Oops! It appears that you have disabled your Javascript. In order for you to see this page as it is meant to appear, we ask that you please re-enable your Javascript!
Skip to content

Он знает явное и то что сокрыто. Глава III

Старый жигуленок обиженно зарычал и выбрасывая грязь все же забрался на горку. Мы ехали в сыром осеннем лесу по старой проселочной дороге и ветки то и дело царапали старый жигуль. Давид сидел рядом и сосредоточенно вытирал ветошью окровавленные руки.

Два месяца назад мы с ним нашли общий язык и подружились, а после 11 октября 1994, когда курс доллара за день вырос в три раза, он проникся ко мне уважением. Все что нам досталось после той резни — четыре с лишним тысячи бакинских рублей мы не потратили на блядей, бухло и ширево. А рубли и приличное количество рыжья мы вложили опять же в баксы. Правильно говорят – «кто владеет информацией, тот правит миром». Глава иудейской общины Тольятти, раввин Рувим Колин, которому мы с Давидом помогали решать вопросы с кошерным и не кошерным мясом, слил мне по секрету информацию по поводу октябрьского дефолта. Все-таки хорошо быть евреем имея русскую внешность и чеченские связи.

Что же касается моей огневой подготовки, то из трофейных стволов я, под руководством осетина, научился прилично шмалять. Давид, к слову участник осетино-ингушского конфликта 1992 года, сказал что у меня талант. Я вообще в плане выпилить человека из огнестрела оказался на высоте. В частности, за пару месяцев я научился с расстояния 50 метров попадать в бутылку из ПМ. Все получалось как-то само собой. Я будто рукой вставлял пули туда куда мне надо. Приятно черт возьми, что тут скажешь.

А вообще, два месяца назад из Майкопа нам с раненым осетином гиревиком пришлось бежать роняя кал, так как ингушей в городе после подвальной резни осталось еще достаточно. Достаточно для того, чтобы смерть постигшая Заура показалась бы нам желанной, когда мы попадемся в руки патлатых пидоров. К тому же банда Давида целиком полегла на бетонном полу подвала и рамсить с ингушами стало бесперспективным занятием.

— Вон там тормозни, — Давид показал пальцем, под ногтями которого остались следы крови, на высокий клен.

Мы заехали уже достаточно далеко и пора было уже прикопать кашерное мяско.

На часах было половина девятого вечера и моросил противный ноябрьский дождь со снегом. Было холодно и сыро. Мы с Давидом вышли хлопнув дверью и закурили.

— Твоя очередь, — сказал я осетину, который скорчив небритую рожу поплелся открывать багажник.

Вдалеке гаркнула ворона и я поежившись залез в шоху и в зеркало заднего вида стал наблюдать как Давид возится с трупом. Машину чуть качнуло и послышался всплеск. Тело мужчины одетое в темный строгий костюм, светлую рубашку залитую кровью и серое пальто, упало в жидкую грязь. Послышался стон и мужчина вдруг задергал рукой.

«Какой живчик, я в него две пули всадил», — подумал я с наслаждением разминая кэмел, готовясь принять очередную никотиновую дозу. Под герычем сигареты заходили на ура, а сок казался райским нектаром. Я отпил густо разбавленный клубничный Yupi, закурил и продолжил наблюдать, как Давид возится с внезапно ожившим жмуром. Несколько раз мелькнула лопата и я услышал глухие удары. Давид взяв лопату в одну руку, за шиворот потянул жмура в чащу. «Кайф», — подумал я затягивался сигой и наблюдая, как осетин тащит труп главного бухгалтера еврейского центра толерантности Исаака Марона. С приоткрытого окна неприятно подуло сыростью. Я поежился и традиционно прочитал суру, на этот раз в голову пришла сура Аль-Аля – «…кроме того что пожелает Аллах», — я выдохнул дым и лобовое стекло запотело. В свете фар Давид копал последнее пристанище жмуру, который много чего знал, — «…он знает явное и то что сокрыто».

Опубликовано вКоррозия души (Наемник IV)