Oops! It appears that you have disabled your Javascript. In order for you to see this page as it is meant to appear, we ask that you please re-enable your Javascript!
Skip to content

Мицва. Глава IV

— Завязывал бы ты с этой хуйней, — буркнул Давид отхлебнув пива из запотевшей бутылки, — смотреть противно.

Я ослабил жгут и кровь по венам заструилась искрами блаженства.

— А ты не смотри, я те че, телевизор? — я уже ловил приход и чуть прикрыв веки закурил.

Мы сидели около неказистого, но теплого камина в дачном поселке, который, надо отметить, находился недалеко от центра города. Тольятти вообще интересен тем, что он разбит на крупные районы расположенные на приличном расстоянии друг от друга.

Дрова в камине приятно потрескивали и нам была настолько уютно, насколько это возможно в доме без теплого сральника и душа. Мы не рисковали снимать квартиру в городе. Много глаз, участковый-пидр, любопытные соседи, ебучие старухи, да мало ли. На даче и тачки можно паркануть и стволы припрятать. Идеальное место для бандитского логова.

Я, находясь в эйфории от веществ бурлящих в моем организме, посмотрел на своего подельника, которого пока не мог назвать другом, но которому уже мог доверить свою жизнь.

— Коч, — обратился я к Давиду и тут же отпил пива из стакана, — а как ты на войну попал?

Давид зыркнул на меня и закинул в рот кусок вяленой воблы.

— Ингуши начали наших резать, когда русских всех убили, — нехотя буркнул осетин и замолчал уставившись на огонь.

Прошло минут пять и я снова сделал вброс.

— А как там на войне? — спросил я, так как из Кочки не вытянешь и двух слов, а мне были до усрачки интересны детали его боевого пути.

— Да никак, — ответил Давид и закурил, — ты в кого-то стреляешь, в тебя стреляют.

Коч выпустил дым вниз и отхлебнув пива продолжил.

— Грязь, холод, жрать нету, — Давид взял рыбину и будто вспоминая о военных временах впился зубами в ее хребет.

Больше я ничего от него не услышал и стал кемарить в удобном кресле, вспоминая свою прошлую жизнь.

——————————————————————————

Мне три года. Я просыпаюсь рано утром и выбираюсь из своей кроватки. Отец с матерью еще спят, а мне жутко хочется писать. Я вижу кошку. Она облизывает лапу и не реагирует на маленького пизденыша, коим я пока являюсь. Я переключаю свои желания и сгребаю кошку в охапку (не буду я в нее ссать, успокойтесь). Она пытается вырваться, но почему-то не царапает меня. Я зажимаю ее между коленок, хватаю усатую морду и пальцем трогаю зрачек ее глаза. Мне давно хотелось потрогать ее глаз. Он оказался скользкий и мокрый. Кошка вырывается и убегает в подпол. Мне опять хочется писать. Я подхожу к дивану на котором спят мои родители и что-то говорю. Отец просыпается и сонно машет рукой. Сейчас я понимаю, что он показывал на ночной горшок. Но мой взгляд падает на газету с программой телепередач, которая лежит на полу около дивана. Я достаю писюн и ссу на газету.

—————————————————————————

Я открыл глаза. Давид кемарит в кресле, а дрова уже прогорели и лишь угли изредка вспыхивают алыми язычками пламени. Я допиваю пиво, закуриваю сигарету и подбрасываю несколько поленьев в камин. За окном идет дождь и слышится шум ветра. В комнате тепло и это понятно, домик небольшой и протопить его даже в лютый мороз не составляет труда.

Я опять закрываю глаза и погружаюсь в воспоминания.

————————————————————————-

Мне пять. Отец не приходит домой уже долго, а мать постоянно плачет. В детский сад идти не хочу. Я не могу там спать. Воспиталка заставляет спать, а кто не спит, тех кормит таблетками и они засыпают. Я делаю вид что съел таблетку, а сам прячу горкий комочек в наволочку. В комнате для сна наступает тишина. Толстая тетка воспитатель подходит к моей кровати и начинает гладить меня. Мне страшно. Обычно она меня наказывала и ставила в угол. От нее жутко воняет. Ее руки гладят меня между ног. От страха я боюсь шевельнуться. Вдруг скрипит входная дверь и тетка быстро уходит. Я сжимаюсь в комок и начинаю тихо плакать. В моей голове лишь одна мысль. Хочу чтобы пришел мой папа и забрал меня отсюда.

————————————————————————

— Никитос вставай, — голый по пояс Коч толкает меня в плече.

Я без возражений встаю и иду умываться. Из кухни доносится запах яичницы и кофе.

— Стволы берем? — не глядя на меня спрашивает Кочь отжимаясь положив ноги на спинку кресла.

— Да, возьмем на всякий случай, — я присоединяюсь к нему и начинаю отсчет отжиманий, — Рува хочет дельце подкинуть и за прошлое рассчитаться, надо опель прогреть и прилично одеться.

