Oops! It appears that you have disabled your Javascript. In order for you to see this page as it is meant to appear, we ask that you please re-enable your Javascript!
Skip to content

НЕАДЕКВАТНАЯ РЕАКЦИЯ. ГЛАВА 7

В небольшом тренировочном центре в подмосковном Софрино, который функционировал под прикрытием спортивного клуба Динамо, из новичков была сформирована учебная группа в количестве 30 человек. Сам комплекс мне понравился. Имелся спортивный зал, бассейн, тир и даже библиотека. Жили мы в отдельных небольших комнатках, по четыре комнаты в боксе, с общим санузлом. Ходили в синих спортивных костюмах. Был установлен распорядок дня с одним выходным в неделю.

Наш куратор, подполковник Варакин, тот, который вызволил меня с Таджикской кичи, объяснил вновь прибывшим курсантам, что ГСН КГБ СССР «Вымпел» была создана в 1981 году для работы за рубежом (диверсии на военных объектах, ликвидация опасных для СССР лиц, ну и все такое). В отличие от Вымпела, группа «А» (Альфа) при 7 Управлении КГБ СССР была образована в 1974 г. для борьбы с терроризмом на транспорте. Мало того, он добавил, что наша учебная группа имеет особую направленность – мы, прежде всего дознаватели, которые иногда будут работать в одиночку.

Полгода учебки пролетели быстро. Нас научили многому. Я в совершенстве овладел английским и стал на нем общаться без акцента (преподаватель была коренная британка). Нас обучили выпиливать людей с оружием и без, ну и конечно же допрашивать. Учебная дисциплина, посвященная дознанию (не тому, которое упоминается в УПК СССР) мне очень нравилась. Между прочим, добыть информацию и не убить при этом допрашиваемого — это не просто. Еще надо следить за тем, чтобы объект дознания не отключился во время допроса, контролировать степень его нервной перегрузки.

На занятиях по дознанию и единоборствам нам привозили осужденных к смертной казни для того, чтобы мы могли оттачивать свое мастерство на практике, а не по методичкам.

Мало того, дознаватель должен иметь крепкие нервы и устойчивую психику, а также быть физически крепким, ну и чтобы работа нравилась. Самое сложное — это психическая составляющая кандидата, который учится в группе дознавателей. Обычно годный кандидат в дознаватели выявлялся на тестировании с применением полиграфа. На любой вопрос, у испытуемого должна быть неадекватная реакция. Например, вопрос – «вы космонавт», ответ — нет. Ответ неверный. Ну, короче, если верить детектору лжи, я оказался космонавтом и балетмейстером в одном лице. В общем, идеальный дознаватель «Вымпела» — это тот, кто может обмануть полиграф, физически вынослив, умеет грамотно добывать информацию, знает иностранные языки и умеет… точнее, любит убивать. Ведь для того, чтобы хорошо делать свою работу, надо ее любить.

Не подумайте, что после окончания специализированных курсов «Вымпела» я стал этаким суперменом. Да ничего подобного, по большому счету каким был таким и остался. Язык выучил — это да, тем более, что англичанка была вполне себе ничего. Поговаривали, что она несколько лет делала качественный минет какому-то лорду в адмиралтействе Её Величества и параллельно сливала секретную инфу в КГБ СССР. Но что-то пошло не так и она засветилась. Благо товарищи чекисты её быстренько переправили за железный занавес и пристроили в вымпеловскую учебку. Ну а что, плохо что ли? Какая разница, в конце концов, где работать ртом? Проблема была в том, что первое время в увольнительные нас не отпускали, а баллоны были переполнены. Передёргивали затвор в холостую, но ясное дело, в молодом возрасте это ни черта не помогает. Очень хотелось бабу, желательно молодую и не фригидную. Доходило до того, что когда эта молодая британская 27 летняя мадмуазель открывала свой рот, в целях выговорить свои английские фразы, мы всей группой, мечтали ей туда кое-что засунуть, желательно по самые гланды.

Должен отметить, что жажда крови стала немного меня отпускать, тем более, что на практических занятиях мне пару раз приходилось и калечить и убивать людей, осужденных к высшей мере самым гуманным судом. Человека вообще убить просто, особенно когда тебя ни что не ограничивает, ни в правовом, ни в моральном аспекте.

После выпуска у меня был небольшой отпуск в две недели, и я наконец-то приехал в свою коммуналку в подмосковных Котельниках, которую получил после детдома. Четырехэтажный дом располагался в обшарпанном и спившемся микрорайоне Силикат. За пять лет ничего не изменилось, только в квартире газ появился. Открыв дверь я почувствовал запах сырости и несвежей еды. На кухне сушилось соседское белье, а газовые конфорки были включены, иначе белье так и не высохнет и будет вонять.

«Дом, милый дом», промелькнуло в голове.

После объятий с соседями, которые представляли собой обычные советские семьи — бабы необъятных размеров, на которых даже хер не стоит и мужики, в белых или полосатых растянутых майках, с наколками бабских лиц на левой груди или солнышками на кистях рук. После получаса расспросов и активной агитации со стороны мужской половины, срочно сообразить на литр беленькой, а со стороны соседок — пламенных взоров в мою сторону, жажда крови стала ко мне возвращаться. Сославшись на усталость и откупившись десяткой, я покинул эту неприятную компанию homo soveticys и, открыв свою комнату, вдохнул запах пыли и почти сразу принялся за уборку.

