Oops! It appears that you have disabled your Javascript. In order for you to see this page as it is meant to appear, we ask that you please re-enable your Javascript!
Skip to content

ЗА ХАЛТУРУ

 

Все имена, погоняла, названия, адреса и прочее изменены – во избежание!

 

___________________________________________

 

С Майей я познакомился по пьянке в каком-то кабаке с бильярдом, где пришлось разбить за неё пару рыл. Потом ночевал у неё несколько раз и попутно выяснил, что работает девушка в «Вулкане», выдаёт выигрыши в кассе. А ещё оказалось, что Майя бескорыстно и безответно любит деньги и ужасно завидует тем, кто выигрывает, но сама играть ссыт.

Ну, я ей и намекнул, что выиграть вообще-то мало, надо ещё выигрыш донести до безопасного места. Зёрна искушения упали в благодатную почву и вот…

— Майка, звонила только что, — убирая трубу в карман, я открыл изнутри дверь салона Школьнику, который нёс две шаурмы, одну из которых вручил мне. – Цинкает, трое парней только что рванули джекпот – почти тридцать лямов.

— Они на колёсах? – буркнул Миха, торопливо пожирая свою шавуху.

— Да я ебу? Майка в зале работает, а не на парковке… Кричит, лавэ ещё не получили, ждут подсчёта и выдачи. Рыла тревожные, бошки бритые, куртки кожаные, ну, сам понимаешь… Думаю, не пешком. Я ей сказал, шоб шумела сходу, как они на выход дёрнут.

— Нормально, — Миха выбросил в окно недоеденную шаурму и завёл нашу девяностодевятую. – За железками не успеем, придётся обходиться тем, что есть.

До вокзала, где находился клуб с игровыми автоматами, домчали минут за семь. Сигнала ещё не было. Припарковавшись, подошли на стоянку таксистов, где бугровал наш знакомый полутатарин полуабхаз Энвер. Миха, не вдаваясь в подробности, поинтересовался, нет ли у таксистов какой снаряги, шоб прям щас. В результате недолгих препирательств вымутили у Энвера тупорылый газовый револьвер – типа реплика с Colt Detective Special 38. Ничтяк.

Пока хуё да моё, я переместил из багажника в салон бейсбольную биту и маски-балаклавы из лыжных шапок, которые у нас катались, завёрнутые в ветошь и заваленные всякими канистрами, как раз на такой случай. Из-под пассажирского кресла изъял свой латунный кастет и убрал его в карман. Готовность номер раз, бля. А тут как раз и звоночек в студию подоспел.

— Выходят! – Школьник в ответ завёл машину.

Из дверей клуба вышли трое крепких парней и тёлка в коротком платье. Со ржанием и подъёбочками компания начала грузиться в Volvo 740 тёмно-серого цвета.

— Ебать, да я их знаю, — Миха оскалился. – Это ж молодняк из пристяжи Артура Круглого. Они на перловском колхозном рынке крестьян тиранят.

— И чо теперь, отбой? Круглый же вроде из макаровских?

— Щас, бля. Отбой, тоже мне. Вот так я взял и тридцать лямов этим уёбкам отдал. Поехали уже, помолясь…

______________________________________________

 

Мы крались за Volvo по ночному городу в десятке корпусов сзади. За то, что нас узнают, мы особо не опасались – вся наша телега, а особенно номера, всегда была заляпана грязью и покрыта слоем пыли. Впрочем, Школьник сказал, шо если и узнают, хуй предъявят, а если даже и предъявят – мы вывезем, да ещё и сверху спросим.

— Короче так, — вещал Миха дрожащим от адреналинового возбуждения хриплым голосом. – Они рулят к себе на район, там у них есть шалман один «Звёздочка» – типа база Круглого. Нам туда не надо – хуй свалим потом. Ща как машин не будет, я их стукну немного, шоб прихуели, так шо держись крепче, но не пристёгивайся. Как ударю, мухой к их дверям справа и делай чо хочешь, но шоб выйти они не смогли. И не пиздеть, а то голоса ещё узнают. Ясно?

Поток машин, хоть и редкий по ночному времени, всё же не давал Школьнику шанса устроить ДТП относительно незаметно. Хмурясь, мы въехали в район Перловской, но Volvo неожиданно свернула в тёмный переулок, ведущий к студенческим общагам Московского Кооперативного Института.

