Oops! It appears that you have disabled your Javascript. In order for you to see this page as it is meant to appear, we ask that you please re-enable your Javascript!
Skip to content

ИНСТИНКТ УБИЙЦЫ. ГЛАВА 1

Трассирующие очереди из автоматического оружия не давали поднять голову даже на сантиметр.

— Вот суки. Что делать будем командир? — спросил меня старшина хриплым голосом, зажимая дыру в левом боку, из которой струилась кровь. Тепло от раны чувствовалось даже на расстоянии.

— Зажми её крепче, а то истечешь кровью, ответил я, пытаясь определить, с какого места нас накрыл огненный шторм. А это было не просто, ночи в Таджикской ССР темные. Причем сумерки в горах наступают сразу, не то что на равнине.

— Дай мне РГД и постарайся вести прицельный огонь. Я забрал подсумок с несколькими гранатами, и отстегнув ремешок выбросил свою зеленую фуражку, которую терпеть не мог. Нужно быть полным идиотом, чтобы в конце ХХ века носить на голове этот транспарант. Вадька Матросов, командующий погранвойск КГБ СССР, по слухам обещал ввести береты на официальном уровне, но сука, в этой жарище носить шерстяной носок на башке это ебнуться можно.

Мы попали под обстрел неожиданно, так как не думали, что в Хатлонской области вообще может быть какой-то наркотрафик. Оказывается, вполне может, и мы нарвались на караван.

«Совсем охерели суки, не иначе как с шурупами договорились и те их стали пропускать за бабло, через зону своей ответственности. Духи чувствуют, что шурави сливаются, поэтому и наглеют. Чует мое сердце, скоро мечетей в Москве, будет больше чем партийных ячеек». Рядом просвистела трассирующая пуля и звонко ударившись о камень улетела вверх.

Недалеко хрипел старшина, кровь не останавливалась. Трех срочников и овчарку вынесли сразу, мне повезло. «Мне, сука, всегда везет», — повторял я как мантру. Руки тряслись, а в голове стоял какой-то гул.

Я прицелился, навел автомат в сторону вспышки и дал короткую очередь.

«Мне фартануло, а вот старшине хер знает. Если кровь не остановить, ему пиздец. Может, бросить его к хуям?», промелькнула мысль. «Нельзя, с меня потом на заставе спросят, да и бес его знает, кого потом вместо него пришлют, вдруг стукача».

Чуть вдалеке лежало три тела и мертвый пес. Я прицелился и выпустил в каждое тело по три пули. Не дай Бог раненому погранцу попасть к духам, заставят свои кишки жрать, лучше сразу сдохнуть.

Совсем близко просвистел еще один резкий вжух. «Все нахуй, надо валить отсюда», я подполз к старшине, который уже осоловел и начал оттаскивать его к ближайшей расщелине. Откуда-то сверху сыпалась смерть, лязгая о камни. В расщелине я взвалил своего, уже потерявшего сознание напарника, на плечо. Горячая кровь из его раны стала снова сочиться и потекла мне за шиворот, одновременно заливая лейтенантский погон.

«Вот сука, нарвались на заслон караванщиков», — думал я, прикуривая приму, которую произвели в Клайпеде. Сигарета была крепкая и кислая, как махорка. Я поморщился после глубокой затяжки, — «литваки драные, сами-то небось европейский табачок смолят».

Старшина захрипел, пару раз дернулся и затих. «Ну емаё, какого хера я его тащил?». Меня пробрала злость. «Что же вы за мрази, козопасы помойные, хер у вас получится уйти просто так», — пронеслось в моей голове. Я затушил окурок и снял боеприпасы и флягу с водой с трупа старшины. «Если пойду на заставу, то уйдут, бляди». Я провел пятерней по потной, коротко стриженой голове. Грязный липкий пот превратил пыль на ладонях в грязное месиво. «Думай, думай. Хули тут думать, пойду за ними. Убью всех, сука».

Через некоторое время я подошел к месту гибели моего патруля. Духи уже здесь побывали и нетронутым остался лишь труп нашего пса. Талибы ограбили жмуров и изрядно поглумились над телами пограничников.

Головы трёх срочников были отрезаны и лежали на телах. «Что за мода издеваться над мертвыми, дикари черножопые блять?». Я достал штык нож и принялся свежевать мертвого пса. Дорога предстояла дальняя, в горной местности мне понадобится любая еда. Я вообще был неприхотлив, бывало жил в лесу по несколько месяцев, когда в 12 лет сбежал из детского дома. Питался чем придется, даже падалью, а жил в шалаше. Потом меня правда обнаружили лесничие и сдали ментам. Я отбросил отрезанную собачью голову подальше от человеческих тел и продолжил добывать себе мясные припасы. Волна ненависти накатывала на меня, но я был совершенно спокоен. Только немного дергалось веко. «Они не должны уйти». Данная фраза пульсировала в мозгу и была достаточно иррациональна. Но я ничего не мог с собой поделать. Я был, сам не знаю почему, одержим погоней и если бы не было мертвого пса, я бы свежевал трупы своих сослуживцев, что бы обеспечить себя пропитанием на время погони.

Поднялся ветер, и песок зашуршал по камням. Мне вдруг стало тоскливо. «Не моя это земля», — промелькнуло у меня в голове. Я упаковал мясо в снятую с трупа гимнастерку и, прихватив боеприпасы и автомат, двинулся за караваном, ориентируясь по следам талибов.

Страха не было, вместо него накатывало такое возбуждение и предвкушение убийств, что аж хер вставал. «Хорошо что я военный, а то бы уже давно расстреляли по приговору советского суда, самого гуманного суда в мире», — думал я, аккуратно перемещаясь по каменистой тропе.

Где-то недалеко завыл шакал учуявший кровь. «Придет серенький волчок и укусит за бочок», — промелькнуло у меня в голове.

Опубликовано вМетод давления (Наемник II)