Oops! It appears that you have disabled your Javascript. In order for you to see this page as it is meant to appear, we ask that you please re-enable your Javascript!
Skip to content

Глава 1

Война

— Призывник Денкин!
— Я!
— Бери форму и проходи дальше.
— Следующий!
Так я стал солдатом. Простая история без лишних приукрас.
Несколько дней назад была объявлена частичная мобилизация, и половина мужиков с нашего района города должны были уйти в армию. Я вызвался добровольцем — терять мне было нечего.
Своей семьи не было — я приемным был, и отчима с мачехой терпеть не мог с их ремесленной мастерской, ибо мне доставалась самая черная работа в ней.
Особенно меня ненавидела мачеха. Когда разбросает мусор, и скажет, чтобы я убирал, когда прикажет мужу выпороть ни за что. И муж слушался. Не понятно, почему, ведь по всей улице ходили слухи об интрижках его жены, но он не верил.
Потом я вырос и сам женился. Но недавно сам уличил свою любимую жену в измене.
И вот я в армии. Меня определили в пограничники. Через неделю на поезде мы доедем до гарнизона.
Наша крепость, как выяснилось, представляла собой систему траншей у реки на восточном берегу, на западном — находилась артиллерия и основные постройки. Мою же роту направили на выдвинутую позицию — Сосненскую, как необученное пехотное мясо. В самую что ни на есть жару.
Там офицеры и инструктора учили нас штыковому бою, стрельбе и другим важным вещам.
— А шо, — говорил мой новый друг и сослуживец Микола, парень лет двадцати, — если вдруг немец припрётся, что делать будем, братцы?
Как же мне резал слух его украинский акцент… сначала я морщился и глядел на него как на деревенщину, но вскоре привык.
— Что скажут, то и будем, — ответил более рассудительный Иваныч — ветеран Японской войны, — сами мы немного навоюем.
— Да ладно, — сказал я, — что они дойдут до нас — ещё вилами по воде писано.
— Дойдут. Наша армия не такая уж и сильная — народу много, отваги хоть отбавляй — а вот патронов и снарядов мало. Вот и гибнут родимые в штыковой, против пуль вражеских…

Осада

Это был обычный день. Мы как всегда проснулись, оделись, как вдруг начался артобстрел.
— Тревога! Боевая тревога! — метался денщик.
Мы похватали трёхлинейки и побежали к траншеям. По пути я видел тех, кому не повезло добежать до спасительных окопов — валялись трупы, вернее, все что от них осталось — тяжелая артиллерия германцев постаралась. Всюду стояла пыльная дымка от сухой земли, взбиваемой снарядами, периодически мелькали оторванные конечности и просто куски тел, внутренних органов. Скоро запахло как на скотобойне. Перед глазами встала темное марево, меня вырвало, и я чуть не упал в свои же испражнения.
Меня кто-то подхватил и понёс к окопу, пока я приходил в себя. Через пару секунд я уже обладал собой, и добежал сам, где улегся, вжимая свою тушку в землю, молясь Богородице, чтоб не прилетела сверху незваная гостья. Примерно через двадцать минут гром обстрела прекратился, и в атаку пошли солдаты в серой форме со шлемами со стрелками.
— Немцы! — испуганно сказал Микола.
— Не ссы, Микола! — попробовал я его подбодрить.
— Тебе легко говорить. Ты вон какой — и борода*, и семья уже небось есть.. а я?
‘’Семья? Спасибо, пробовали” – подумал я, а вслух сказал:
— Не дрейфь! Все нормально будет.
— К тому же, там такие же солдаты, — спокойно сказал Иваныч, — они тоже боятся. А ещё они нападают, а нападающий всегда в проигрыше.
Его холодный, спокойный тон придал нам с Миколой уверенности.

Враг все приближался и приближался.

