Oops! It appears that you have disabled your Javascript. In order for you to see this page as it is meant to appear, we ask that you please re-enable your Javascript!
Skip to content

Шайтан. Глава XIV

Чеченская республика, окрестности села Старый Ачхой, Ачхой-Мартановского района, 5 декабря 1994 года 14 ч. 33 м.

 

«Господь милосердный», — подумал я и со всей силы надавил на труп какой-то девки, который преграждал мне путь из тесных ячеек рабовозки. Фура уже начала гореть и дым выедал глаза. Я два дня ничего не пил и не ширялся и все мои конечности были как будто из ваты.

«Дай мне сил», — все мое тело ныло, а тупая боль отдавала в печень.

— На сука, — выдохнул я и вырвался в узкий просвет между ячейками.

Снаружи раздавались выстрелы.

«Где Давид», — я судорожно отталкивал трупы и задыхающихся в фуре живых рабов.

— Давид, — закричал я и закашлял. От дыма в закрытом кузове было не продохнуть. Кто-то плакал, кто-то молился.

Вдруг раздался треск. Рядом охнули. На меня повалилось тело, а за пазуху грязной, пропахшей мочой рубашки полилась горячая, липкая влага.

-Давид, — я еще раз попытался найти друга.

В дальнем конце фуры образовалась дыра и туда ринулись полуголые мужские и женские тела. Некоторые падали уже мертвыми, так как по ним, не знаю специально или нет, стреляли снаружи. Решив рискнуть, все лучше чем задохнуться, я выскочил головой вниз на свежий воздух и тут же заполз под грузовик. Обернувшись я увидел ноги обутые в грязные сапоги. Прозвучала короткая очередь и бородатый человек с зеленой повязкой на голове со стоном повалился в слякоть. Тут же стреляющий по-видимому перескочил через раненого и его сапоги скрылись за колесом, а раненый джихадист получил удар ножом в затылок. Раздался гулкий выстрел из гранатомета и почти сразу взрыв. Стрельба усилилась.

«Нихуя здесь замес», — мысли судорожно бегали в моем мозгу. Я подполз к трупу с зеленой лентой. Грязь холодила тело, заставляя выбивать зубами лезгинку.

— Иди сюда, — я стал подтягивать труп боевика на себя, затаскивая его под грузовик. Наконец мне это удалось.

«Кайф», — отпив больше половины воды из армейской фляги я закашлял. Вода показалась ледяной. Холодная волна прокатилась по внутренностям остановившись в районе правого бедра. Сняв с трупа незнакомый мне пистолет-пулемет я очень осторожно стал покидать свое убежище, так как грузовик уже горел вовсю. Вокруг творилась невообразимая хуйня, которую можно назвать бойней. Среди трупов гражданских и военных шел бой, который местами переходил в рукопашную схватку. Около сотни бородачей с зелеными повязками на голове теснили небольшую группу в черных вязаных шапочках и грязных камуфляжах, которая технично отступала в поселок. Сидя в кювете я неуверенно сжимал покрытый грязью и острыми зазубринами трофейный ПП.

«Надо сваливать, только где я, ебана рот, куда бежать то», — думал я с горечью. Было сыро и холодно. Вдруг я увидел что вдоль дороги перебираясь через трупы ползет Давид.

«Жив небритый», — я улыбнулся.

Мимо осетина пробежал здоровяк из отступающей группы и мельком взглянув на Давида хотел было бежать дальше, но вдруг остановился и распахнув на груди грязную рубашку Давида заулыбался. Во рту у здоровяка не хватало передних зубов. Он легко, одной рукой схватил осетина и уже вместе с ним продолжил отступление, отстреливаясь их АКС.

— Сука, — чертыхнувшись я бросился в чащу, жалея о том, что не успел раздеть мертвого боевика. Ветки больно хлестали по лицу. Иногда слышался свист шальных пуль. Раздался громкий взрыв.

