Oops! It appears that you have disabled your Javascript. In order for you to see this page as it is meant to appear, we ask that you please re-enable your Javascript!
Skip to content

ХАРАМ. ГЛАВА 21

Я, немного запыхавшийся и потный как африканский бегемот, постучался в кабинет, где, как я потом узнал, получали разнос Телков с товарищами. Такси в обед в Сане хер поймаешь (все отдыхают, жара) и от дома рыжей польки мне пришлось добираться на своих двоих, да еще и бегом. Как там её звать-то, да не суть. Как говорится — секс не повод для знакомства.

— Разрешите, товарищ полковник, — я вошел и вытянулся, делая бравый и молодцеватый вид.

Это было сложно, так как мои брюки и рубашка были в пятнах крови, а лицо символизировало недавнюю встречу с йеменскими кулаками.

— Проходите Белов, присаживайтесь, — произнес начальник службы безопасности посольства полковник Карагодский. Он указал мне на стул. Я, стараясь делать вид, что ничего такого не произошло, прошел и усевшись впился взглядом в правый глаз полковника.

«Ну все, нам конец», промелькнула мрачная мысль. Я по опыту знал, что если на тебя матом кричит начальник, то все нормально, значит не сдаст. Проблемы наступают тогда, когда командиры с тобой подчеркнуто вежливы. Как бы подтверждая мои мысли, на стульях вдоль стены сидели мои хмурые товарищи.

— Товарищи офицеры, — Григорий Васильевич погладил свои казацкие усы, — а вы не охуели?

«Фух, отлично. Не сдаст». Я расслабился, как и остальные. Напряжение, витавшее в воздухе разрядилось.

— Вы блять понимаете, что на рейс опоздали, — Карагодский чиркнул спичкой и раскурил папиросу, — что мне теперь доложить в Москву?

Он сделал намеренно тонкий голос и стал передразнивать сам себя.

— Извините, ваши офицеры нажрались и отмудохали взвод гвардейцев и дюжину полицейских.

Полковник сдул пепел с кителя и еще раз затянувшись продолжил уже нормальным голосом.

— Ну ладно, нажрались, подрались, с кем не бывает, но зубы то выдирать зачем.

Полковник раздавил окурок.

— Белов, — хмуро произнес Карагодский.

— Я, — вскочив со стула отозвался я.

— Да сиди ты блять, не на плацу.

Карагодский с любопытством посмотрел мне в глаза. Я сел, спокойно ответил на его гляделки, своим немигающим взглядом. Мы некоторое время ментально бодались, пока полковник не сдался и уже примирительным тоном продолжил.

— Белов, ну ты что, совсем больной?

Карагодский по-отечески взглянул на меня, поигрывая спичечным коробком. Я молчал. Сатин с Бырдиным держали ладони у рта, чтобы скрыть улыбки. Телкову было не до смеха, так как если нам светило неполное служебное, то ему, скорее всего увольнение.

— Короче, парни, — продолжил Карагодский, — в центр я докладывать ничего не буду.

Но есть одна проблема, полковник опять пригладил усы, — на рейс вы опоздали и если мы запросим еще билеты, то на Лубянке будут задавать вопросы.

Полковник встал и сделав большую затяжку выпрямил широкую спину.

— Короче, парни, через два часа выдвигаетесь в Хадейду. Через 12 часов крейсер Михаил Кутузов отходит в Севастополь. Идете на нем. С капитаном я договорился. Из Крыма потом доберетесь в столицу сами, — полковник посмотрел на Телкова, — капитан, ты уяснил?

— Так точно товарищ полковник!

Голос у Телкова звучал не так, как обычно. Всему виной было разбитое в хлам лицо.

— На сборы два часа. Посольская машина вас отвезет.

Карагодский затушил папиросу и потер слезящийся от дыма глаз.

— Не смею вас более задерживать, — сказал он громко, казенным тоном, а потом тихо добавил, — маньяки блять.

Через 10 минут после разговора с Карагодским мы уже спешно собирали сумки, радуясь, что за наш косяк мы не будем наказаны, кроме как непрестанным укачиванием и морской болезнью на протяжении пары суток. В провожатые нам дали мелкого чекиста, ну того самого, которого я подозревал. Он и должен был выполнить работу водителя. Не по рангу конечно, ну а что вы хотели? Бананьев у нас нема. Штатного водилу араба раскидало на молекулы во время террористического акта, еще в день нашего прилета, а нового еще не подыскали. Вернее кандидатур в нищей ЙАР было хоть отбавляй, но пока их подноготную проверит наше КГБ пройдет немало времени.