— Пли!  — скомандовал ротный, едва враг подошел на дистанцию прицельного выстрела. Раздался синхронный звук выстрелов, и несколько тел упали, то ли раненые, то ли мёртвые — не понять, больно далеко они.
Начала работать наша артиллерия с другого берега.
— Ну наконец-то, проснулись, сонные мухи! — недовольно пробухтел Иваныч, — антихристы, блять!
Я увидел, как трое немцев, стоящие близко к месту от попадания снаряда, подлетели. Одному оторвало ногу, полился фонтан крови.
Немцы начали отступать — видимо, артиллерия у защитников не предполагалась. А зря.
После атаки немцев, почти сразу к нашему ротному подошел какой-то офицер. Они о чем-то поговорили, и ротный указал рукой в нашу сторону.
Он подошел к нам. Это оказался поручик из разведотдела.
— Рядовой Денкин! Ефрейтор Лубяной! Мы выходим в рейд. Наша задача — взять пленного и доставить в штаб, или дополнить на месте. Задание ясно?
— Так точно! — мы вытянулись по стойке смирно.
— Выдвигаемся!
И кому только пришла идея в голову — ставить крепость возле непроходимых болот?? И идея идти в рейд через них? Насчет первой неизвестно, но вот вторая — я уверен, поручику, поэтому недовольство вслух не высказал. С другой стороны, топи не дают немцам нас обойти, и появления группы из топей противник не ожидает.
Пройдя еще минут сорок, мы услышали чужую речь и выкрики, а подойдя ещё ближе — почувствовали запах табака. Немцы курили своё зелье бесовское.
Мы затаились в подлеске возле их лагеря.
— Будем ждать ночи, — сказал поручик, — тогда и пойдём, иначе никак…
Словно подслушав его слова появился немец. Не заметив нас, сидящих в кусте орешника, он подбежал к дереву и стал облегчаться на него. Когда он закончил и повернулся было в сторону лагеря, его встретил тяжелый кулак Иваныча, заставивший его прилечь баю-бай. Мы взяли его оттащили к болотам.
Приведя его в чувство нашатырём и пощечинами, поручик стал его допрашивать. Говорили они по-немецки, так что мы с Иванычем ничего не понимали, но с каждой минутой поручик становился все мрачнее. Иногда, особенно поначалу, когда немец не хотел говорить, приходилось проявлять русское гостеприимство и угощать иноземного гостя парой ударов по рылу.
К концу допроса его лицо представляло собой красную кашу.
— Плохо дело. Они планируют взять нашу крепость за двое суток. Надо спешить и доложить штабу.
— А с этим что?
— В расход,- ответил поручик, торопясь уйти, — будет лишним грузом.
Поскольку я людей раньше не убивал вот так — руками, то за меня всё сделал Иваныч. Непонимание в глазах немца сменилось страхом, когда он увидел, как Иваныч поднимает винтовку.  Он попытался отползти, но Иваныч нагнал его и проткнул ему грудь своим штыком. Затем, наступив на немца, немного провернул винтовку. Я представил на миг, что творится с пленным — грани штыка, словно мясорубка превращают в крупнорубленный фарш кости, мясо и органы. Немец трепыхнулся разок и затих навсегда. Но на этом сюрпризы не закончились. Иваныч, все так же упираясь ногой в тело, вытащил багровый от крови штык, выходивший довольно туго — то ли от гарпунообразных надпилов на штыке, то ли из-за того, что просто застрял.

К моему удивлению, крови было совсем немного, а если учесть характер ранения, то вообще не было.

Когда мы уходили, я ещё раз оглянулся на него. Кровь вообще не текла, а сам немец стал бледным. А впрочем, какая разница, какого цвета труп?
— Ну ты идешь там, или как? — окликнул меня ефрейтор.
— Иду! — я побежал за ним.

По возвращении в гарнизон поручик нас покинул, а мы отправились обратно в траншею.
— Хлопцы, вы такое пропустили! — подбежал Микола, — енирал немецкий приходил!
— То есть как приходил? — не понял я.
— На переговоры приходил. Наверняка просил сдать крепость, — пояснил Иваныч.
— Рассказать как всё было? — спросил Микола. Было видно, что ему не терпелось рассказать — его чуть не трясло от желания выговориться.  Зеленый ещё… Впрочем, я наверное и сам не многим лучше.
— Валяй, — согласился я. Не позволь я, он бы всё равно рассказал.

_________________
Как только мы ушли, пришел немецкий генерал в сопровождении двух офицеров. Один из них размахивал белым флагом, другой спокойно осматривался по сторонам.
— Мы просим переговоров! — сказал генерал, — пусть выйдет командующий вашей крепостью!
Спустя какое-то время вышел наш генерал, также в сопровождении двух офицеров.
— Мы предлагаем вам полмиллиона рейхсмарок за сдачу крепости, — сразу взял быка за рога немец.
— Родина не продаётся — ответил генерал, — к тому же, зачем нам такие деньги?
— Вы мешаете наступлению. Тем не менее, не более чем через два дня мы возьмём вашу крепость.
— Если вы так в этом уверены, то предлагаю вам остаться со мной в крепости. Если через два дня вы не захватить крепость, то я вас повешу. Если вы всё же её захватите, то я попрошу вас повесить меня.
Генерал побелел и пари принимать не стал. Видать не был уверен в своих силах, и, несолоно хлебавши, ушел.

Опубликовано вМертвец