Oops! It appears that you have disabled your Javascript. In order for you to see this page as it is meant to appear, we ask that you please re-enable your Javascript!
Skip to content

ГОРЯЧЕЕ БЛЮДО. ГЛАВА 14

К вечеру, немного отдохнув от стресса и наркотической интоксикации, наша колонна выдвинулась в Луганскую область с целью всеми правдами и неправдами попасть к Лёхе Мозговому. И если Гиви был похож на алмаз в куче шлака, то луганский Че Гевара, был просто бриллиантом в куче дерьма. В совке, который образовался в Луганской республике, пытался рулить Плотницкий, державший нос в сторону Кремля ещё сильнее, чем Захарченко, так как в Луганске, после революции, у власти окопались абсолютные и бессовестные дегенераты. Мало того, если в Донецке основу революции составляли кое-какие производственные мощности (которые упорно хотели разрушить хохлы) и прочная идея русского православия, то в Луганске ровным счетом не было ни хуя, кроме совковой идеи – взять и поделить. Проблема была лишь в том, что делить-то было не хуй. Плотницкий усиленно раздувал жирные щёки и пытался показать себя мачо, публично вызывая конфетного короля на дуэль. Но, предполагаю, что в отличие от Захарченко, который хотя бы знал, с какой стороны вылетает из калаша свинец, не расставался со своим ПМ и был даже ранен, то кусок сала на троне Луганска не выдержал бы обстрела даже из пневматического оружия.

В общем, Донецкая и Луганская республика были абсолютным антиподом друг другу и очень смахивали на Иудею и Израиль, где роль золотого тельца играли памятники Ленину. И если бы не было хохлов, то эти две республики с удовольствием пускали бы кровь друг другу, деля кремлевские транши.

Надежда устроиться на работу к Мозговому в его «Призрак» вселила в нас бодрость, так как работа на хохлов не принесла нам ничего, кроме геморроя. Та подстава в Донецком терминале, где нам была отведена роль рашкованских ГРУшных трупов, которые с удовольствием показывали бы «честные» украинские СМИ, не была для нас синекурой. Однако у хохлов вышел конфуз, так как они умудрились найти на такую роль слишком хороших актеров, в виде военных профессионалов экстра-класса. А нанимать Москвича, Дрища или Старого, надеясь, что они будут играть роль мертвого Петрушки, идея перманентно провальная.

Я рулил Дефендером и чертыхался, так как не мог привыкнуть к его праворульной конструкции. Мы с Ржавым теперь следовали в авангарде, традиционно в коротком Дефендере. Может Нива и была более проходимой, но, сука, англичане делают свои машины для людей. Как только мы с рыжим нохчей забрались в тачку и тронулись вдоль линии шоссе, я традиционно вслух произнес: «Отче наш», внутренне кривясь от словосочетания «иже еси на небеси». Ржавый, даром что вайнах на четверть, не обращая внимания на моё религиозное кривляние, рассыпал на приборной панели кокаин и, сделав четыре дорожки ножом, стал заниматься потреблением конечного продукта капиталистической системы.

Не без труда я помог своему отмороженному другу убавить количество порошка на приборной панели. По телу пошла теплая волна покоя и похуизма. Теперь меня не особо волновали фугасы и свинец, которые превратили бы меня в кучу гниющего мяса в течение пяти секунд. Я в авангарде колонны, и значит, моя жизнь в руках проститутки… нет, даже бляди, которую называют солдатской удачей. Проехав ещё несколько десятков километров, мы снова нюхнули порошка, и нам стало смешно. Особенно сильно я заржал, когда Ржавый, корча рожу, засунул в левую ноздрю указательный палец и тут же из правой ноздри показался грязный заскорузлый ноготь. Я как-то слышал, что долгое употребление кокса вызывает прожигание носовой перегородки, но никогда не видел это в реале. Мы ехали и курили, слегка приоткрыв тонированные стекла. Ржавый, надев ПНВ Москвича, казался киборгом. Вдруг, пересекая перекресток, я заметил какое-то движение и, обомлев, нажал на тормоз, не выжав сцепление. Дефендер дернулся и заглох.