— Командир, где здесь можно пополнить БК, — открыв сумку и почесывая затылок, спросил Бырдин у капитана.

— Боюсь Андрюха, нигде. Дольше акт приема-передачи составлять будем, — Телков явно нервничал, все еще не веря, что так легко отделался.

— Сколько у тебя? — капитан присел в кресло и выпив минералки закурил.

— Три… четыре, — шевеля разбитыми губами считал Бырдин… — пять полных магазинов к огрызку и три к ПМ, — Бырдин недовольно нахмурился, — еще две РГД, не дай Бог что по дороге случится, проще сразу раком вставать. Чуйка шепчет, что не отпустит нас просто так Йемен.

— Типун тебе, — Сатин сосредоточенно морща лоб подсчитывал свои боеприпасы, — кэп, у меня шесть к обрезанному и два к макарычу, ну и РГДэшек тоже пара.

— Белый, — обратился ко мне капитан, — скажи, мелкому чтобы вооружился, — Телков немного подумал и улыбнувшись добавил, — и сильно его не пугай, а то опять зассыт все.

Шутка, однако, не произвела должного эффекта.

Через полчаса ворота КПП отворились и солдат в желтой афганке поприветствовал нас в последний раз.

Мы бодро выдвинулись и скоро оказались за городом. Вокруг началась пустыня. В разбитые окна форда врывался ветер, заполняя салон пылью. Я провел пальцем по стволу АКСУ. На нем появился грязно масляный след от пальца. «А ведь возможно это прах какого-нибудь воина или даже племенного вождя, который умер здесь сто, двести или тысячу лет назад». Мне вдруг нестерпимо захотелось превратиться в эту пыль и стать свободным атомом. Забыть детдом, учебку, свою кровавую работу, всех баб, которых я трахал, и даже своих товарищей, которые сосредоточенно смотрели в свои сектора, держа оружие накоротке. Мы выполнили задание и возможно даже получим медальки, но я не чувствовал триумфа. Возникло нестерпимое желание отмыться от грязи, нет, даже содрать с себя кожу. Мне казалось, я до костей пропитан чужой кровью».

Мелкий чекист сидел рядом и неуклюже держал в руках новенький АКС с откидным прикладом. Он выглядел очень комично в тяжелом армейском бронежилете и с большим подсумком для магазинов. Я постарался на славу и запугал его до усрачки. Мало ли, а вдруг будет заваруха. Мелкого сразу выпилят, а его БК и оружие пригодится нам.

Отъехав от Саны километров 30, мы заметили пыльные столбы с флангов. С обоих сторон нам на перерез двигались неопознанные авто.

— Блять, ну почемууу, — Сатин чуть не плакал от досады и дослав патрон в патронник АКСУ, переложил гранату из сумки в карман пиджака.

— Классика, хули, — бросил Бырдин и включив передачу надавил на газ.

— Сука, сука, сука, — Телков пару раз топнул от досады ногой, включил рацию и стал вызывать подмогу, которая чисто теоретически должна прилететь на МИ-8 и вытащить нас даже из ада. Но это теория, которая обычно далека от практической реализации.

Мелкий чекист завертел головой и сглотнул. Его руки затряслись.

Я вздохнул и прикурив сигарету приготовился вести бой. Мною овладело какое-то приятное спокойствие. «Наконец-то. Сегодня все и закончится».

Телков вдруг рассмеялся и бросив тангетку достал автомат и гранаты.

— Приятно было с вами работать парни, — задорно крикнул он.

— Взаимно шеф, — ответил за всех Бырдин и прибавил газу.