— Ничтяк, — обрадовался Школьник, устремляясь следом. – За тварями они едут, студенток ща будут склонять к ненавязчивому досугу с последующим сожительством в извращённой форме. Вот там их и примем, сладких. Маски на рыла!

На площадку выходили окна корпусов сразу трёх корпусов общежития, поэтому освещена она была как следует. На нескольких лавках тусовался многонациональный молодёжный коллектив, в основном – девки и негры. Играл музон с магнитофона, студенты пили пиво и винище, закусывая по ходу кто чем.

Volvo остановилась прямо возле этих лавок и уже начала распахивать было двери, как в жопу иномарке довольно строго впиздячился наш пепелац. Меня от души тряхнуло, несмотря на то, что я крепко зафиксировался упором в ноги и сжал ручки. Щёлкнули зубы, моя дверь со скрежетом распахнулась. «Бля» — мелькнуло в голове, — «а им там как, нормально зашло? Ну вот ща и выясню».

На одном выдохе выскочил из машины, уебал от души ногой по открывающейся двери и добавил взвывшему молодому гангстеру кастетом по затылку прямо сквозь разбитое окно. Школьник проделал то же самое с левой стороны и теперь хуячил в окна из револьвера. Высадил в упор весь барабан, убрал перделку в карман и принялся тыкать в салон битой. Всё это время внутри машины орали, а студенты с визгами и воплями отбежали на безопасное расстояние и теперь глядели на происходящее с порога общаги, готовые, если чо, нырнуть внутрь.

Миха махнул рукой, мол, отойди чутка. Первой на асфальт с заднего сиденья вывались тёлка и тут же облевалась. За ней, путаясь в соплях и обливаясь кровью, выполз парнишка, которого я отоварил, и повалился на неё сверху, что-то мыча. Я с размаху въёб ему кроссовкой промеж косых. Как по мячу получилось, аж звук такой же глухой пошёл. Оттащив его за ворот куртки на пару метров от вонючей Volvo, по-быстрому отшмонал. Сигареты, зажигалка, нож-бабочка, чётки-педальки и пакетик с какой-то дурью. Всё сгрёб себе в карман, потом разберусь.

С той стороны машины Школьник показал мне целлофановый свёрток и махнул чёрной башкой с тусклыми пятнами глаз и рта в сторону нашей машины. Я не отказал себе в удовольствии ещё разок припечатать кастетом парня на переднем сиденье и хапнул полную пасть жгучего перцового газа. Точно, пора валить.

Багажник Volvo от удара открылся и пробегая мимо я краем слезящегося глаза увидел там знакомый силуэт. Схватив предмет, я тут же ощутил в руке правильную смертоносную тяжесть.

Школьник уже сидел в машине и отлипал со скрежетом от задницы Volvo. Моя дверь не закрывалась и пришлось держать её рукой.

— Зацени! – я сунул ему под нос АКСУ, захваченный в багажнике Volvo. – Вообще охуела молодёжь возить с собой такое говно.

— Зря хапнул, — Школьник уже выруливал на проспект. – Хуй знает, чо на нём, кому везли и зачем. Если за их деньги серьёзно и не спросят, то вот за это могут. Хотя ебись оно провались, поздно горевать. Короче, ща выходим на волковское и к нашим самоделкиным в сервис загоняем ведро. А с этим стволом сам возись до гаражей, там уж сныкаем.

Он бросил мне тяжёленький плотно набитый пачками денег пакет. Я едва не отпустил дверь от неожиданности, но поглядев внутрь, ощутил прилив сил. Дело сделано, осталось довезти выигрыш до безопасного места…

 

__________________________________________________

 

По весне я взял себе древний, прожорливый и тяжёлый как самосвал мерин S 280, на котором рассекал по городу въединохарчину, когда не катался по делам со Школьником. Миха в тот момент уехал на пару недель в Нальчик, типа в отпуск, проведать родню. Без него со мной все общались по-прежнему, как с равным, но приличную работу не предлагали – не дорос до сольной карьеры. Однако халтура, бывало, подворачивалась…

На встречу в мрачную и прокуренную кафешку «Лоза» я подъехал чутка заранее, чтобы въебать тамошнего разливного пива. Взял сразу пару литровых кружек, одну въёб залпом, а вторую начал потягивать под сигаретку, ожидая контрагентов.

