Oops! It appears that you have disabled your Javascript. In order for you to see this page as it is meant to appear, we ask that you please re-enable your Javascript!
Skip to content

КОРОТКАЯ СТРИЖКА. ГЛАВА 11

Находясь на вершине крепостной стены я с усилием пытался вылить дерьмо из большого вонючего чана на подступающие орды озверелых людей с разнообразным холодным оружием и одетых в звериные шкуры. Рядом стоял Ржавый и ножом ел черную икру, которую перемешивая доставал из жестяной банки с этикеткой белорусской тушенки. «Рыжий! Рыжий, сука, помоги», – кричал я, параллельно удивляясь тому, что мой напарник что-то может жрать, находясь рядом с таким количеством экскрементов. Вдруг все пропало, я очнулся от того, что меня за плечо тряс Москвич.

– Вставайте, наркоманы, блять, вы меня уже заебали, – Москвич дергал меня и одновременно пинал топчан, на котором дрых Ржавый. Макарон с опухшей физиономией уже встал и умывался, громко сморкаясь в таз.

– Чё за хуйня, командир, – хриплым голосом спросил Ржавый.

– Русские, – ответил скуластый и тут же выбежал во двор.

Они шли втроем. Один высоко поднимал белую грязную тряпку, примотанную на АКМ с ПБС, у других были Валы. Одеты все в горках, с брониками, у каждого на голове кевларовые каски с тактическими очками, а на бедре были Ярыгины. Наше подразделение заняло оборону, распределившись по периметру. Москвич, я и пулеметчик, молча наблюдали как трио, приблизившись к нашей огневой точке метров на 50, остановилось. Один из русских достал сигарету и закурил.

– Кто такие, чего надо? – крикнул Москвич.

– Доброе утро, господа, – сказал один из парламентеров, – у меня к вам тот же вопрос.

Спустя минут десять, трое русских сидели в командирской избе, и их старший делал наброски простым карандашом на обрывке бумаги.

– Господа хорошие, вы нам операцию сорвали, – он потушил окурок в пустой консервной банке, – мы этих «врачей» пасли двое суток, а вы приперлись и всех заебошили. Мало того, спалили все документы и оборудование.

– Да здесь хуй разберёшься в ваших местных тёрках, а спецом мы ничего не жгли, сказал, хмурясь, Москвич.

Командир русских (невысокий, широкоплечий, белобрысый славянин лет тридцати пяти), закурил еще одну сигу «Магны».

– Мало того, что у Моторолы УАЗики пизданули с АГСом, я подчеркиваю, с нашим АГСом, так еще и пленных британцев угандошили, –сказал он.

– Я их в жопу целовать не обязан, – ответил Москвич с вызовом, не отводя взгляд.

У одного русского захрипела рация, он подошёл к своему командиру и что-то тихо ему сказал.

– Командир, к вам едут гости с бронетехникой, боюсь, что будет жарко, а у нас здесь в селе еще куча дел, – сказал командир русских, смотря в глаза Москвичу, одновременно туша недокуренную «Магну». Я мысленно скривился. Вот буржуй.

Он отодвинул исписанный лист Москвичу и, дождавшись пока скуластый прочитает, сказал: «Пусти моих в село, вместе попробуем отбиться». Москвич покраснел, подвигав челюстями, посмотрел на Дрища, тот кивнул и вышел во двор. Через некоторое время в село въехали два камуфлированных «Тигра», один с АГС, а другой с НСВ, с десантом в количестве 11 бойцов.

Большой пиздец явился в виде минометного обстрела наших передовых позиций. Пулеметную точку и ближайшие дома, находившиеся на линии британской атаки, разъебало в мясо. Ошмётки пулеметного расчета раскидало метров на десять, несколько домов загорелось. Минутой позже, под прикрытием густой дымовой завесы, грунтовой дорогой из перелеска появилась камуфлированная БМП Warrior, щеголяя белыми крылатыми мечами на бортах, с боковым прикрытием из БРМ «Фокс». За машинами следовала пехота британцев. Некоторые англичане несли перед собой бронещиты. Автоматические пушки британской техники вели плотный огонь по сельской застройке.

Войдя на окраину села, британцы рассредоточились на шесть штурмовых групп, по десять человек в каждой. И тут наступила «галимая инфернальщина».