— Где я блять, — думал я, хотя уже понимал, что нахожусь в Ичкерии, но она не Люксембург и здесь русского за каждым камнем или углом ждет смерть или рабство.

Пробежав минут десять я снизил скорость и выйдя на дорогу, которая тянулась вдоль отвесной скалы направился уже по ней.

Пройдя метров 500 я услышал гул автомобильного двигателя и разговор нескольких мужчин. Нырнув в чащу я приблизился к сходке и растопырив уши стал слушать и оценивать обстановку. На дороге тем временем стоял Уазик, а около него четверо военных, трое в комках и один в горке. Двое из них вели нервный разговор.

— Мы так не договаривались, — громко сказал стоящий ко мне спиной человек в армейской горке и перекинутым через спину АКСУ без магазина, — я все привез, а вы просрали.

— Все сгорело, — с горским акцентом ответил один, видимо старший троицы молодой чечен, — мы ничего не получили, а ты обещал.

Мужчина одетый в горку повернулся в мою сторону чтобы прикурить.

«Опа, блондинчик», — меня охватила злость.

Это был наш мучитель, тот, который определил нам с Давидом незавидную участь быть тягловым скотом у чичей.

Вдруг блондин с размаху бьет одного боевика в кадык. Тот падает схватившись за горло. Старший троицы пытается достать пистолет, но получает от блондина прямой удар ногой в солнышко и заваливается скрючившись на дорогу. Последний из чеченской троицы вскидывает автомат. Звучит очередь и пули попадают в боевика, который лежал державшись за горло. Он дернулся и вскрикнув лег на бок и замер. Блондин тем временем уже ломал горло стрелявшему его же автоматом. Раздался тихий хруст и боевик сник и опустил голову на грудь. Квадратный встал покрутил головой разминая шею и сделав шаг легко выбил пистолет из рук все еще задыхающегося собеседника.

— Ну что Зелимхан, — блондин достал нож позаимствованный у трупа, — расклад теперь изменился, не правда ли?

Квадратный подошел к чеченцу и наклонил на бок голову, как бы с интересом наблюдал за тяжело дышащим Зелимханом. Вдруг блондин перехватил нож и с силой вогнал чеченцу в область ключицы. Джихадист закричал, а я под аккомпанемент его вопля бросился вперед. Блондинчик мне был нужен живым. Сердце бешено стучало в моей груди, а дистанция до моей цели сократилась до 10 метров.

«Вот сука», — подумал я, когда сухая ветка хрустнула под моим модным ботинком. Блондин полуобернулся и заметив меня быстро выдернул нож из тела орущего чеченца, изготовив его для броска. Я от бедра дал очередь из трофейного ПП. Несколько маслин вылетели из кустарного оружия и его заклинило. Пули с лязгом вонзились в корпус Уазика, а мой визави в свою очередь выронил нож в грязь и присев на колено закричал. Его правая ладонь оказалась простреленной, а средний палец снесло напрочь.

— Ах ты щенок, — заорал озверевший мистер Блонд и попер на меня дико сверкая своими голубыми как у телки глазами.

— Я тебя сука голыми руками порву, — выкрикнул он.

«Блять», — только и успел подумать я, когда его армейский ботинок выбил мое «надежное» оружие.

Как только мистер Икс сыграл пенальти моим ПП, он тут же крутанулся и как гребаный Ван Дам (он кстати на него был очень похож, наверное все бляди от него мокли как мочалки в бане) ударил меня в ухо кулаком с левой. Меня снесло и покатившись в слякотно-мерзкой грязи я словил звезды.

Блондин немного тормознув посмотрел на свою правую клешню, которую я ему немного подровнял. Из его прострелянной ладони лилась темная кровь, а на месте среднего пальца торчал кровавый обрубок с белой косточкой.

— Сука, — зашипел он злобно и попытался ударить меня каблуком в голову сверху вниз.