Парни прибыли на лексусе LS 400, как я заметил в окно. За рулём сидел Левицкий, а на пассажирском сиденье мой однокашник по технарю, из которого я вылетел на втором курсе, Серган.

«Нихуя себе нынче проживают милиционеры» — подумал я, — «Эх, блядь, и хули я после армухи в мусарню не врюхался? Всё то же самое, но с ксивой, государственной крышей и правым стволом». Мысли эти были пусты – в армию я банально угрелся, съёбывая от реального уголовного срока, а теперь ещё и имел судимость с условняком за махыч в бильярдной. Да и контузия со справкой, шо я внатуре дурак. Права и то с ней еле вымутил за такие деньги, что вспомнить страшно… Короче, вряд ли мусора приняли бы меня в семью с распростёртыми объятиями. Разве что в кутузку…

С Левицким Серган познакомил меня на собственном мальчишнике в бане, куда мент пригнал целый выводок шалав на халяву. Сам Серган нехуёво поднялся за последние годы в строительной сфере, был замом папы в конторе, поставляющей строителям провода для ЛЭП и вроде как стальные двери, хотя я не вдавался особо. А Левицкий оказался участковым, и не где-нибудь, а на Проспекте Мира в Москве.

Выглядел он как пиздюк лет пятнадцати, но участковым был цепким и вполне себе охуевшим. Меньше чем за полгода на своём хлебном участке он так построил всех наркобарыг, шлюх, сутенёров, механиков на разборках машин, скупщиков хабара и прочую сочувствующую уркагангстерам пиздобратию, что ему заносили буквально все. При этом он щедро делился с руководством, дружил с прокурорами и адвокатами, и ухитрялся выполнять план по раскрытию, ну или чо там у них…

— Джа Растафарай, Кальян, — поздоровался мент, плюхаясь на диванчик напротив меня. – Всё бандитствуешь, злодей, бля?

— Та ну, брось, мусор, — я шутливо приподнял лапы. – Это вы, суки, бандитствуете, а я выживаю, как могу. Житья ж нет от вас простым людям, кровопийцы ебучие. Шалом, Серёга, как сам?

— Как сала килограмм, — Серган пожал мне руку, устраиваясь рядом. – Всё ничтяк, дела в гору, Светка второго ребёнка ждёт.

— От тебя? Ну или хотя бы от себя?

— Иди нахуй.

— Только после вас. Ну, жалуйтесь, хули там у вас приключилось?

 

____________________________________________

— Короче, — Левицкий достал из кармана прямоугольную дамскую пудреницу, в которой оказался пакетик кокоса, и начал строить дороги на зеркальце с помощью лежавшего там же бритвенного лезвия. – Есть на моём участке один притон. Там трудятся четыре тётки, две хохлушки, одна с Беларуси и одна наша с какого-то Крыжопля. Прикинь, хохлушки – училки школьные. Ну да похуй, в общем-то. Я с них имею потиху. Но они собрались съёбывать по домам или ещё куда. А мне не сказали, решили кинуть с данью за месяц. Только вот я узнал, что аренду хаты они не продляют. Заработали они с сентября прошлого года, по моим подсчётам, очень прилично. Я в их карман особо не лез, но расценки-то знаю. Ну и короче, надо их выставить на всё, чтоб бедные были, а я типа не при делах…

— Повремени-ка, — я свернул из купюры трубочку и как следует втянул. – Кха, бля… А это не те шкуры, что в бане с нами отжигали?

— Не… Те с настоящего борделя были, козырные, видел же, их пацаны привозили и ждали до утра. Тут всё в левую делается, без сутенёров, ну, если меня не считать…

— Так вот кто у нас в милиции служит…- пробормотал я, втирая порох в десну.

— Не пизди и не пиздим будешь. Так вот, помимо прочего, надо у них паспорта отмести.

— Ты, типа, ещё и работорговлей занялся?

— Не, это для меня, — вступил в разговор Серган. – Мне надо мёртвые души на работу в офис устроить. По реальным рылам, само собой. На них зарплата будет и прочий соцпакет оформлен. Сам же понимаешь, зачем…

— Очередная «помойка»? – я покачал головой. – Ох и въебёшься ты, Серёг, в дубище со своими схемами когда-нибудь… Сколько вы хотите с этого деловья?