Скоро мы сели в свой парадный Командор купе. Одетые с иголочки и выбритые как на свадьбу. Встреча была важной и необходимо было держать марку, чтобы люди не считали тебя колхозником и платили как надо. Я посмотрел на нашу старую шоху, которую мы оставили около дома. Автомобиль уныло приткнулся капотом к голым кустам и как будто обижался на нас. Еще бы, как на работу, в грязь и говнище, так на нем, а как за баблом и за развлекухой, так на стильном опеле. Жиза. Все как у людей. Кому-то все, а кому-то вагон нихуя.

Я сел за руль и стараясь не ронять пепел на свой серый выглаженный костюм выехал на дорогу. Права я купил месяц назад и теперь при каждой возможности пытался шлифовать свои навыки вождения. Давида это вполне устраивало, он вальяжно расположился в пассажирском кресле и флегматично рассматривал хмурый утренний Тольятти. Мы ехали молча. Мимо проносились унылые улицы автомобильной столицы. Спустя пол часа мы уже сидели в кошерном ресторане «Мицва», который располагался в центральном районе. Заказав себе черный кофе мы ждали раввина, который как обычно не считал себя обязанным приходить вовремя.

Я пил горький напиток и куря разглядывал картины, которыми пестрели стены еврейского кабака. В глаза бросилась полуголая Эстер, которую рассматривает Артаксеркс. По легенде, царь персов взял эту еврейку в жены и иудеи после свадьбы, на радостях, замочили 70 тысяч вавилонских антисемитов.

Я залип на картину и задумался.

Вдруг легкий толчок в плечо выводит меня из ступора. Это Давид напоминает зачем мы здесь

В кабак заходит Рува в сопровождении трех хмурых бодигардов, одетых в черные костюмы и в такого же цвета кипы.

Раввин, мужчина лет 40 с длинной бородой и в шляпе, не спеша сел за наш столик и оценивающе посмотрел на меня и Коча.

— Здравствуйте молодые люди, — начал разговор еврейский бугор и достав толстый белый конверт положил его на стол. После беглого осмотра содержимого конверта, я передал наш гонорар Кочу и мы приготовились слушать.

— Ребята, — обратился к нам Рувим, — как вы смотрите на то, чтобы съездить в Мордовию, — оплата по двойному тарифу.

Появился официант и поставил чашку кофе перед раввином. Рувим кивнул ему и отпив немного достал сигарету, а мы с Давидом переглянулись.

— Что необходимо сделать, — заинтриговано спросил я.

— Сопроводить груз, — Колин с удовольствием затягивался сигаретой, — важный груз, — раввин поднял палец вверх.

— Когда? — спросил я и выпив остаток горечи поморщился.

— В ближайшее время, — раввин через стол протянул мне пейджер, — ждите сообщение.

Колин встал и больше не говоря ни слова направился к выходу. Его тут же обступила охрана, а один хмурый бодигард услужливо открыл перед ним дверь.

— Не нравится он мне, — Давид поерзал в кресле и поправил ПМ в оперативке, — мутный какой-то.

— Раввин он, хули ты хотел, — я смотрел в большое окно, провожая взглядом отъезжающий с парковки 140 черный мерседес раввина.

— Закажи что-нибудь, я сейчас, — посмотрев на задумавшегося Давида буркнул я и пошел в туалет.

Зайдя в кабинку я соорудил на бачке унитаза две дорожки кокса и быстро втянул в себя адскую пыль. На свернутой долларовой купюре появились капли крови. В голове стало свежо, кровь забурлила, а уши стали гореть. Я опустил крышку унитаза, сел и закурив задумался.

——————————————————————————

Мне 7 лет. Мы во дворе собачьего питомника. Высокий бородатый старик в резиновых сапогах держит на цепи большую овчарку. Рядом стоит мой дед.

— Держи, — он протягивает мне большой охотничий нож, — пришло время мой мальчик.

Мне становится страшно. Я умоляюще смотрю на деда, потом на старика, который держит на цепи злую псину. Дед отходит и скрестив руки смотрит на меня. Я бросаю взгляд на пса, мне становится жутко. Пасть собаки оскалена, а в маленьких злых глазах бушует ярость. Старик приспускает цепь и псина выбрасывая грязь когтями летит на меня. Ее глаза дико сверкают. Я кричу от ужаса и двумя руками схватив нож бью в оскаленную пасть. Злобное животное сбивает меня с ног и вгрызается клыками в левую руку. Я плачу. Зову на помощь деда.

— Бей ее, — кричит мне дед, — бей псину, маленькое ссыкло.

Зубы псины проникают сквозь рукав толстой куртки и добираются до моей руки. Я кричу и опять что было сил бью ножом пса. Нож скользит по ребрам. Пес не реагирует и продолжает меня терзать. Вдруг псину оттаскивают и ко мне подходит мой дед. Я лежу в грязи, плачу от страха и боли. Раненую руку жжет.

Он садится на корточки и смотрит мне в глаза.

— Вставай и бейся, — говорит дед подбирая нож и протягивая его мне.

Опубликовано вКоррозия души (Наемник IV)