Столь любимые фундаменталистами внедорожники Тойота неотвратимо приближались, однако взять нас в клещи террористам не удалось. Бырдин выжал из форда последние лошадки, и мы проскочили предполагаемый заслон. Эта неудача нисколько не обескуражила боевиков и они, немного потолкавшись капотами, выстроившись в два ряда продолжили погоню, точь в точь как свора собак за кабаном. А мы и были кабаном — опасной всеядной тварью, которая вспорет брюхо любой охотничьей шавке. Проблема была в том, что за нами увязалось шесть джипов, а это, возможно, около взвода боевиков, которые, чует мое сердце, имеют на вооружении не только пулеметы, но и пару-тройку РПГ, а это сами понимаете, может поставить жирную точку на нашей мечте добраться до Хадейды целыми. Наш мелкий провожатый, который наверное уже проклял свой блат, позволивший ему стать сотрудником КГБ, стал остро осознавать, что, по всей видимости гнать тачку обратно в посольство будет уже нечем, незачем и неначем (нужное подчеркнуть) с перепугу стал палить очередями в преследователей и успел извести половину магазина, пока не получил от меня подзатыльник. Я отобрал его вполне годный, в отличие от огрызка, АКС, и поставив на одиночный огонь стал, надо сказать не особо успешно (так трясло, что пиздец), обрабатывать наших преследователей. Террористы в ответ стреляли вяло, в основном старались попасть в колеса. Хотели нас взять живыми, суки. Я их очень понимаю. Наша группа своей успешной операцией с применением передовых методов дознания и психологического давления (до которых даже террористам расти и расти) совершила плевок в лицо всей радикальной исламской организации. А это ХАРАМ. То, что заложников вернули, была лишь уловка, призванная усыпить бдительность. Следуя довольно грамотной логике руководителей Аль-Каиды, в разы приятней взять и отрезать головы не штатским специалистам, а патентованным сотрудникам органов государственной безопасности СССР.

Скоро мы въехали в горную местность и с каждым поворотом, когда борт авто зависал над пропастью к желудку подступал холод. Вскоре показалась развилка и справа от дороги появился съезд на небольшое тупиковое плато, на котором были расположены древние развалины какого-то средневекового оборонительного сооружения. Капитан толкнул Бырдина и, сделав крутой вираж, мы влетели на площадку перед разрушенной твердыней.

— Андрюха, тачку паркуй в развалинах, — крикнул он Бырдину.

— Ты, — Телков ткнул пальцем, почти коснувшись носа нашего провожатого, который вздрогнул от неожиданного внимания командира, — сидишь и вызываешь морпехов.

— Вызываешь вот так, — капитан быстро продемонстрировал не хитрую технику работы с радиостанцией.

Не дожидаясь пока мелкий кивнет, капитан громко отдал приказ всей группе.

— Занять оборону, патроны беречь.

Решительный голос командира вселил в нас некоторую уверенность, хотя мы все понимали, что в горах связаться с морской пехотой находящейся в Хадейде не получится.

— Мечта сбывается и не сбывается, готовя место для стрельбы напевал Бырдин, — любовь приходит к нам порой не та, но все хорошее не забывается, а все хорошее и есть мечта, — увидев что я смотрю на него, он подмигнул мне и улыбнувшись прикурил сигарету. Сделав пару затяжек, он достал из карманов РГД и положил их рядом.

— Ну что Белый, — Бырдин как-то по-особому посмотрел на меня, — какой-то ты спокойный, ведь нам, походу, пиздец.

Первый пикап боевиков, далеко оторвавшись от своих братьев по вере, наткнулся на плотный огонь нашей группы. Пулеметчик, сделал пару очередей из закрепленного в кузове внедорожника «Утеса» по нашим предполагаемым позициям, пытаясь сообразить, где окопались северные кяфиры. Я улыбнулся, настроение у меня почему-то резко улучшилось. «Вот ведь черти, ну что такое, русских наиболее качественно выпиливают из русского же оружия», с неуместным для данной ситуации юмором подумал я и навел АКС на джихадиста.

Я всегда уважал автомат калашникова (если это не АКСУ конечно). АКС, который я отжал у мелкого чекиста, чуть дернулся и макушку пулеметчика снесло пулей. Он как-то застыв и не сгибая торс заваливаясь на бок выпал из кузова. «Чистая работа. Один выстрел, один труп. Хех. Экономика должна быть экономной», промелькнуло у меня в голове. Дикая радость убийцы вместе с адреналином разлилась по всему телу. Я поймал раж. Остальные боевики (всего в машине их было четверо, не считая пулеметчика в кузове, которого я сделал шахидом, отправив его к Аллаху портить целок) очень оперативно рассредоточились по плато и, скрываясь за валунами, завязали с нами огневой бой. Водитель тойоты замешкался (быстро выскочить из тачки ему помешал автоматный ремень, зацепившийся за рулевое колесо) и сразу получил несколько пуль в подбородок и грудь сквозь стекло водительской двери. Он так и застыл сидя, прислонившись к внедорожнику с автоматом в руке.