Пересекая наш путь, на восток двигалась моторизованная колонна… немецкая, а точнее гитлеровская. Впереди шла «Пантера», а за ней бронетранспортеры и грузовики с пехотой. Некоторые БТР тянули противотанковые пушки с низкими бронещитами и длинными стволами. Замыкал колонну Т-34, с башней, похожей на гайку и открытым люком, на котором была изображена большая белая свастика. Мне стало хуёво, и к горлу подступил ком. Мы переглянулись с Ржавым, в его глазах было удивление и испуг. В рации слышался голос Москвича, но я не мог разобрать слов. Чуть позже местные жители мне сказали, что в этом районе во время ВОВ, были жуткие бои за каждый метр земли.

За несколько суток, передвигаясь по ночам, мы оказались в предместьях Алчевска. Там нас и повязали, что, однако, не являлось заслугой местного ополчения. Если бы мы хотели дать бой, то хуй вообще бы нас захомутала плохо обученная и кое-как вооруженная местная вата. Не иначе как потеряв взвод, а то и более. Как только Москвич понял, что нас спалили и окружают, он отдал приказ не дергаться, и мы сдались, надеясь на рекомендации Гиви и на то, что нычку с баксами и наркотой, которую мы соорудили в перелеске, не обнаружит какой-нибудь луганский Билли Бонс.

С неформальным главой Алчевска, который на полставки был командиром моторизованной бригады «Призрак», мы увиделись лишь через неделю допросов и издевательств. Нашим показаниям местные следаки не верили, уж больно они были сказочными. Да я бы и сам не поверил. Параллельно допросам шли пытки, психологическое давление, мешали спать и плохо кормили, не давали курить, суки. Но, как говорится, даже самая темная ночь заканчивается и наступает утро.

Его величество Леха Мозговой наконец-то соизволил допросить нас лично. Аудиенцию он проводил с каждым и на допрос к нему нас водили поодиночке, на что было убито два дня. Моя очередь пришла на второй день к вечеру. Командир бригады «Призрак» сидел за большим письменным столом, в кабинете начальника, в здании, где ранее располагалось СБУ. Над головой у него висел флаг Новороссии, эмблема бригады и портрет Сталина с орденами.

Когда меня завели в кабинет его карабинеры, Мозговой, одетый в полевой камуфляж, задумчиво курил. Жестом он предложил мне сесть и тоже предложил сигарету. Я никогда не любил «Золотую Яву», но в этот раз с радостью закурил, так как за неделю допросов мои уши от недостатка никотина свернулись в трубочку, и мне можно было смело давать эльфийское гражданство.

Выслушав мой рассказ, (я естественно про ГРУшный кокаин ничего не сказал) он ещё некоторое время задумчиво сделал несколько затяжек и. раздавив окурок в пепельнице, сказал:

– Ваша история очень интересна. Я склонен предполагать, что многое вы недосказали. Но это ваше право. Рекомендации от Гиви мы проверили, и он частично подтвердил ваши показания. У нас здесь все непросто, Сергей Николаевич. Могу ли я надеяться на преданность лично мне, а не руководству ЛНР? – увидев, что я кивнул, продолжил, – я целиком беру ваше подразделение к себе в местную милицию. Ваш командир – Москвич, так вы его называете, дезертир, и он имел трения со Стрелковым, которого я уважаю. Однако я не могу лишить ваше подразделение грамотного руководства, – Мозговой опять закурил, не забыв предложить и мне, – зарплата небольшая, но если будете участвовать в боевых операциях, то на жизнь хватит. Не смею более Вас задерживать. Мои люди проводят и покажут, где будет располагаться ваш отряд. Мы пожали друг другу руки, и я вышел. Его рукопожатие было мягким, как у всех по-настоящему сильных людей.