По сигналу Москвича, со второго этажа, затрещали выстрелы с трофейной AW 50. Один из прикрывающих пехоту «Фокс» задымил и остановился. Тут же остальная бронетехника и пехота сосредоточили огонь по снайперу. Второй этаж здания администрации разнесли в щепки. Warrior, обнаглев, дал газу. Он почувствовал свою неуязвимость и обрел веру в то, что у противника нет противотанковых средств. Разогнавшись, британская БМП дрифтанула на повороте, снесла штакетник и тут же поймала в лобовой щит бронепластин снаряд РПГ, выпущенный Гусём. Попадание гранаты прожгло дыру в корпусе размером с кулак. Второй выстрел из РПГ в левый борт БМП заставил сдетонировать боекомплект. Раздался взрыв, и башня Warriora, немного подпрыгнув и оцарапав борта, шлепнулась в жидкую грязь. Поспевающий за БМП «Фокс», за которым семенила пехота, резко остановился и истерично завертел башней, ища позицию гранатометчика. Раздался еще один выстрел из РПГ. Колесо бронемашины отлетело в сторону, а сам «Фокс», упав на бок, задымил. Спустя секунду, с другой позиции, выстрел из гранатомета вспорол брюхо британской лисе. Из открытого люка бронемашины повалил дым, а после выполз и затих британец в зеленом танкошлеме. Его лицо было черно от крови и сажи. Одна нога была почти оторвана, и, держась на сухожилиях, волочилась по грязному месиву.

Из сарая, сломав ворота и разбивая в щепки штакетник, ревя мотором, выскочил «Тигр». Секунду спустя появился еще один. Они, огибая стоящий в поле «Фокс», погнали впереди себя напуганный экипаж подбитой AW 50 бронемашины, который еще пару секунд назад разливал по кружкам чай из блестящего термоса. Прихрамывая, отстающий англичанин остановился и, повернувшись, поднял руки вверх. Головной «Тигр» с НСВ, не останавливаясь, сбил и переехал британца, чуть подпрыгнув задним колесом.

«Тигры», нещадно дрифтуя по полевой грязи, набирали скорость. Второго убегающего англичанина головной «Тигр», задев передним бампером, бросил под колеса второй машины. Последний член экипажа, не добежав десяток метров до лесополосы, раскинул в сторону руки, упал и покатился в канаву, распустив кишки, срезанный очередью из НСВ. Уничтожив экипаж «Фокса», «Тигры», выбрасывая грязь из-под колёс, направились к минометным расчетам британцев находящимся за перелеском.

По всему селу стоял треск автоматной и изредка ружейной стрельбы. Завязался тягучий и бесперспективный для англичан городской бой. Британская пехота, лишившись бронетехники и артиллерийской поддержки, также лишилась и энтузиазма, но сдаваться не собиралась. Центральная штурмовая группа англосаксов, пытаясь прорвать нашу позицию, сосредоточила огонь по окнам полуразрушенного дома, в котором остервенело держались Дрищ, Макарон и я с парой русских ГРУшников. Огонь британцы вели из двух, или даже трех Minimi Para. Мы изредка огрызались. Вскоре наши английские визави, прикрываясь двумя штурмовыми бронещитами, отчаявшись обойти нас с флангов, решились на фронтальную атаку, планируя забросать нас гранатами. Макарон, весь в крови, матерясь, выпустил плотную очередь из ПК в направлении щитоносцев. Пули, выбив искры о броню щитов, заставили штурмовиков сесть. Один не выдержал и, попытавшись отступить, поймал пулю в лицо. Уже мертвый палец нажал на спусковой крючок MP 5. Мертвая рука дергалась от отдачи, пули выбивали фонтаны грязи. Один молодой ГРУшник, достав лимонку, вырвал кольцо, три раза вслух повторил двадцать два и швырнул в направлении британских латников. Граната разорвалась в воздухе над головами штурмовиков. Один щит вместе с оторванной кистью руки сочно шлепнулся в грязь, прижатый взрывной волной. Единственный выживший из группы британец, пытаясь отползти на исходный рубеж, зажимая кровавые кишки торчащие из живота левой рукой, выл низким, хриплым голосом. На нашем правом фланге заработал АГС.

Через несколько минут в тылу англичан послышались гул моторов и выстрелы НСВ. Стрелявший около меня из «Вала» ГРУшник вдруг заорал: «Граната!». Раздался треск, стена ударила меня в лицо.

Стоял свист в ушах, и из них сочилась теплая, вязкая жидкость. Я с трудом открыл глаза и попытался нащупать свой АК. Что-то тяжелое давило на меня. Это был труп ГРУшника. То, что это именно труп, я понял, когда пытаясь спихнуть его с себя, пальцами залез в черепную коробку и зачерпнул липкую массу, похожую на растаявший студень. «Блять, нахуй, сука, где он? Где автомат, сука?», – промелькнуло у меня в голове.