Приведя берлогу в божеский вид я, немного погодя, сбегал в магазин и принес сетку продуктов, не забыв захватить и три литра разливного жигулевского, которое я планировал уничтожить с вяленой воблой в одну харю. Теперь, служа в «Вымпеле» я мог себе позволить такую роскошь, как-никак зарабатывал я прилично, целых 400 рублей, вдвое больше, чем на заставе.

После второго литра, я включил телевизор, который имел всего два канала. По одному началось «Очевидное и невероятное» и я услышал стих А.С. Пушкина – «О сколько нам открытий чудных приносит просвещенья дух, и опыт — сын ошибок трудных и гений — парадоксов друг». «Талантливый был поэт», подумал я, и тут же возникла мысль о том, как хорошо быть Дантесом. Дел-то, выпилил чела один раз и навсегда прославился. Я, смачно рыгнув, вытер жирные руки о вафельное полотенце и переключил канал. Там показывали балет Лебединое озеро, и худые девчушки, неопределенного возраста изображали лебедей, бегая на цырлах. Я прикурил сигарету и смачно затянулся, наблюдая как порхают худые балерины. Мой член стал твердеть и я понял, что меня сегодня ждут приключения. Взял сигареты, деньги и вышел во двор, на который уже опускался сентябрьский прохладный вечер.

Выйдя из пахнущего кошачьей мочой и плесенью подъезда, я вдохнул свежий воздух неумолимо надвигающейся осени. Я вспомнил Таджикистан, с его сухими ветрами и вечной пылью, заставу на которой служил. Вспомнил духов, которых потрошил острым штык-ножом и моё сердце забилось быстрее. Мне опять захотелось почувствовать запах крови, которая струей льется из перерезанной артерии.

«Спокойно, ты же за бабой направился», — напомнил я сам себе цель своей прогулки. Прикурив сигарету, я, не спеша, наслаждаясь легким опьянением, пошел в сторону Кузьминского лесопарка. Для этого мне нужно было пересечь МКАД, а перед этим хозблоки совхоза Белая Дача.

В Кузьминках жила моя давняя знакомая по детскому дому — Лариска Комарова, девчонка с неплохой фигурой и миловидным лицом. В ее генах присутствовала, по-видимому, азиатская кровь, так как ее глаза были немного раскосыми. Грудь у неё была небольшой, размера второго, но ноги и бедра были хороши, по крайней мере раньше. Секс в детдоме у нас был несколько раз, да и в отпуске я с ней пересекался. Но вскоре она засобиралась замуж, а меня направили служить на границу.

Если на чистоту, то меня в принципе женщины интересовали сугубо для легких потрахушек. Как-то сложилось, что после пяти минут общения с симпатичной девушкой, меня начинала одолевать скука и если секс не ожидался, то я неизменно сливался. Ума не приложу, как можно жить с женщиной, причем одной и той же, на протяжении многих лет. Ах да, дети, скажите вы? Ну может быть, может быть. Не берусь судить, хотя полагаю, что спиногрызы — это довольно шаткая жизненная цель.

Я задумчиво шел в сумрачном парке, который надо сказать, мало чем отличался от дикого леса. Даром что были широкие тропинки. Самое интересное, что в Кузьминках до сих пор встречаются лисы.

— Эй, пацанчик, закурить не найдется? — я от неожиданности вздрогнул, так как был глубоко погружен в свои мысли.

«Ну вот, начинается», — промелькнуло у меня в голове.

Трое парней лет 17-18, в хулиганских кепках и спортивных костюмах не спеша подходили ко мне.

Армейка и учебка меня расслабили. Я совсем забыл, что штатские живут не по уставу, а по понятиям. Вообще 80-е годы отличались крайней жестокостью. Стоит парню моложе 25 лет, забрести в чужой район одному, то к нему сразу возникают претензии со стороны местной гопоты. Я как раз сейчас находился в роли такого парня.

«Паскудство, ни ножа, ни ствола, ни кастета нет. А если у них оружие, то мне конец, — думал я, медленно поворачиваясь к молодым волкам, которые учуяли добычу.

Это только в фильмах, какой-нибудь герой голыми руками раскидывает толпы врагов, которые конечно же нападают по очереди, а не все сразу. В жизни все куда более прозаичней. Обычно наваливаются все сразу, натягивают куртку на голову, сбивают с ног и бьют копытами. Одно дело резать спящих, а другое дело с голыми руками против трех, которые скорей всего вооружены, либо кастетами, либо ножами, а бывает и то, и то.

Один волчонок перекрыл мне путь к бегству и молча демонстративно играл с ножом-бабочкой. Я молча протянул открытую пачку «Родопи» тому, кто спрашивал закурить. «Ну, может обойдется ещё», — промелькнула в голове мысль.

Заводила подошел, картинно сутулясь и шмыгнув носом протянул руку, забрав всю пачку. На пальцах у него я заметил синие наколки, что там было конкретно, в полумраке разобрать было сложно.

— А лавехой не богат, братан? — наглым, слегка скрипучим голосом задал вопрос старший гопкомпании.

«Мда, не обойдется». Во мне поднялся раж и в крови забурлил адреналин. Я почувствовал, как мое лицо и уши стали гореть.

— Да не вопрос, НА.

Я достал из кармана длинный дверной ключ, который уже заранее зажал между пальцами, и быстрым движением воткнул его в левый глаз любителю чужих деньжат. Пятисантиметровый ключ вошел легко, между бровью и глазным яблоком. Он остановился лишь тогда, когда мои костяшки столкнулись с надбровной дугой моего визави. В тот же момент, я почувствовал боль в правом боку — это был нож, который скользнул по ребрам и увидел, что в мою голову летит увесистая короткая арматура.

Опубликовано вМетод давления (Наемник II)