента, связанного с попыткой построения коммунизма в отдельно взятой стране.

«Шапито ебаное», — я начал злиться, — «надо валить отсюда нахуй».

В очередной раз меня посетила мысль об эмиграции. Перед глазами замелькали образы скалистых берегов Ирландии, о которые разбивались морские волны. Я вздохнул и мне стало грустно. Нестерпимо захотелось отмотать время на год и опять оказаться на одиночном задании в Белфасте. Вдруг перед глазами мелькнул привязанный к стулу окровавленный мужчина, смазав образы великолепной природы.

Задумавшись, я запнулся о бордюр и чертыхнулся. Впереди замаячил шлагбаум, за которым виднелось КПП СИЗО. Вход в Бутырку охранялся шестью мотострелками ОМСДОНа, а старшим наряда был, по-видимому, белокурый скуластый сержант. Его темно-зеленый берет маячил в надвигающихся сумерках.

— Кто такие, — спросил старший наряда.

— Свои, — хрипло отозвался Бырдин, — с АЭС.

— Кто такие блять, стоять, — опять послышался сержантский голос под аккомпанемент передергиваемых затворов.

«Суки, действительно не гаишники», — промелькнуло в голове. Я стал осторожно готовить для броска нож.

— Вы там охуели сука, — Бырдин завелся не на шутку, видать в нем давно умер последователь Станиславского, — а ну ка опустили стволы нахуй!

— Пароль, — уже не так уверенно выкрикнул сержант.

— Ты охуел солдат, — крикнул Бырдин, — отсоси мой хер воин, как раз спасешь его от радиации.

Я невольно улыбнулся, глядя на трансформацию своего друга, которого уже откровенно понесло.

— Старший лейтенант Ильин, замполит роты. Смирно блять! Пока вы тут жопы рассиживаете мы в АЭС с десантами и безопасниками рубились, — Бырдин усиленно изображал посттравматический синдром и у него это отлично получалось. «Еще бы блять, после всего, что с нами стряслось».

В среде караульных, после минутной заминки стали шептаться, дав нам время сблизиться.

— Где построение, — деловито спросил Бырдин, прикуривая сигарету, — кто стреляет по машинам на Совке?

— Не могу знать товарищ старший лейтенант, — сержант и остальные вованы пытливо всматривались в наши покореженные, грязные лица. Сержант переступил с ноги на ногу и сообразив добавил, — построение через пятнадцать минут во внутреннем дворе.

— Много наших вернулось, — я уставился в его зеленый берет (который в ОМСДОНе кстати тоже дают не за красивые глазки) и деловито поставив ногу на клумбу где вместо зелени была грязь и окурки.

— Не много, только вы и еще человек пятнадцать, — сержант протянул мне сигарету и зажег спичку, а я в ответ кивнул, — что там было?

— Долго рассказывать брат, — я выпустил дым вниз, — а если кратко, то ад.

— Все, идем, — деловито скомандовал Бырдин, — некогда базарить.

Мотострелки отдали воинское приветствие и сержант открыл перед нами дверь во внутренних двор.

Я, пропуская вперед Маслова боковым зрением заметил, что сержант быстро подойдя к двум своим караульным и что-то быстро им стал объяснять. Недоброе предчувствие заскребло печень. Я перехватил АКС поудобней. Бырдин с Шиловым стояли в стороне, докуривая сигареты.

Вдруг сержант и двое других караульных вскинули автоматы и молча открыли огонь. Сержант в зеленом берете дал длинную очередь в сторону Шилова и Бырдина. Шилова убило сразу, перед смертью он попытался закрыть командира, но в майора попало две или три пули. Бырдин уже лежа навскидку выстрели в сержанта. Двое других караульных открыли огонь по нам. Начался жуткий огневой бой на короткой дистанции, который давал мало шансов участникам оного в нем выжить. Один мотострелок вместе с сержантом сразу упал. Тех вымпелов, кто толпился у входа тоже срезали автоматные очереди раскусивших нас ОМСДОНовцев. Для меня время замедлилось и я видел всю картину бойни как бы со стороны. Тело Долматова прострелило в нескольких местах и он окровавленный упал с АКС в руках. Шишкин с дикими глазами воткнув нож в горло мотострелку открывшему нам дверь тут же судорожно дернулся и упал залитый кровью. Маслов присев на одно колено дал длинную очередь в сторону противника. Только потом я стал понимать, что тоже веду огонь из автомата. Я почувствовал, как мое левое плечо обожгло как от удара бича. На рефлексах стреляю в ближайшего караульного. ОМСДОНовец дернулся и упал вниз лицом. Тут же ловлю в прицел следующего. Кепка слетает в обрамлении кровавых брызг. Перевожу взгляд. Вижу Бырдина в луже крови, а рядом изорванное тело Шилова. Рядом что-то кричит Маслов, вцепляется мне в руку и тащит прочь от здания Бутырки. Во внутреннем дворе слышится топот и срабатывает сигнал тревоги. Я не отвожу взгляд от тела моего друга. Маслов кричит и постепенно до меня доходит смысл слов. Как будто кто-то постепенно прибавляет звук.

— Уходим, — сверкая глазами кричит мне Маслов, таща меня прочь и тут же дает короткую очередь в выбежавшего из ворот мотострелка.

Я не отрываясь смотрю на тело Бырдина, под которым растекается темное пятно.

— Надо уходить, — кричит Масленок и в очередной раз дает очередь получая ответку.

Пули ложатся рядом. Боковым зрением я вижу, что весь караул мертв, а из нашей группы остались только я и гранатометчик. Мы отступали, план проникновения в здание мятежников провалился.

Опубликовано вПериод полураспада (Наемник III)