Практически сразу наше подразделение приступило к выполнению операций, но не боевых. Мозговой был романтик, извиняюсь за каламбур, до мозга костей. Будучи убежденным сторонником патриархата, как и многие разведенные мужчины, испытавшие на своей шкуре феномен женского блядства, комбриг решил бороться за нравственность, не веря в тот факт, что баба по натуре шлюха. Указом от имени главы территориальной милиции, Мозговой с первого мая ввел запрет на посещение женщинами кабаков и ресторанов после 23:00. Мы, как группа быстрого реагирования, приступили к зачистке кабаков вечером 2 мая. Первым нашим объектом стал ресторан «Калинка», который был известен тем, что его завсегдатаями были опера и следаки (которые, нужно сказать, в организационном плане были подчинены Луганскому следственному отделу и пытались класть хуй на нашего босса везде, где только можно).

Мы оцепили ресторан около 23:15, пафосно подъехав на трофейных Дефендерах (бойцы «Призрака» и местные менты нас ненавидели из-за них), которые комбриг широким жестом оставил нам. Четверо наших остались в прикрытии, а остальные, возглавляемые Москвичом, приступили к исполнению первомайского указа Лехи.

Пир во время чумы был всегда популярен на Руси, и Алчевск не был исключением. Под слова «О боже, какой мужчина, я хочу от тебя сына», бухали и обжирались с дюжину разновозрастных баб со своими кавалерами. Пьяные следачки, некоторых я узнал, они нас допрашивали и издевались наиболее изощренно, в миниюбках под пизду, вливали в себя водку и другое бухло, и уже практически превратились в животных.

Кстати о допросах. Нас держали в камерах по двое. Свет не выключался ни днем, ни ночью. Мало того, напротив постоянно работал телевизор на предельной громкости, в основном канал ТНТ. За неделю я возненавидел всю эту комедийную баборабскую мразоту (камеди клаб, сериалы универ, физрук и т.п.). Били нас качественно, подвешивая в спортзале на турниках и приковывая нас к ним наручниками так, чтобы носки еле-еле доставали до пола. Били нас РП-73 по внутренней части бёдер, причем на нас были надеты противогазы с испорченным фильтром, т.е. дышать приходилось растертым в порошок активированным углем. Причём зачастую, если били бабы, то они старались ударить в пах. Иногда нам дубинками били по пяткам, а потом заставляли бегать по кругу, корчась от боли.

Поначалу срать приходилось в ведро, стоявшее в углу камеры, но озверелый Москвич, вспомнив отсидку в Белфасте, как-то измазал своим дерьмом стены камеры и после этого нас стали водить в нормальный сортир, давать слабительное и предоставлять ежедневный душ. Один раз нас всей толпой вывозили в подлесок и в заранее заготовленной яме закапывали живьем. Но самая страшная пытка называлась день Нептуна. Суть была в том, что тебя приковывают спиной к лавке, накрывают лицо вафельным полотенцем и поливают лицо водой из шланга. Вот с такими воспоминаниями мы зашли в мусорской кабак, чтобы защищать нравственность луганских женщин.

Зайдя в ресторан Москвич, как старший группы, предложил присутствующим шалавам покинуть заведение, следуя указу Мозгового, на что был послан на хуй вместе с комбригом пьяными шмарами и их не менее пьяными ебарями. Одна шлюха, это была следачка, выходя из мужского туалета следом за рослым капитаном, с ходу двумя руками схватила стул и бросила его мне в лоб.