Завязалась плотная перестрелка. Боевики заняли позиции где-то в метрах 50 от развалин, которые теперь представляли собой лишь невысокие стены из осыпающегося камня. Я еще раз прицелился и стал ждать, пока следующая моя жертва не выглянет из-за валуна. На всем плато стоял гул от автоматных очередей, который сразу же подхватывало эхо. Послышался резкий свист и я инстинктивно пригнулся. Лицо обрызгало осколками камня. Лоб закололо и с кончика носа на ствольную коробку капнуло пара капель крови. «Бляди».

Я опять прицелился и дождавшись, пока араб высунет автомат, в целях выпустить не глядя очередь в нашу сторону, сделал два выстрела. Одна пуля попала в валун, подняв каменные брызги, а другая в кисть стрелка. Автомат боевика чуть подпрыгнул и упал на камни, издав характерный металлический звук. Сам муслим, завалился на бок и прижав раненую руку к груди громко закричал. Его тело, которое скрутило от боли показалось из-за укрытия. Я чуть повел в сторону ствол советской штурмовой винтовки и произвел одиночный выстрел. Голова боевика дернулась, пуля прошла сквозь черепную коробку, разбросав кровавые ошметки и части платка, попутно выщербив куски из каменного плато. «Хэд шот».

Мы пока были в большинстве, но наше доминирование скоро прекратилось, так как на плато, поднимая пыль, один за другим ворвались четыре джипа, сходу поливая наши позиции из крупнокалиберных пулеметов. Один пикап, с установленным в кузове минометом (а что блять танк то не прихватили), остановился в метрах двухстах на самой дороге у въезда на плато и сразу сделал один пристрелочный выстрел. Мина взорвалась высоко на крутом склоне у нас за спиной. Нас с Бырдиным обсыпало каменной крошкой. Он громко надсадно закашлял. Его волосы и потное лицо были покрыты пылью, а льняной пиджак в районе спины и подмышек насквозь пропитался потом, который смешавшись с пылью и песком делал похожим старшего лейтенанта на московского бомжа интеллигента. Боевики, теперь имея подавляющее преимущество в численности и вооружении, стали нагло давили нас огнем. Всюду стоял громкий треск. Все развалины заволокло пылью. «Походу брать кяфиров живыми ребята передумали», мелькнуло у меня в голове.

Капитан, находившийся от нас 10 метров левее повернулся в сторону нашего форда и со всей силы закричал и замахал руками мелкому, который все это время старательно вызывал подмогу.

— Сюда, — капитан пытался перекричать звуки боя, — беги к нам.

Мелкий бросил рацию и, открыв дверь, бросился к нам. Ухнул миномет и через пару секунд наш форд скрутило от взрыва. Части микроавтобуса раскидало по нашим позициям. Нашего провожатого отбросило метра на три. Он кубарем покатился и замер, уткнувшись носом в песок. Я вздрогнул от неожиданности, когда колесо от микроавтобуса отскочив от земли в паре метров от меня улетело в сторону боевиков. Послышался хруст, как будто раздавили куриное яйцо. Я оглянулся. Голову Сатина накрыло фордовским двигателем, который был вырван из корпуса и выброшен мощной взрывной волной. Из под дымящегося куска металлической конструкции хлестала кровь, образовывая бурую лужу. Мы с Бырдиным переглянулись. В его глазах я увидел тупую обреченность и отчаяние. Недалеко от нас, с бешеными глазами, иногда стреляя из АКСУ в направлении противника, громко читая молитвы, вперемешку с грязными ругательствами про политработников, террористов и шлюх, лежал капитан.

Стояла жуткая какофония из грохота выстрелов, автоматных и пулеметных очередей, каких-то гортанных криков и русского отборного мата. Пылища поднялась до неба. Мы вжались в основание древней крепости, которая по всем раскладам должна была стать нашей братской могилой.

Бырдин оттащил мелкого к стене. Он был жив и что-то пытался сказать.

— 7 лет, — выдавил мелкий, облизнул пересохшие.

— Что, — Бырдин не понимающе уставился на раненого.