— Как обычно 20%, я не жадный. Мне нужно, чтоб эти ударницы хуярили дальше и не соскочили. А Сергану вообще хуй, он тебе ещё и за паспорта забашляет. Ну или поляну накроет. Только это всё быстрее надо, а то проебём вспышку и свалят твари нахуй. Согласен, нет?

— Хули нет-то? Я на мели сейчас. Давай адрес и телефон этого вертепа.

_______________________________________________

В тот же день я доехал до Проспекта Мира и провёл разведку на местности. Подъезд выходил во дворик, но между домами можно было паркануться так, чтобы сразу выскочить на нужную полосу проспекта, в сторону из Москвы. Ничтяк.

К движению я решил привлечь Кирюху Хмурого, гопника с Королёва. Пацан был моложе меня года на три и очень хотел стать бандосом, но всё как-то не складывалось у него. Знал я его ещё до знакомства со Школьником – бухали вместе иногда. Мой выбор был обусловлен тем, что Хмурый был парнем не пиздливым, а ещё тем, что он гонял на шахе такого провинциально-гражданского вида, что самое то…

На следующее утро нашёл его. Договорились быстро – Кирюха был готов во всю хурму едва ли не бесплатно, чисто за причастность к горячему. Я позвонил на номер, добазарился на два часа разврата с прибытием в адрес к 19.30. Хотел позже, но приятный женский голос сообщил, шо у них окно с 19.30 до 23.00, а потом на всю ночь забито уже. Пойдёт.

Дунули, раскочегарили шаху, попили говённого кофейку в рыгаловке у вокзала, а потом доехали до меня. Дома я взял дубинку, сделанную из толстого резинового шланга с песком внутри и парой гаек на концах, а также похожий на ПМ пневматический ствол с давно опустевшим газовым баллоном. Этого плюс моего кастета должно было хватить, не в Бейрут едем, в конце концов. Пообедали в чебуречной. Снова дунули и погнали в сторону Москвы.

Прибыли за два часа до срока. Пока ждали, добили мой ганджубас. Попутно выяснилось, что у Хмурого с собой есть волына – газовый револьвер с расточенным и усиленным под спортивный патрон 22LR стволом. Патроны я тут же вытряхнул и спрятал в бардачок – не хватало мне ещё Сталинграда на хате у шалав. Но дубинку решил оставить в машине, ствол Хмурого и без дополнительных мотиваторов визуально внушал уважение, хотя я подозревал, что он взорвётся в руке при первом же выстреле.

Поднялись на четвёртый этаж, я встал за пределами видимости глазка, а Кирюха позвонил в дверь. Как только она открылась, я рванул её на себя, так что рыжая деваха в пеньюаре вылетела на лестничную клетку, не успев отпустить ручку. Хмурый упёр ей в башку свой дикий ствол и зажал пасть так, что она лишь мычала. Я зашёл, пропустил Кирюху с его жертвой, и аккуратно запер дверь.

В коридоре обнаружился допотопный городской телефон, который я вырвал вместе с проводом. На звук выскочила мадам с короткой стрижкой «под мальчика» и в одних трусишках на босу ногу. Собралась было завизжать, но я обрушил ей аппарат на голову, не слишком сильно, зато с таким звуком, будто встряхнули коробку с велосипедными звонками. Дама свалилась в угол и форменно охуела, уставившись на меня круглыми фарами. Я прижал палец к губам, но тут в коридор вышел прилично одетый молодой мужчина и наставил на меня ствол.

 

____________________________________________

«Бля» — тоскливо подумал я, направляя на него свой липовый шпалер – «надо было боевой взять, да кто ж знал…». Кирюха тоже направил ствол на парня, бросив свою добычу на пол.

— Ты кто? – хрипло спросил он, одновременно буцнув ногой в солнышко рыжую тёлку, которая начала было стенать. Заткнулась, ловя ртом воздух.

«Вот жеж, бля, послал Бог напарничка.» — мелькнуло в голове. За такие вопросы и в более спокойной ситуации можно по зубам схлопотать. Впрочем, мужик не расстроился. Он был собран, спокоен и совсем не похож на блатного или бандита.

— В смысле? Вы что, не за мной?

И тут у меня щёлкнуло в башке.

— Не, друг, мы тебя не знаем и не хотим знать, ты нам тут не нужен. Тебя здесь вообще быть не должно, тёлки нам сказали, что с семи тридцати тут будет пусто. Я понятно излагаю?