После того, как я почувствовал рассечение, немного охуевая от неожиданности и наглости, и кровь стала заливать мне глаза, началась драка. Мы использовали только дубинки и кастеты. Посетители ресторана применяли против нас мебель, бутылки и предметы интерьера. На каждого нашего приходилось примерно по две шлюхи и около трех особей мужского пола. На стороне наших антагонистов был численный перевес, на нашей –злость, за недавние мучения в следственной части. Шлюху, которая покоцала мне чердак, я отправил в глубокий нокаут левым кроссом в челюсть, который был усугублен тем, что на руках у меня были штурмовые перчатки. По кабаку летали стулья и другие опасные предметы, мелькали биты.

Однако ни нами, ни любителями злачных мест огнестрел не применялся. Все как-то случилось по умолчанию. Перед рейдом Ржавый упоролся и просто в мясо разбивал бабские и мужские рожи. Поймав одну шмару, рыжий нохча уложил её на лавку и, воткнув в глотку полторашку диетической кока-колы, заставил её булькать, задыхаясь, выжрать всю до дна. Москвич, озверев кайфовал от вкуса блюда, которое называется месть, пиздился, как широкоскулый Ахиллес, разбивая губы и ломая носы. Одну шалаву он схватил за рыжие кудрявые патлы и ебашил её табло об стол, пока кровища, вперемешку с оливье, не покрыла всю его поверхность. Дрищ, схватив длинную чугунную вешалку, раскидывал пьяную мразоту как Аякс своих врагов под Троей. Бармен судорожно пытался вызвать ментов, давя на тревожную кнопку, не подозревая о том, что менты в курсе, и они уже здесь. Крови из разбитых и наших, и чужих ебальников натекло много, и она покрыла практически всю площадь кабака с милым названием «Калинка». Минут через пять к ресторану приехали три скорых и два патрульных ментовских УАЗика. Все это побудило нас ретироваться на Дефендерах. Садясь в них, мы все до одного ржали, понимая, что месть – это то блюдо, которое приятно есть даже очень горячим.

На утреннем совещании после побоища в ресторане «Калинка» мы были в приподнятом настроении. Ну, а что, нычка в перелеске, где нас взяли, оказалась нетронутой. Мы вернули себе все бабло и наркотики, а следаков отпиздили. Что ещё нужно для счастья?

– А не больно ли круто вы блюдете мой Указ? Это же представители власти Луганской республики, – комбриг пытливо глядел в глаза Москвичу, у которого был огромный синяк под правым глазом.

– Перед законом все равны. К тому же, шлюхи должны страдать, – скуластый выпустил к потолку сизый дым, – и, в конце концов, на нас напали, – упоротый перед совещанием Ржавый не выдержал и громко прыснул. Вся наша команда сидела и улыбалась, хотя у всех были синяки и сечки.

– Ну, хорошо, что хоть стрельбы не было. Теперь будут знать, кто в Алчевске хозяин, – Мозговой улыбнулся и расправил плечи, – назову ваш отряд «Апостолы», будете моим личным резервом и охраной, – с этими словами командир «Призрака» затушил сигарету, – отдыхайте пока, скоро у меня для вас будет задание.

Перед совещанием мы с Ржавым слегка «попудрили носы». Немного, дорожек восемь и нас дико плющило. Несмотря на одергивания Москвича, нам было трудно сдерживать смех, когда Мозговой журил нас за то, что мы разъебали в мясо следственную часть Алчевска. Командир «Призрака», расхаживая в камуфляже, что-то говорил о нравственности и целях Новороссии. Мне же виделось другое. Сияние над головой комбрига, которое усиливалось с каждой минутой. Мы сидим за длинным столом и пьем вино. Все почему-то одеты в какие-то простыни. «В сауне что ли, что за хуйня?» – я потряс головой, но видение не проходило. Короткая стрижка комбрига на глазах менялась, и у него отрастали волосы и небольшая бородка.

– Крест, вставай, блять, планерка закончилась, – невежливо тряс меня за плечо Дрищ. Последнее что промелькнуло у меня в голове, это окровавленный Мозговой, лежащий на асфальте.

 

 

Опубликовано вУкраинский вояж (Наемник I)