Oops! It appears that you have disabled your Javascript. In order for you to see this page as it is meant to appear, we ask that you please re-enable your Javascript!
Skip to content

Made in Ingyshetiya. Глава II

Член активного пидараса ингушской модели увеличивался в размерах и был очень похож на залупу моего отчима, даром что обрезан. Мамкин ебарь насиловал меня долгих 6 лет, сука, пока я не зарезал его как свинью. Я никому не говорил об этом, даже матери. Не хочется приобрести репутацию опущенного, особенно пацану, который выбрал жизнь по понятиям.

Ингуш ощерился в похабной улыбке. Сквозь щетину блеснул ряд золотых коронок. Раненый в живот осетин перестал стонать и затих. Два других бойца осетинской группировки стояли на коленях с руками за головой и в бессильной злобе наблюдали за происходящим. Давид держа раненую руку сел ровно опершись о стену и с ненавистью смотрел в глаза главарю ингушей. До лица шныря, лежавшего на полу, дотекла кровь, льющаяся из головы так неудачно вписавшегося открыть дверь осетинского парня. Прокурор почуя кровь всхлипнул и тихо стал молиться сквозь слезы.

Любитель мужских минетов стоя с голым хером и видя мое замешательство схватил меня за волосы. Два патлатых козла, державшие на мушке пока еще невредимых осетин тоже повернулись, чтобы лицезреть сцену унижения человека. «Пора», — подумал я и схватив горлышко разбитой бутылки (я его давно заприметил и поэтому устроил цирк, корча из себя петуха) снизу вверх быстрым взмахом отсек обрезанную залупу по самые яйца. Наступила пауза. Присутствующие не ожидали подобной развязки и, мягко говоря, охуели от увиденного. У главаря шайки любителей бомбить осетинские подвалы даже сигарета выпала изо рта, от лицезрения улетевшего к потолку ингушского хуя.

И тут началось. Шнырь с погремухой Прокурор завизжал как шакал и впился зубами в ногу главаря налетчиков. Главингуш не удержался и вместе со стулом упал на спину выстрелив в потолок. Двое стоявших на коленях осетин вскочили и бросились на рыжих вайнахов. Давид же в свою очередь сделал рывок и подобрав свой ТТ открыл огонь. Вообще стрелять стали все у кого было чем, в том числе и я.

После того, как хер охочего до мужской ласки ингуша улетел к потолку разбрызгивая кровь, а сам кастрат крикнул – «Кага дейт», что по-русски означало пидарас, я судорожно извлек ствол из кармана его куртки (это была какая-то переделанная из газовика 9 мм хуйня) и прикрывшись лишенным гендерных признаков визжащим чертом стал стрелять в грудь поднимающегося с пола главаря ингушей. Стрелять я умел примерно так же, как честно жить и поэтому попал не туда куда хотел. Главингушу чиркнуло левое ухо и разбарабанило кисть в которой он держал пистолет.

Пули ТТ Давида легли точнее, но видя, что кровник нейтрализован он переключился на остальных патлатых беспредельшиков, которые к тому времени выпилили осетин. Скоро все закончилась и наступила тишина, которую нарушал лишь стон скорчившегося кастрата и тяжелое дыхание раненого главаря патлатых хуеплетов. В ознаменовании конца перестрелки, в которой погибли все ее участники кроме меня, Давида, Кастрата и Заура (последние кстати числились живыми лишь формально) с потолка упал отрезанный член (уж не знаю, какая божественная сила удерживала обрубок на бетонном своде подвала). Я оглядел помещение. В глаза бросился труп шныря. Пуля ингуша попала ему прямо в лицо. Был виден черный след от пороховых газов. Шнырь получил пулю в упор. Осетины и ингуши лежали вперемешку. Под ними неторопливо разрасталась тёмно-красная лужа. Я пнул ногой в ладони кастрата, которыми он зажимал обрубок своего хуя. Он горестно завыл. В его крике чувствовалась вселенская боль и тоска. «Еще бы блять, вместо минета срезали хуй под корень», — я мерзко улыбнулся ситуации и, подойдя к пускающему кровавые пузыри главарю шайки-лейки made in ingyshetiya отодвинул подальше от него валяющийся в бетонной пыли ПМ.

Я посмотрел на Давида. В его глазах читалось удивление и благодарность.

Подойдя к орущему Кастрату, я расстегнул ширинку и начал ссать ему на лицо.

«Прибегаю к защите Господа людей», — начал я вслух цитировать 114 Суру, — «Царя людей, Бога людей».

Кастрат стал захлебываться ссаниной и пытаться закрыть лицо руками. Из обрубка опять хлынула кровь и он горько зарыдал.

«От зла искусителя», — продолжал читать я и одновременно ссал на поверженного патлатого пидора, — «отступающего при упоминании Аллаха».

Я застегнул ширинку и взяв со стола бутылку водки направился к Зауру.

Подойдя к раненому, но еще живому главингушу я хлебнул водки и перевернул его на живот. Заур застонал и из его правой бочины, которую просверлил из своего ТТ Давид, потекла кровь.

— Я найду тебя сука, — шептал пуская кровавые пузыри главарь ингушских бандосов. Эти угрозы вызвали у меня лишь улыбку.

Я рывком сорвал с него джинсы, оголив волосатую задницу. Ингуш заорал, пытаясь одеть штаны назад, но его умирающий организм отказывался повиноваться мозгу.

Я еще раз отхлебнул водки и заметив, что пойла в бутылке осталось всего грамм 150 быстро запихал длинное горлышко в ингушский анал. Заур закричал от боли и унижения. Я покосился на Давида. Он перевязывал раненую правую руку и с интересом наблюдал за моими манипуляциями с его поверженным врагом. Крик Заура постепенно перешел в стон и ингуш заплакал от осознания своего морального падения.

— Лучше убей меня сука, — шептал глава ингушской группировки.

Я молча стоял и курил, наслаждаясь финальной сценой подвальной драмы. Затих даже Кастрат. Он лежал свернувшись калачиком и с ужасом наблюдал как измываются над его вожаком.

Заур уже рыдал как баба. «Надо с этим кончать», — подумал я и взяв табуретку со всей силы ударил ею по бутылке, которая почти полностью вошла в ингушское очко. Раздался визг. Бутылка разбилась и почти все осколки оказались в анусе Заура. От увиденного содрогнулся даже Давид. Ингуш орал, чем провоцировал обильное кровотечение из всех своих отверстий.

— Заур, — зло выкрикнул Давид, — у тебя что, месячные?

Заур не ответил. Через несколько секунд он заткнулся и перестал дергаться. «Мертв», — подумал я и покосился на Кастрата. От моего взгляда любитель мужских минетов сжался в комок.

— Э, — Давид встал, — этого мне оставь, — осетин левой рукой поднял 32 кг гирю, — и так моего кровника убил.

Давид профессионально раскрутил гирю и со всего маху саданул ей по голове Кастрата. Раздался треск черепа и красно-бурая жижа выплеснулась на пыльный пол подвала.

«Веди нас прямым путем тех», — вытирая с лица ошметки мозгов кастрированного мной ингуша стал читать про себя я суру Аль-Фатих, — «кого ты облагодетельствовал, не тех, на кого пал гнев, и не заблудших».

Опубликовано вКоррозия души (Наемник IV)