— Вполне. Я действительно задержался. Короче так, я забираю своё и ухожу. Никто не нервничает и не дёргается. Вон мой пиджак, портфель и туфли. Я забираю? – всё это время он плавно и медленно двигался в направлении выхода, держа меня на мушке.

— Кипишь не станешь подымать? – полюбопытствовал я.

— Нет. Я против вас ничего не имею и до ваших дел мне похуй. Я просто уйду и делайте, зачем пришли. Нормально так?

Закрыв за ним дверь, я вернулся к начатому. Исходя из новых обстоятельств действовать надо было быстро – хуй его знает, шо у этого парня на уме. Девах согнали в одно помещение и усадили на диван, пару раз пизданув им для порядка по щщам. Кирюха держал их под стволом, а я шмонал хату. Как на беду, квартира оказалась трёхкомнатная. В стандартных нычках типа вентиляции, ниши под ванной, духовки и антресоли хуй ночевал, да рано ушёл. Опыта в профессиональном шмоне у меня не было, как и времени, а потому я решил прибегнуть к старому доброму фашизму.

В одной из комнат я прихватил утюг и гигантских размеров резиновый хуй, а заодно водрузил на голову широкий ковбойский стетсон розового цвета с блёстками и звёздами. В таком виде я и вернулся в наш маленький Бухенвальд, застав там следующую картину: Хмурый с приспущенными штанами поставил одну из шлюх на колени и, держа её за волосы, пихал свой болт ей в пасть, не забывая, впрочем, держать остальных на мушке.

— Ну-ка отставить мне эту хуйню! – рявкнул я, с оттягом съездив гибким самотыком по булкам Хмурому. – Ты ебанутый? Отсюда только что свалил фрайер и, пока ты тут хуем трясёшь, он, возможно, сюда наряд ведёт!

— Да он сам, по ходу, при делах, — заканючил Кирюха. – Не надо ему ментов. Ну чо ты завёлся, внатуре-то, Колян? Ну, давай хоть в плен возьмём вот эту?

— Я те, блять, возьму! Изыди нахуй в угол, шоб я тя не видел. Теперь с вами, мадмуазели. – Я уселся в кресло и включил утюг в сеть. – У меня времени нет вообще на вас. Я знаю, что у вас есть нечестно нажитые деньги, и много. Мы полгода эту хату выпасываем, так что вы меня не наебёте. Я хочу сейчас увидеть вот на этом столике все деньги в хате, а также ваши документы и мобильные телефоны. Для этого я буду вас по очереди жечь этим утюгом до просветления сознания. Причём той, которую я прижгу, я заткну пасть. Говорить должны другие. Если кто заорёт, снесу нахуй жбан. План мероприятий ясен?

Жечь никого не пришлось. Как только я, с трудом переживая лютый стояк, запихнул одной из шалав трусья в глотку и потащил к утюгу, остальные раскололись как яички, до самой жопы. Я водил их по очереди к нычкам по всей хате, пока приунывший Хмурый стерёг остальных. Надо отметить, прятать свои ридикюли с бабосами и документами шлюхи умели отменно – хуй найдёшь, если не знаешь. Взорвали четыре схрона. Я допускал, что где-то должен быть их общак, но мы, на мой взгляд, и так задержались здесь неоправданно долго.

– Ребят, документы-то хоть оставьте! Ну зачем они вам? – заныли девки, когда я смёл весь этот бабский бардак в целлофановый мусорный мешок и скинул с головы пидарскую шляпу.

Не отвечая, мы с Хмурым вышли. Я сломал ключ в замке снаружи, и мы спокойным шагом, ловя нешуточную измену, которая только усиливала эрекцию, проследовали к машине. Я сел на заднее сиденье и начал потрошить добычу, но по-настоящему расслабился, только когда выехали за МКАД.

____________________________________________

— Слушай, а поехали ко мне на дачу? – Кирюха здорово завёлся и жаждал продолжения. – Наберём всякого, купим тварей и зависнем там, а? У меня после этой делюги до сих пор яйца звенят, бля. Лопнут ща!

Признаться, я испытывал подобные чувства, а потому легко согласился, ибо делать особо было нехуй. Трёх девах купили на ярославке, бухлом затарились в ночном, а вот гадости в такое время было уже не добыть. С оставшихся денег я отложил пятую часть Левицкому вместе с документами, столько же дал Хмурому, отчего он сразу расцвёл – видать, первый приличный заработок. Остальное мне.