Выставив руки в блок я принял удар на предплечья, которые пронзила боль и они тут же онемели от удара. Меня наполнила ярость. Быстро сделав мощную подсечку я роняю белобрысую мразь, которая падает рядом, орошая все вокруг брызгами грязи. Сделав рывок я хватаю что есть силы его раненую ладонь и сминаю ее до хруста костяшек. Блондин орет и быстро наносит мне удар кулаком с левой в нос. Горячая волна прокатывается по лицу и я чувствую, что в мое горло льется кровь. Злость пронизывает все клетки моего тела (я очень не люблю, когда меня бьют по лицу). Как пес я вгрызаюсь в его кровавый обрубок зубами, подспудно ощущая как огрызок его пальца вонзается мне в язык. Кости его ладони начинают хрустеть у меня в зубах, а в мой рот хлещет соленая кровь врага. Блондин взвыв хватает меня за рыжие патлы в надежде оторвать мою пасть от его кровоточащей раны.

«Загрызу петушара», — проносится злая мысль. Я уже ничего не соображаю и как бульдог вгрызаюсь в его плоть. Слышится хруст и часть мизинца моего противника оказываются в моей глотке. Я закашлял подавившись и немного ослабил хватку. Блондин воспользовавшись моим замешательством оттолкнул меня и вскочив на колени попытался от меня оторваться.

Схватив его за лодыжку я опять его уронил в бурую жижу, похожую на тюремное говно. Упав он тут же бьет меня ногой в темя, но я уже озверел и меня ни что не может остановить. Однако его удар немного отбросил меня и мистер Блонд встав на ноги бросается в сторону Уазика. Я бегу по пятам и ору как вурдалак, мое лицо все в крови, а глаза выкатываются из орбит от ненависти и злобы. Все мои враги и недоброжелатели этого мира теперь сконцентрированы в убегающей от меня фигуре одетой в грязную армейскую горку.

— Я тебе очко порву пидар, — ору я вслед, неумолимо отдаляющейся фигуре моего ненавистного врага.

Дверь Уазика хлопнула и машина зарычав рванула с места, проехав по ногам залитого кровью чеченца. Я пытаюсь снять АКС с тела мертвого боевика, но машина уже скрылась за скалистым поворотом.

— Я найду тебя мразь, — ору я в бешенстве, все еще пытаясь снять автомат с трупа. Вдруг сильная слабость валит меня с ног и я падаю на труп джихадиста.

——————————————————————————-

Мир вокруг померк и я с удивлением оглядываюсь. Холода и боли уже нет и это скорее пугает чем радует. Я начинаю идти на пучок света, маячащий вдалеке. Спустя некоторое время я с удивлением вижу фигуру мужчины. Он вальяжно расположился на стуле, который один в один был похож на тот, в котором я подвергался пыткам.

— Что за байда, — вслух говорю я, но слова как будто застревают в горле, когда я вижу его глаза. Они были желтые как у волка.

Я застыл боясь пошевелиться. Вдруг незнакомец хищно оскалился и начал бить в ладоши, все громче и громче. Хлопок. Еще один. Каждый удар его ладоней отдавал мне в мозг как удар молота. Мне стало больно. Накатило чувство как от передоза.

— Кто ты, — наконец закричал я.

Вдруг все исчезло, а прежние холод и боль вернулись. Я открыл глаза. Вдалеке все еще слышались выстрелы, а рядом громко застонал раненый блондином чеченец. Он пытался встать на ноги, но не мог. По видимому машина переехав его ноги сломала ему берцовые кости. Весь его камуфляж был залит кровью.

— Помоги, — прошептал он, — Аллах свидетель, озолочу, — корчась от боли бормотал он.

Встав, я тут же сел на труп и тупо уставился в пустоту. Слабость и апатия накатили мощной волной. Я посмотрел на раненого и он уловил мой взгляд.

— Я Зелимхан, сын имама Ичкерии, — продолжил он бормотать с надеждой и воодушевлением, — мой отец вознаградит тебя… шайтан.

Опубликовано вКоррозия души (Наемник IV)