— 7 лет копил, — мелкий тихо засмеялся, — 7 лет копил на Волгу, — его кадык задергался, а изо рта потекла струйка крови, — 7 лет сука копил, — мелкий закашлял и тут же сплюнул кровавую пену, — зачем.

Он дернулся и его глаза уставились в небо.

Террористы методично продолжали обрабатывать наши позиции. После пятого выстрела из миномета в моей голове заиграла Лунная соната Бетховена. Я прислонился спиной к каменной, осыпающейся стене и не без труда прикурил возможно последнюю в своей жизни сигарету. Жутко хотелось пить. Было такое ощущение, что вдыхаешь не табачный дым, а металлическую стружку.

— А нормально отдохнули, Белый, повеселились на славу, да, — пытаясь перекричать звуки боя крикнул мне Бырдин, который весь в пыли и с текущей из ушей кровью, делал безуспешные попытки произвести прицельный выстрел.

Я ничего не ответил. Какой смысл отвечать на риторические вопросы. Я даже стал злиться на товарища, который не дает мне спокойно, в величавом одиночестве встретить смерть. Я перевел взгляд на капитана, который как и я, полулежа, прислонясь спиной к стене, с трудом пытался вставить полный магазин в АКСУ. Это означало, что он, скорей всего, получил ранения в обе конечности (или еще чего похуже) и значит уже не боец.

Вдруг минометный обстрел прекратился. Гул выстрелов из стрелкового оружия вначале стих, а потом возобновился, но уже не по нам. Я заинтригованный, быстро выглянул и опять спрятал свой чердак. В памяти отпечаталась странная картина. Боевики, несколько обескураженные, вели огонь в противоположном от нас направлении. В сторону пикапа с минометом, который завалившись на бок горел.

Я инстинктивно вскинул автомат и выстрелил в спину пулеметчика. Он дернулся и завалился в кузов. Бырдин тоже быстро сообразил, что нам опять везёт и с, прежним рвением, стал поливать короткими очередями, попавших в окружение боевиков. Еще один пулеметчик, стрелявший из «Утеса», пытаясь снова перевести огонь на нас выпал из кузова.

Глухо ухнул выстрел из РПГ и крайний левый пикап разлетелся на куски. Верхнюю часть туловища террориста вместе с «Утесом» и дверью, чуть подкинув, швырнуло на каменистый склон. Бырдин злорадно засмеялся и его сухие потрескавшиеся губы полопались до крови.

— Белый, — крикнул мне Бырдин, сверкая дикими глазами, — ни хера там замес.

Я аккуратно выглянул и, поймав в прицел последнего пулеметчика, выстрелил. Боевик выгнулся дугой и сев на колени затих в кузове. День сюрпризов, однако, еще не был завершен.

Вдруг, рыча как трактор, со стороны дороги в нашу сторону набирая скорость попер внедорожник неизвестной мне модели. Фундаменталисты открыли огонь по машине, но черный внедорожник (как потом я узнал, это был мерседес) нырнув в дымовую завесу, которая образовалась в результате горения крайнего пикапа террористов, через несколько секунд, с заносом въехал за наши позиции, с грохотом врезавшись в искореженный миной форд. Я повернулся, наведя ствол автомата на вновь прибывшего гостя и стал с любопытством ожидать выхода сумасшедшего водителя. Дверь гулко хлопнула и обогнув капот на меня выбежал Эрих Мильх. В одной руке он держал калашников с подствольником, а в другой армейский рюкзак, который он сразу швырнул мне. Глядя на нас, он улыбался во все 32 тевтонских зуба, мало того, на бедре у него стильно болтался АПС. В совокупности с ГДРовской темно зеленой десантной униформой он выглядел как галимый понт. Эрих Мильх, улыбаясь как майская параша, хотя на лбу была глубокая сечка и кровь заливала лицо (по видимому долбанулся лбом о руль, когда врезался в останки нашего форда). Немец перевел взгляд на мелкого, Сатина и капитана, который лежал ничком и не подавал признаков жизни. Улыбка на лице немца сразу испарилась. Он бросился к Телкову и стал оказывать ему первую помощь. Мы в свою очередь, пополнив БК, продолжили огневой бой.

— Немчура, — обратился Бырдин к Мильху, — вода есть?

— Найн, — ответил тевтон, аккуратно перевязывая капитана.

Опубликовано вМетод давления (Наемник II)