Дача была старая и довольно убогая, что не помешало нам как следует отжечь. Бухали и драли тёлок часов до пяти, а потом Хмурый отвалился, а я, взяв пузырь водки, курёху и банку компота, уселся на крыльце. Спать не хотелось, алкоголь почему-то не вставлял, но пёрло всё равно адски, хуй пойми с чего.

Вдруг мимо меня проскакал полусонный Кирюха. Не утруждая себя забегом до уличной параши, он начал мочиться на ближайшую грядку с какой-то укрушкой и вдруг заорал так, что я чуть стакан не выронил.

— Ебать, Хмурый! Ты чего, совсем охуел?

— Бляяя! — надрывался он. – Сука, бляя… смотри… не снимается!!!

Вопя, он повернулся ко мне лицом, и я заржал так, что пошла носом водка с компотом. С его приблуды до земли свисал гандон, в который он успел порядком нассать. При этом он, истошно завывая, дёргал за него, впрочем, безуспешно. Гандон прикипел намертво. Пока я перхал, вытирая слёзы и давясь со смеху, он начал потихоньку приближаться, мотая всем этим хозяйством.

— Помоги, а?

— Бля, не вздумай подходить ко мне с этой сифнёй! – заорал я вскакивая. – Завалю нахуй, ты меня знаешь! Стой там! Ща чо-нить придумаем.

Ворвавшись в хату я пинками и матюгами разбудил шлюх и строем повёл их спасать Кирюху. А потом уселся обратно на крыльцо и, похохатывая под бухло, начал громко комментировать происходящее на моих глазах и давать ценные советы. Гандон шкуры кое-как оторвали с помощью маникюрных ножниц минут через десять ебли с матюгами и визгами.

— Ну, чо, нормально? – я участливо поглядел в счастливые глаза Хмурого и уебал ему в клюв так, что он, брызжа кровью, уселся на жопу.

— За что, Войско?

— За дело, мудак ты отмороженный. Ещё раз при жертвах назовёшь меня по имени, я тя прям вот тут на этой грядке и зарою. Вкурил? Хотел я этот базар до утра оставить, но раз уж такая оказия…

Хмурый, насупившись, покрутил что-то в башке, после чего, по ходу, вспомнил.

— Бля, внатуре, косяк упорол… А, слушай, раз уж такой базар пошёл, я поинтересоваться хотел… Ты чо, внатуре их стал бы утюгом жечь?

— Да хуй знает, — я присел обратно на крыльцо, налил и выпил. – Наверное, да, а хули делать было? Но я рад, что не пришлось. Я ж не такой маньяк сексуальный, как некоторые…

К обеду следующего дня я, уже на своей телеге, вновь встретился с Серёгой и Левицким. Они уселись ко мне на заднее сиденье, поскольку на переднее я специально поставил рюкзак.

— Ну чо, как всё прошло? Паспорта взял? – Серган был нетерпелив.

— Да не ссыте, всё ничтяк. Вот вам, что заработали! – с этими словами я вынул из рюкзака и закинул назад гигантский резиновый хуй.

— Бля! Ёбаный в рот! Войска, ты ваще уже ебанулся! – они сперва перебрасывали дилдо друг другу, пока Левицкий не открыл дверь и не выпустил самотык на волю. Всё это время я в голосину угорал.

Отдал им положенное. Мент пересчитал деньги и подозрительно уставился на меня.

— Наёбываешь меня, да ведь?

— Как можно, тааищ начальник? Докладаю, шо в связи с пережитым в ходе выполнения задания гормональным взрывом было введено в расход почти четыре с половиной ляма на бухло и шлюх. Накладные расходы вычтены с общего куска, а не с твоей доли.

— Хм… ну, тогда примерно сходится. Хуй с ним, отработал на ура! Твари мне уже звонили ночью, еле с хаты выбрались, их соседи освобождали. Жаловались, что крыша у меня дырявая. Теперь будут возмещать утрату. Короче, от души, Колян. Выручил.

— Обращайтесь, как чо. Я халтуре всегда рад. А теперь проваливайте из моей телеги и хуй свой не забудьте, а то простынет ещё на улице-то…

 

 

Опубликовано вЗа халтуру