С трудом повернув голову, я увидел тело второго ГРУшника. Он лежал на боку, левой рукой сжимая «Вал». Голубые, как небо, глаза мертвеца, смотрели сквозь меня. Меня замутило. В дальнем углу лежал Дрищ, его почти полностью завалило обрушившейся кровлей. Чуть поодаль двое британцев с остервенелыми лицами – один с Minimi Para, другой с MP 5 вели огонь из окон, изредка что-то друг другу крича. Третий англичанин, с дробовиком, закинутым за спину, светлобородый, со сломанным ухом, упершись коленом в спину Макарона, ножом сдирал с него скальп резкими круговыми движениями. Часть кожи уже отошла и оголился череп. Мака был еще жив и кричал от боли. Британец улыбался, явно наслаждаясь процессом скальпирования. Раздался тихий треск и британец, торжествующе заорав, победно поднял снятый скальп. Макарон вдруг перестал кричать и повернул голову в мою сторону. Мы встретились глазами. Его лицо было все в крови, в глазах отразилась смертельная тоска. Вдруг его левая рука дернулась к подсумку. Он достал РГД и, выдернув кольцо зубами, выплюнул его вместе с кровавой слюной, криво улыбнувшись, подмигнул мне заплывшим глазом. «Ну, вот и все», – подумал я. Изо всех сил напрягшись, я подтянул на себя труп мертвого русского. «Прощай, Мака», – мысленно проговорил я как в полусне. Раздался взрыв.

Пока я вместе с Дрищом пребывал в отключке (да-да, этот перекаченный сын люберецкого гопника и провинциальной шлюхи выжил, к немалой моей радости), в избе, увешанной британскими кишками и, к сожалению, ливером подстриженного в минус Макарона, боестолкновение в Новопокровском разворачивалось следующим образом.

Британские джентльмены, потеряв всю технику и артиллерийское прикрытие, получили на наших флангах, которые они атаковали, полную жопу русских хуев африканского размера. Наши выстояли, прежде всего, благодаря грамотному руководству Москвича на правом, и русского любителя Магны на левом, а также самоотверженности русских ГРУшников, меткости Гуся и Ржавого. В центре у нас не сложилось, и это не вина Дрища, а просто военная удача (которая, как известно, та еще прошмандовка) бриттов. Островитяне вынесли наш форпост фартовым броском гранаты и прорвав центр засадили наемникам и ГРУшникам по самые почки. Неимоверными усилиями Москвичу и русскому Джеймсу-мать-его-Бонду удалось блокировать и локализовать около тридцати англичан на центральной улице и подавить их атаку двумя АГСами. В конце концов, около десятка английских коммандос уяснили, кто здесь Вильгельм Завоеватель, отступили и забаррикадировались в длинном кирпичном многоквартирном доме, попутно взяв около пяти наших и одного ГРУшника в плен. На предложение Москвича сдаться и освободить захваченных братюнь, британцы выкинули в нашу сторону ровно шесть отрезанных голов наших камрадов и открыли шквальный огонь из всех окон. В принципе, это было разумно, так как я бы на их месте тоже отдаваться в руки Москвича не стал бы. Почувствовав себя оскорбленным в лучших чувствах, скуластый, несмотря на просьбу русского командира сделать попытку захватить хотя бы парочку бриттов и допросить их, пытать и лишь потом зверски убить, отрезая по куску, отдал приказ Гусю и еще одному грамотному гренадеру приготовить английский форшмак. Когда здание, в котором ожесточенно продавали подороже свои жизни потомки Нельсона и Гоббса, уже практически стало простой математической точкой в воздухе, британское сопротивление прекратилось. Наши потери были ужасны. Теперь я понимаю выражение «Пиррова победа». Из двадцати восьми наших, в живых осталось лишь двенадцать. Из четырнадцати ГРУшников лишь восемь. В плен был взят всего один контуженный британец. Он долго матерился и орал на своем языке что-то типа: «Ебал я ваших жирных русских матерей в зад», «русские ублюдки, траханые турками в рот» и «русские футболисты пидарасы». Ну, если первые два тезиса нашего английского визави были, по моему мнению, весьма спорны, то с последним заявлением я и мои братюни охотно согласились. После небольшого допроса, который вели Москвич, Старый и командир русского спецназа, Ржавый, связав еле дышавшего британца по рукам и ногам, отнес и выбросил его английское тело в русскую выгребную яму, не забыв из человеколюбия и корпоративной солидарности бросить туда гранату.

 

Опубликовано вУкраинский вояж (Наемник I)